Пролог
Десятое октября, день в который у Четвёртого Хокаге, Минато Намикадзе и его жены Кровавой Хабанеро, Кушины Узумаки должен был родиться долгожданный первенец. Молодые родители выбрали имя своему сыну из книги сенсея Минато, Жабьего Санина Джирайи – Наруто. Однако этот день обернулся трагедией для всей Конохи.
Это произошло неожиданно. Жители Конохи кто-то спокойно гулял, кто-то спал. Появление огромное Девятихвостого Лиса Кьюби быстро вызвало хаос. Биджу стал крушить Коноху, в его глазах горел шаринган, который узнавали шиноби.
На поле боя появился Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен. Понимая, что сил недостаточно для сдерживания лиса, Хирузен использовал призыв.
- Что случилось, Хирузен? – спросил Король Обезьян Энма. Однако ответа он не получил, почувствовал, а после увидев гигантского лиса. – Кьюби? Где Кушина, Хирузен?
- Я не знаю, - мужчина тяжело вздохнул. – Сегодня Кушина должна была родить. По всей видимости кто-то напал на них.
- Может Минато не смог сдержать печать? – предположил Король Обезьян, но Хирузен покачал головой. Сил Минато было достаточно, чтобы не дать биджу вырваться из джинчурики. - Тогда Кьюби стоит задержать, а лучше увести подальше от Конохи.
Рядом с ними появились два шиноби. Энма опознал в них старшего сына Хирузена, Сарутоби Озэму и его жену Сарутоби, в девичестве Учиха, Мегуми.
- Озэму? Мегуми?
- То-сан мы поможем с биджу.
- Я смогу ненадолго прервать контроль над ним, в это время Озэму отыщет нашего врага.
- Вы уверены? Вы можете погибнуть, - Хирузен не желал терять своего ребёнка и невестку. – Мегуми, хоть ты подумай о Касуми.
- Именно поэтому мы постараемся изо всех сил выжить, - Мегуми мягко улыбнулась своему свату. – Но, если мы и погибнем, я прошу вас, заберите мой шаринган. Когда Касуми достигнет порога своей силы, то мои глаза ей понадобятся.
- Хорошо, - сердце словно было готова разбиться на осколки. Мужчине не хотелось их отпускать, но Озэму и Мегуми одни из сильнейших шиноби и их помощь будет как раз кстати.
- Тогда начинаем, - Озэму и Мегуми переглянулись. В их взгляде была бесконечная любовь друг к другу, но также была решимость. Они были готовы умереть, лишь бы их маленькая дочь жила в цветущей Конохи.
***
Десятое октября стал трауром для большого количества жителей Конохи. Не важно шиноби или гражданский. Каждый из них кого-то потерял. На кладбище собралась, кажется, вся деревня.
На пьедестале была фотография Минато Намикадзе, чуть пониже стояла рамка с фотографией его жены, Кушины Узумаки. Можно было увидеть фотографию и остальных погибших. Они погибли как герои.
В первых рядах стоял ученик Четвёртого, единственный выживших из их команды, Какаши Хатаке. Ещё в раннем детстве он потерял своего отца. Потом умер Обито Учиха, через короткий промежуток времени его покинула и Рин Нохара. И теперь последние близкие люди для гения клана Хатаке, тоже покинули его. Его обсидианские глаза наткнулись на Третьего Хокаге, который хоть и выглядел как сильный лидер, который сейчас так необходим деревне, но в то же время он выглядел... разбитым?
Точно. Какаши не единственный потерял дорогого человека. Погибла жена Третьего, сын и невестка. Взгляд молодого парня отчего-то метнулся к рядом стоящей девочке. С права от неё стоял её дядя и его друг, Асума, а возле него единственная дочь Хирузена, Ясуко.
Глаза девочки, что ясно показывали принадлежность к знаменитому клану Учиха, были пусты. Какаши покачал головой. Сарутоби-химе всего шесть лет, но она, как и он, потеряла родителей. Однако их отличие в семьях. Когда он потерял отца, то лишился опоры, Касуми-химе же поддерживает её семья.
Взгляд Хатаке снова метнулся к лицу девочки. Однако теперь он наткнулся на ответный взгляд. Скорее всего девочка почувствовала его взгляд на себе. Пепельноволосый вымученно улыбнулся, что не было видно из-за маски. Но он надеялся, что Касуми-химе сможет выдержать этот удар судьбы. В конце концов сейчас остальные Великие деревни будут ждать слабости Третьего Хокаге, под прицелом будет весь клан Сарутоби, особенно химе клана.
Коноха не может позволить себя слабость, иначе те же Райкаге и Цучикаге объединятся, чтобы уничтожить её. Ни верхушка деревни, ни кланы, ни шиноби не могут допустить этого.
Взгляд Хатаке оказался на могильной плите. Наступают сложные времена.
***
Для каждого члена клана Учиха, пробуждение шарингана считается одним из величайших событий в жизни. Потому что после приобретения додзюцу начинаются тренировки.
Сарутоби Касуми знала, что рано или поздно, но она пробудит шаринган из-за крови своей ка-сан. Но примерно представляя, как пробуждается шаринган, она не желала его. Но как там говорится? Хочешь рассмешить Ками-саму, расскажи свои планы на жизнь.
После известия смерти родителей Касуми пробудила шаринган с одним томоэ. Потом были похороны. Химе Сарутоби Ичизоку искренне возненавидела десятое октября. В этот день её жизнь изменилась, раз и навсегда.
***
Вероника устало потянулась. Уже месяц она упорно готовится к сдаче зачётов. Усталость давила, мозги не соображали. Единственное, что она хотела это лечь и проспать часов двадцать. А лучше сорок восемь.
Что, собственно, она и хотела устроить. Посмотрев на картину, которую она готовила к зачёту. К её сожалению, зачёт будет принимать один вредный профессор, который казалось ненавидит её и каждый раз придирается к нему. Даже думая о нём, Вероника чувствует головную боль.
Покачав головой, чтобы отогнать мысли об этому вредном мужчине, Вероника плюхнулась головой в подушку. Тело стало расслабляться.
Вот он, долгожданный отдых.
***
Просыпаться не хотелось. Но желание попить было сильнее желания спать. Поэтому её глаза стали медленно открываться. Вот только потолок был не белым, а деревянным. Вероника недоумённо моргнула. Она закрыла глаза и вновь открыла их. Обстановка не изменилась.
Вероника села. Она даже не на своей кровати! Если она не ошибается, то она сидит на футоне. А футон это японская традиционная постель. Её похитили? Но кто? Вероника не припомнит ни одной причины своего похищения.
Девушка убрала мешающуюся чёрную прядь волос. Вероника замерла. У неё были короткие рыжие волосы. Посмотрев на свою руку, девушка проронила истерический смешок. Рука была детской!
Она стала быстро оглядывать себя. На ней было лёгкое кимоно? Или юката? Тело и впрямь было детским.
Первое была отрицание. Вероника считала, что всё это сон. Из-за тонны работы ей могло что-то приснится такое реалистичное. Она несколько раз щипала себя, даже по щекам себя била. Однако она никак не просыпалась.
Потом был гнев. Гнев на того, кто засунул её сюда. Она не орала, нет. Девушка здраво опасалась, что на её крики или на любой другой шум, кто-нибудь мог прийти сюда. Она не знала где она оказалась, не знала ни девочку, в теле которой очутилась.
Следом пошёл торг. Вероника легла обратно на футон, укрылась и старалась уснуть. Однако уснуть она могла минут на пять, а потом опять просыпалась.
Дальше шла депрессия. Осознание того, что она не сможет ни связаться с родными, ни как-либо вернутся. Хотя маленькая надежда всё ещё была на последнее. А дальше Вероника уснула.
Проснувшись ранним утром, у неё была последняя стадия – принятие. За эту ночь, в её голове словно загрузились воспоминания девочки. И теперь Вероника поняла, куда она попала. Мир Наруто.
***
Прошу прощения за ошибки)
Автору-сану на шоколадку 2202 2023 4506 5902