12 глава
- Думаю, мне сложно принять, что мое мнение никого не волнует. В смысле, что не в моих силах изменить мнение людей.
- Если меня чему и научила моя мать, так это тому, что ты никого не можешь контролировать, кроме себя.
Упоминание о матери Вани выдернуло меня из собственных проблем. Я вспомнила обо всех тех книгах ,что лежали в тележке в другом конце библиотеки. Если бы парень действительно думал, что не может ей помочь, то не читал бы их. Если, конечно, это Ваня читал те книги. Они могли быть чьими угодно. Мама Вани была не единственной наркоманкой в нашем городе.
- Если ты живешь в приемной семье с родителями, которые выращивают в подвале травку, тогда где твоя мама? Лечится, чтобы ты снова мог с ней жить?
Ваня хохотнул:
- Сначала ей нужно этого захотеть.
- Она может работать?
- Перебивается случайными заработками.
- Когда ты видел ее в последний раз?
Парень пожал плечами, его плечо коснулось моего - так близко мы лежали.
- Давненько.
- Мне жаль. Это отстойно.
- Могло быть и хуже.
- Могло быть и лучше.
- Всегда.
- Ого, сколько позитива.
- Да, ты знаешь мою репутацию. Я наглядный пример оптимизма. Наверное, это присуще детям, которые единственные в семье.
Я улыбнулась.
- Мне жаль, - в очередной раз произнесла я, потому что не знала, что еще сказать.
- Это жизнь.
Но это не жизнь. Точнее, она такая не у всех. Как мне хотелось, чтобы у Вани была другая жизнь.
Я повернулась на бок, лицом к Ване. Знала, что мы уже лежали близко, но не предполагала, что так сокращу оставшееся между нами расстояние. Я притворилась, что сделала это специально, и положила руку ему на грудь.
- Мне все еще холодно, - сказала я, надеясь, что Ваня решит, что это мне нужно его тепло, а не наоборот.
Он же отказался от еды ради меня ( или мне так показалось?) Хорошо, что он не видел моего лица, потому что тогда сразу все понял бы.
Он молча потер мое предплечье, словно это могло меня согреть.
Я положила голову ему на плечо, сама не понимая, что на меня нашло. Почему рядом с ним я так легко расслаблялась? Почему могла озвучить ему свои мысли? Поступить так, как хочу? Наверное, все потому, что здесь есть только он, с улыбкой подумала я.
Ваня приобнял меня одной рукой, и мое сердце набрало скорость. Парень никак не отреагировал на мою близость. Дыхание ровное, сердцебиение тоже - я слышала это отчетливо, потому что теперь прижималась ухом к его груди.
- Ты знаешь Данила?– спросила я.
- Твоего парня?
- Он не мой парень.
- Пока?
- Точно. Так ты его знаешь?
- Мы вроде уже выяснили, что я никого не знаю.
- Ну, может, в прошлом мы вместе ходили на один из уроков.
- А что?
- Просто интересно.
- Просто напоминаешь себе, что у тебя есть парень?– Ваня ненадолго задумался, а потом засмеялся: - Или ты напоминала мне? Хочу сказать, что это ты ко мне пришла.
Мое щеки вспыхнули.
- Нет, я не... нет. Мне просто было интересно, что ты о нем думаешь.
-О Даниле? А почему тебя волнует, что я о нем думаю?
- Не знаю. Ладно, проехали.
На несколько минут воцарилось молчание, и я уже подумала, что Ваня засыпает, как вдруг раздался его голос:
- Данил кажется милым. В том году мы ходили на английский. И я никогда не считал его придурком.
Я улыбнулась после его слов:
- Он действительно милый.
И закрыла глаза. Через некоторое время дыхание Вани выровнялось, с каждым вдохом моя голова слегка приподнималась. Я почувствовала, что сама погружаюсь в сон, но тут парень сместил левую руку, и показалась его татуировка "14.07.14".
- Что означает твоя татуировка?– прошептала я.
Наверняка парень уже спал, и ничего не услышал, я просто об этом забуду. И я думала, он меня не слышал.
- День независимости, - вдруг произнес Ваня.
Я удивилась тому, что он ответил. Наверное, парень не успел крепко заснуть, не ослабил бдительности.
- Думаю, ты ошибся на несколько дней.
- Мой день независимости. День, когда я избавился от забот беспокойства и всего остального. В тот день я впервые ощутил вкус свободы.
Судя по словам Вани, этот день выдался хорошим, но мне стало грустно. Похоже, в тот день он понял, насколько одинок в этом мире. Как этот день мог быть хорошим? Но я знала, что Ване не нужна моя жалость, поэтому проглотила ее.
- В тот день произошло что - то такое, из - за чего ты это понял?
- Да.– Вот и весь его ответ.
- Свобода, да? Значит, когда тебе исполниться восемнадцать и ты окончишь школу, ты отсюда уедешь?
- Да.
- Куда хочешь поехать?
- Куда угодно. Мысль о том, что я могу уехать, когда захочу, что меня здесь ничего не держит, единственное, что сохраняет мне рассудок. Вот почему приют убьет меня.
Над нами повисла тишина. Ваня наконец перестал дрожать. Я подумывала отодвинуться, раз он согрелся, но не смогла.
- Я никому не расскажу, что ты здесь был, - пообещала я.
- Спасибо, - прошептал он.
- Я улыбнулась. Так он все - таки знал это слово.
Следующим утром меня на месте удерживал вес руки Вани на талии. Мне не хотелось его разбудить, поэтому я не шевелилась. Я лежала на боку справа от парня, он у меня за спиной, и теплое дыхание щекотало мой затылок. Я попыталась унять бегающие по спине мурашки.
Я впервые проснулась раньше Вани. Сегодня наш последний день в библиотеке. Через сутки кто - нибудь отопрет двери, и мы освободимся от этого заточения.
Ваня зашевелился, и я снова закрыла глаза, чтобы не выглядело так, будто я все это время наслаждалась ощущением его руки на своем теле. Сначала парень обхватил меня за талию и глубоко вдохнул, затем, будто осознав, что делает, тихонько выругался и отодвинулся. Холодный воздух куснул меня за кожу - сигнал моим чувствам. Я никак не могла привязываться к парню, который буквально вчера вечером признался в том, что он ни к кому никогда не привязывается. Татуировка на его руке объявляла его одиночкой. С чего вдруг я решила, что ко мне он будет относиться иначе? Не будет. Мы просто пытались улучшить странную ситуацию, в которой оказались. Это все временно. Когда выйдем отсюда, все станет как прежде.
Я потянулась и села. В животе громко заурчало. Я положила руку парню на грудь и засмеялась.
Ваня улыбнулся - теперь он стал охотнее улыбаться, - достал из рюкзака последний батончик и кинул мне.
- Что ты съешь первым, когда завтра мы отсюда выберемся?– спросила я.
- Пончики, - обрадовался парень.
- Во множественном числе?
- Как минимум пять.
- Я больше скучаю по соленому, а не по сладкому. Так что, наверное, бургер и картошку фри.
- Тоже звучит неплохо.
- Все звучит неплохо, - улыбнулась я, отломала половинку батончика и передала Ване остальное.– Ну, кроме этого.
Он съел все в один присест.
- Это точно не пончики, - произнес он с набитым ртом.
- О, бургер, фри и коктейль. Это удовлетворит все наши желания. Ваня кивнул:
- В двух кварталах отсюда есть бургерная. Надо пойти прямиком туда, когда библиотекари откроют дверь.
Он смял упаковку от батончика в шарик и покатал его между ладоней.
- Мы можем упаковать наши вещи - точнее, твои вещи, - спрятаться за столом у подземной парковки и, как только работники библиотеки пройдут мимо, улизнуть, - предложила я.
Ваня склонил голову набок:
- Что?
- Ты тоже хочешь незаметно улизнуть отсюда, когда кто - нибудь придет?
- А что мне еще делать? Сидеть здесь и ждать, когда меня найдут? Тогда придется все объяснять. Библиотекари позвонят моим родителям. Придется ждать, когда те приедут, и снова все объяснять. На это уйдет вечность. А я хочу есть.
Ваня засмеялся. Я до сих пор не привыкла к его смеху.
- Еда - определенно главный приоритет, - добавил он.
- Даже более чем, - подтвердила я.
– О! Ты когда - нибудь ел круапончики?
- Круапончики? Нет.
- Это смесь круассана и пончика. Нет ничего вкуснее. Я куплю тебе круапончик, когда отсюда выберемся. О нет...
- Что?
- У нас нет денег. Как мы купим что - то без денег?– Я задумалась.– У меня дома есть деньги. Он в пяти минутах отсюда. Доедем автостопом до моего дома, возьмем деньги и пойдем есть.
- Доедем автостопом?
- Или воспользуемся телефоном на заправке и попросим Лизу нас забрать. Так и поступим. Или можем попросить денег. Встанем с табличкой на углу улицы. Это тоже хорошая идея.
- Похоже на план, - кивнул Ваня.
Я встала и снова потянулась:
- Мы что - нибудь придумаем. Завтра первым делом отправимся есть.
И когда я поняла, какую цену придется заплатить за эти выходные. Я скрестила пальцы в надежде, что родители просто подумали, будто нас занесло снегом и связь оборвалась. Если они хоть на секунду забеспокоились, мне придется много объяснять, а это лучше делать на полный желудок.
От этих мыслей мое настроение испортилось.
- Пойду возьму попить.
Я ожидала, будто Ваня снова скажет что - то из серии "не нужно сообщать о каждом своем шаге", но он промолчал. Наверное, к этому моменту уже привык к моему присутствию.
Я не спеша попила воды, затем пошла в туалет и почистила зубы. Мои волосы пребывали в беспорядке, на лице ни грамма косметики, а на подбородке, естественно, зрел прыщ. Но мне было все равно. Рядом с Ваней я чувствовала себя расслабленно. Он стал другом. Ему не хотелось заводить друзей, однако он получил одного в лице меня. И его образ крутого парня больше на меня не подействует.
Я вернулась в главный зал и увидела, что там пусто. Куда делся Ваня? Может, я сообщила ему обо всех своих передвижениях, но вот он, очевидно, нет. Наверное, пошел в туалет.
Его книга лежала на стуле. "Гамлет". Я подняла ее, открыла на странице, на которой Ваня остановился, и прочитала несколько строк. Я никогда раньше не читала "Гамлета". Закрывая книгу, я случайно заметила, что Ваня использовал в качестве закладки. Конверт - с адресом, маркой, готовый к отправке. Было видно, что он подготовил его давно: края загнулись, посередине складка. Я прочитала имя адресанта: Бессмертных Светлана. Его мама? Может, тетя? С чем Ваня боялся связаться?
Я закрыла книгу и положила ее на стул, затем направилась к стойке библиотекаря. Почему у библиотекарей здесь нет тайника с едой? Я начала рыться в ящиках и нашла большой запечатанный мешок с игрушками, которыми, похоже, наполняли корзину Матушки Гусыни. Приподняла его и попыталась рассмотреть с разных углов - вдруг там есть конфеты? Затем сунула мешок под мышку и пошла наверх.
В комнате отдыха включила фильм, открыла мешок и начала просматривать содержимое.
Ваня пришел через пол часа, я к этому времени уже развалилась на диване, укрывшись его спальником. Парень поднял пускатель с фрисби и выстрелил. Диск угодил мне в голову, потому что я поленилась поднять руки, чтобы защититься.
– Ауч, - рассмеялась я.
- Извини, я целился в плечо.
- Значит, у тебя не такой уж идеальный прицел.
Ваня встал у края дивана в ожидании, что я подвинусь.
- Но мне так удобно, пошутила я и только собралась было сесть, чтобы освободить парню место, как он поднял мои ноги, сел и положил их себе на колени.
Несмотря на мое недавнее заявление, что мы станем друзьями, я поразилась этому жесту. Не думала, что Ваня так близко приблизиться к исполнению моих будущих планов.
- Что это?– спросил парень, указывая на кучу запечатанных игрушек, раскиданных по кофейному столику.
- Не конфеты. Вот что! Библиотекари не знают, что дети любят конфеты?
Ваня улыбнулся.
Я потянулась к столу и взяла один предмет, который не был конфетой. Черный браслет, сплетенный из веревочек.
- Дай мне свою руку.
- Что?
Я протянула ладонь, и Ваня в конце концов дал свою руку. Тогда я завязала на его запястье браслет:
- Вот. Теперь у тебя есть напоминание о проведенном вместе времени в библиотеке.
- Ты ожидаешь, что я буду это носить?
- Да. Вечность.
Ваня осмотрел столик, а потом достал что - то из кучи. Такой же браслет, как его, только ярко - розовый. Он протянул руку.
- Розовый? Ни за что. Найди и мне черный.
Парень не двигался, его рука повисла в ожидании. Я поворчала, но сдалась. Ваня завязал аккуратный узелок, после чего обратил свое внимание на фильм.
Я улыбнулась и тоже переключилась на фильм - "Пираты Карибского моя".
- Джонни Депп или Орландо Блум?– спросила я.
- Джонни, - ответил Ваня, даже не попросив объяснений.
- Да, поддерживаю.
Джонни всегда играет эксцентричные роли, такие разные, что мне кажется, что, какими бы ни были мои проблемы, в этом мире всем найдется место. Рука Вани опустилась со спинки дивана на мою лодыжку. И в этом момент я почувствовала себя на своем месте.
********************
Я наконец освободила торт, зачерпнула пальцем глазурь и мазнула по его щеке.
Ваня попытался смерить меня серьезным взглядом, но в итоге расплылся в улыбке.
- Серьезно?– хмыкнула я.
Ваня не стал стирать глазурь. Я разделила кусочек и съела свою половину. От сладости сводило зубы. Ваня тоже съел свою половину, но так и не стер со щеки глазурь.
- Ты собираешься это стереть?– спросила я.
- Нет.
На столе лежала стопка салфеток, и я протянула одну ему:
- Но тогда она не будет тебя беспокоить.
- Думаешь, что так хорошо меня знаешь? Ну, это не так. Меня это совсем не беспокоит.
**************************************************************************************
Поставь звёздочку котик;)