Глава 2. Тихо. Ложись.
Дом скрипел.
Не от ветра — от возраста. Старый, обычный, когда-то жилой. Слишком тёплый для июня, слишком тёмный для четырёх комнат. Деревянные панели, что рассохлись у пола. Неровные косяки, сколы на плитке в прихожей. Ковёр в коридоре — чужой, продавленный, давно не новый.
Тут не прячутся от жизни — тут просто ждут, когда она пройдёт мимо.
Я шёл босиком. Не потому что тихо — просто привычка. Ступни ловили каждый стык пола, каждую занозу. Дом говорил со мной. Шептал, где треснуло, где просело. Время здесь не было врагом. Оно — часть декора.
Комната её — ближе к кухне. Самая маленькая. Кровать под окном, на стене старая полка, пустая. Одеяло — тонкое, в цветах, будто из бабушкиной дачи. Всё здесь — из жизни, которой больше нет. Неудобное. Реальное.
03:17.
Свет не включал. Знал, где что стоит. Тень от косяка легла поперёк кровати. Я остановился на пороге. Дальше — ничего не происходило.
Она спала. Всё так же — в той же позе. На боку. Рука под щекой, другая — обнимает одеяло, вцепилась в него, будто держит кого-то. Волосы рассыпались по подушке, спутались. Плечо голое — футболка съехала. Лицо наполовину спрятано.
Она не двигалась.
Дышала тихо.
Будто каждое движение — уже слишком.
Я стоял, смотрел.
Она не знала, что я здесь.
И всё же тело её — чуть сжалось.
Чуть. Не больше.
Будто почувствовала.
Я сделал два шага. Пол под ногой хрустнул.
Она не проснулась, но веки дрогнули.
Я не торопился.
Сел на край старого стола у стены. Под локтем — трещина в дереве. Пыль на краю. Не вытерла. Или не дотянулась.
— Вставай, — сказал я.
Не громко. Не шёпотом. Просто… ровно.
Тело на кровати вздрогнуло. Она села. Медленно.
Лицо всё ещё не поняло, что происходит. Волосы сползли на глаза. Она не торопилась убирать.
Просто смотрела.
Не на меня. Ниже. На грудь. На воздух.
— Сколько ты спала?
— Я… — голос сиплый. — Я не знаю.
— Недостаточно. Но хватит.
Она сглотнула. Не спросила, зачем разбудил.
И правильно.
Я откинулся назад. Уперся плечом в стену. Дышать стало тесно — не мне, ей.
Пауза.
— Где ты? — спросил.
— Что?
— Скажи, где ты сейчас.
Она опустила глаза.
— В… в комнате.
— В какой?
Она замолчала. Поняла, что ответ не тот. Или что ответа вообще не может быть.
— Кто я?
Плечи чуть дёрнулись.
— Я… я не знаю, как…
— И не нужно.
Я подошёл ближе. Встал. Тень легла на пол возле её ног.
— Ночью ты что-то сказала.
Она напряглась.
Мышцы рук вздулись — не от силы, от того, как она стискивала край одеяла.
— Я… ничего не помню.
— Я помню.
Только одно слово. Тихое.
Словно случайное.
— Папа.
Она зажмурилась. Слишком резко.
Лицо побледнело.
Я наклонился. Руки в карманах.
Говорил тише. Медленнее.
— Если это был сон — забудь. Если это было для меня — забудь тем более.
Я не отец.
И не друг.
И не спасение.
Она не ответила. Ни кивка. Ни жеста.
Сидела, как манекен. Дышала неглубоко.
— Скажи, где ты.
— Здесь…
— Неправильно.
Пауза.
— В комнате. В вашей комнате.
— Хуже.
Я сделал шаг в сторону. Отошёл к двери.
— Ты — не здесь. Ты в том месте, где ничего твоего больше нет. Ни имени. Ни сна. Ни слов.
Она кивнула. Очень медленно.
— Ложись.
Она легла. Обратно, как была. Без вопросов.
Рука — всё так же к одеялу. Но уже не крепко. Просто… привычно.
Я постоял у двери. Несколько секунд.
Не закрыл.
Пусть знает: свет может прийти в любую минуту.