Глава 13
— ...ну и я, конечно, объездил весь пригород, пока Рон подписывал бумаги...
Хорошее утро начинается с разговоров. И особенно прекрасным его можно назвать, когда ты носишься по всему номеру в поисках хоть какой-то приличной вещи, в которой не стыдно будет выйти на люди, пока в одно ухо через трубку телефона галдит монотонный уставший голос.
— ...с завтрашнего дня начинаются серьёзные встречи по поводу оборудования и материалов, хоть бы выбить скидки...
Маркус позвонил мне чуть больше часа назад, сразу же начав рассказывать о своих делах. Пару раз связь прерывалась, поскольку он был в какой-то гостинице, в глуши пригорода, и я слышала через слово. Но даже не переспрашивала — мне было не до его рассказов, я совершенно не знала, что мне надеть.
— ...может, удасться найти пару дней и прилететь к тебе, София. Я соскучился.
— Когда?!
Слегка истерический вскрик из меня вылетел случайно, и я напряглась, вслушиваясь в глухую тишину на другом конце трубки. То ли связь опять прервалась, то ли Маркусу показалось странным мое волнение по поводу его приезда.
— Не знаю, возможно, недели через две, — вздохнул мужчина, затихая снова. — Я совершенно не ожидал такого завала...
Рон, младший сводный брат Маркуса, не отличался великим умом и к двадцати трём годам не смог ничего добиться, однако найти возможность по-быстрому слинять в Вену он сумел. Совершенно случайно, причём, с парочкой своих друзей отправился в путешествие по Европе и принял решение навсегда остаться в Австрии. А потом как-то получилось, что пришлось зарабатывать деньги на проживание и жизнь в целом, и Рон нашёл своё призвание.
Хотя, скорее, в этих поисках ему помог Маркус, когда он две недели подряд выносил младшему брату мозг, ссорился с ним до такой степени, что на адрес нашей квартиры соседи вызывали полицию, но смог объяснить, как правильно зарабатывают деньги. С тех пор они каждый день созванивались по видеосвязи, обсуждали планы на открытие точно такого же, как и у Маркуса, бизнеса, составляли планы и договаривались о начале работы. И начали два месяца назад, когда Маркус улетел в Австрию, чтобы постоянно быть в деле и следить за процессом, руководить которым по факту должен его младший брат.
— София, ты меня слушаешь? — раздался голос в трубке, и я вздрогнула, кидая короткое «угу». — Какие планы на эти дни? Почему вы вообще остались в Турине?
— Шанталь пришлось уехать пораньше, а у ребят завтра какое-то мероприятие... — промямлила я в надежде, что он поверит.
— Какое-то? — но он всегда чувствовал мою ложь. — У них не ожидается никаких мероприятий, вы должны были вернуться вчера.
— Ты следишь за их расписанием, Маркус?
Странно даже то, что я удивилась этому факту.
— Да, потому что переживаю за тебя, — усмехнулся мужчина. — Кто они такие, как относятся к тебе — я же не знаю всего этого.
— Но это была твоя идея познакомить меня с ними тогда в феврале. — констатировала факт я, останавливаясь на месте. — А относятся они ко мне прекрасно, даже более чем, так что тебе не о чем волноваться.
— София...
— Мне нужно идти.
Желания дальше выслушивать нравоучения, которыми я уже была сыта по горло, не было, ровно как и времени на сборы. Поэтому, перебив Маркуса, я быстро попрощалась с ним и сбросила трубку, будучи уверенной в том, что мой парень тут же начнёт названивать мне и требовать, чтобы я никогда больше так не делала, но мои ожидания не оправдались. Видимо, он был совсем сильно занят работой, и сил на выяснения отношений у него уже тоже не оставалось.
А у меня не оставалось сил и терпения на выбор наряда. Завтрак я успешно проспала, из-за чего Виктория проела мне мозг сообщениями о том, где я и что со мной, но я убедила подругу, что перекушу на пляже, если, конечно, доберусь до него по такой жаре. А жара проблемой не была совершенно, проблемой было то, что у меня с собой даже не было купальника, потому что никто не знал, что мы останемся в отеле на один день и тем более отправимся купаться. Конечно, вечером Вик предложила мне свой верх, потому что он ей так и не пригодился, но я отказалась, ссылаясь на маленький размер ее купальника.
Хотя на самом деле я просто ещё не была готова к тому, чтобы кто-то видел мое тело полностью. Да, определённо я стала относиться к своему телу и шраму более спокойно, уже практически не задумывалась о неровностях кожи, когда проводила по ней рукой, но другие явно не были готовы увидеть такое, а я не хотела отвечать на бесконечные вопросы, откуда у меня этот самый шрам.
Поэтому, недолго повозившись в шкафу в своих немногочисленных вещах, я нашла футболку ярко-малинового цвета на пару размеров больше моего обычного (безумно любила таскать ее везде, где только можно, думая, что она пригодиться, а на деле не надевая ее ни разу) и принялась рассматривать себя в зеркале.
Главное — выглядеть прилично и даже красиво, все-таки я собиралась выходить на люди, хотя ребята уже написали мне, что нашли укромное местечко поодаль от общего пляжа, где не будет ни фанатов, ни даже простых отдыхающих, чтобы провести время в компании друг друга, а не с чужими людьми. Но больше всего меня волновало, чтобы мой внешний вид оценил он.
Дамиано был бы рад видеть меня в любом состоянии — хоть без одежды, лишь бы пришла, как он мне написал. Но мне было важно понравиться ему целиком и полностью, чтобы он любовался мною, пока я закатываю глаза в ответ на его текущие слюни.
Боже, в кого я превращаюсь...
...
Автор
Турин в мае славился не то, что тёплой погодой — безумно жаркой. До такой степени, что на улицах редко можно было встретить гуляющего человека, ведь в основном все передвигались на транспорте с кондиционерами. И только в прибережных отелях отдыхающие, как мелкие муравьи, расползались в разные места, либо отсиживаясь в бассейнах под навесами, либо загорая на песчаном пляже.
Вставать совсем ранним утром у Итана вошло уже в привычку, поэтому он, ещё до появления людей на берегу, прогулялся в поисках более менее уединенного места, где весь день ребята смогут наслаждаться купанием, и, найдя такое, оставил пару полотенец прямо на небольшом мостике, ведущем в прозрачный океан.
Только место это оказалось достаточно далеко от входа на общий пляж, и София, петляя между лежаками и резвящимися детьми, едва не заблудилась, совершенно случайно заметив друзей за достаточно высокими камнями.
Те увлечённо разговаривали, периодически смеясь и подшучивая друг над другом, пока Лео пытался дозвониться до бара, чтобы заказать уже обед, к которому девушка, благо, успела подойти. Она незаметно подкралась за Викторию и с пронзительным криком накинулась на ее спину, заваливая на тёплый песок.
— Томас, твою мать! — проорала Виктория, выбираясь из-под Софии и даже не понимая, кто это на самом деле. — Я тебя... Софи?!
— А почему сразу Томас, а?! — тут же возмутился парень, не дав виновной и слова вставить.
— Потому что только ты гребаный шутник, но у вас это, видимо, заразное!
Явно Вик только вылезла из воды, оттого ко всему телу прилип колючий песок, и девушка принялась отряхиваться, морщась и злясь на смеющуюся с ситуации Софи. А неподалёку из-под воды вынырнул и Дамиано, неожиданно замечая ту, которую ждал больше всех.
С самой глубокой ночи, когда ему пришлось уйти к себе в номер, потому что было уже слишком поздно, он не переставал думать о ней, ни на секунду не желая даже идти в душ, чтобы не смыть запах ее тела со своей кожи. Приятный аромат резких, одновременно сладких духов въелся в рецепторы, раздражая их влечением заполучить Софи снова, сделать ее мысли подвластными своим, что успешно вышло ночью. Дамиано даже представить себе не мог, насколько она зависима от тактильности и как легко разжечь внутри неё пожар.
Одно лёгкое прикосновение, ровно как и сейчас, пока Виктория спорила с Томасом, а Итан и Лео делали обеденный заказ, Дамиано осторожно подобрался к девушке со спины, едва касаясь губами хрупкого плеча. Точно она испугалась, но виду не подала, лишь кинула короткий взгляд на самодовольное лицо Давида, визуально передавая ему ощущения, зародившиеся в теле.
— Доброе утро, Софи, как тебе спалось? — улыбнулся Дамиано, ненавязчиво поправляя шелковистые чёрные волосы на плечах своей дамы.
— Доброе... — тихо протянула девушка в ответ, боясь пошевелиться. — Неплохо, но...
— Со мной было бы лучше... — закончил фразу парень, выпрямляясь над девушкой, точно уверенный в том, что она имела ввиду именно это.
А в ответ она молча улыбнулась, принимаясь краснеть, кажется, всей кожей, оттого пришлось даже начать усаживаться на нагретый солнцем песок, чтобы унять дрожь в руках.
Бесконечно можно было наблюдать за тем, как София старательно отводит подозрения от себя. Как она умело прячет лицо за гроздью угольных волос, чтобы не дай бог не поймали ее румянец, не спросили, почему он проявляется от одного вида Давида. Дамиано нравилось следить за каждым ее действием, будто в них была какая-то завораживающая взгляд магия, способная отречь парня от всего мира. И, если бы не визг скинутой в воду Виктории, Дамиано никогда бы не отвёл взгляд от изящной женской спины.
— Ты ее утопить собрался? — ухмыльнулся фронтмен, обращаясь к отряхивающемуся победно Томасу.
— Конечно, задрала уже орать... — пробурчал парень, в следующую секунду сам падая в воду.
Казалось, веселью не было предела, а жара стояла такая невыносимая, что вылезать из ещё более менее прохладного моря совершенно не хотелось. Смех друзей буквально манил поскорее окунуться под воду, охладив и тело, и мысли, и София, внезапно сорвавшись с места, прыгнула вслед за остальными ребятами, уже расслабленно висящими в толще воды.
Брызги от мощности прыжка разлетелись во все стороны, попав и на ни в чем не виноватого Итана, что тут же принялся морщиться и возмущаться, и на Дамиано, уже успевшего разместиться на широком полотенце.
— Нарываешься, Софи, — процедил сквозь зубы парень, хитро прищуриваясь в сторону девушки. — От моего веса такое цунами будет, тебя смоет в соседнюю страну.
— Не будь душным, Дамиано, пошли купаться! — воскликнула Виктория, стараясь перекричать шум морского прибоя.
— Я только что был и собирался вздремнуть до обеда.
— Вздремнуть? А чем это таким ты занимался ночью, когда спать надо было, а?
Кто же тянул за язык Софию, да ещё и с намеками на прошедшую ночь. Столько эмоций в голове парня в один миг не возникало никогда. Слегка покраснев, Давид нехотя принял сидячее положение, сквозь яркие лучи солнца всматриваясь в лицо слишком болтливой особы, что, так же, как и он, хитро улыбаясь, сейчас заставляла его мозг активно придумывать колкий ответ. Или хотя бы любой ответ, который прозвучит более менее адекватно, потому что в голове ничего, кроме комментариев по поводу ее бодрствования ночью, не было.
— Ответ «дрочил» тебя устроит?
Вполне себе вынудит с головой уйти под воду от стыда. Кажется, привыкнуть к его прямолинейности будет слишком сложно. До такой степени, что стыд, охвативший тело, пробьёт в воспоминаниях картины из номера, с той широкой, удобной кровати, где...
— Не обращай внимания, он всем так отвечает, — усмехнулась Виктория, замечая смятение Софии. — Это, знаешь, ещё минимум того, что он может выпалить. Привыкай!
Эх, знала бы она на самом деле, в чем, а, точнее, в ком заключался смысл сказанного их беспринципным другом...
И София была бы точно не Софией, если бы не предприняла попытку мести самодовольному языку Дамиано Давида, нахально смотрящего на неё с берега. Ничего, кроме как показать, кто в эту секунду мамочка, не оставалось, девушка направилась в сторону мостика, откуда пару минут назад прыгала в воду, и подключила все свои имеющиеся флюиды на расстояние между собой и карими, до чёртиков манящими, глазами.
Аккуратно зацепившись одной рукой за столбик на мостике, София подтянулась вверх, медленно вылезая из воды. Яркая футболка в насквозь промокшем состоянии казалась темнее на пару оттенков, оттого идеально сочеталась с цветом влажной, покрытой крупинками морской воды кожи. Забравшись на деревянную поверхность мостика, девушка якобы просто так откинула волосы назад, выпячивая вперёд на всеобщее обозрение обтянутую полупрозрачной тканью грудь, и взгляд Дамиано тут же зацепился за ровные изгибы женского тела, бессовестно гуляя по ним с обожанием.
А Софи, продолжая выводить из себя Давида, направилась в его сторону походкой от бедра, совершенно не обращая на парня никакого внимания, зато прекрасно понимая, что тот готов уже взорваться от желания встретиться с ней взглядами. Остановившись буквально в паре сантиметров от ног Дамиано, София опустила голову, оглядывая мужское тело сверху вниз, и едва промурлыкала:
— Ты не подвинешься?..
До чего же прекрасно она выглядела сейчас. Блестящая на солнце влажная кожа так и манила дотронуться до неё пальцами, собрать капельки воды языком и упиваться запахом ее тела вперемешку с солёным морем. Словно сошедшая с небес богиня продолжала невинно улыбаться уголками губ, прищуривая хитрые глазки и дожидаясь ответа. А Дамиано, кажется, и вовсе не услышал вопрос, настолько провалившись в беспамятство, что тело машинально дернулось в сторону, освобождая место рядом с собой. Но девушка просто наклонилась, едва не переваливаясь через Давида, чтобы дотянуться до своего полотенца и приняться дальше мучать мысли парня своими неловкими движениями в попытке вытереть тело насухо.
И, благо, все друзья уже давно не обращали внимания на происходящее на берегу, общаясь между собой и играясь в воде, как маленькие дети. Потому что явно не стоило никому видеть, как Дамиано внезапно схватил Софию за запястье, потянув на себя, и та приземлилась чуть ли не на него, округляя глаза в страхе и предвкушении чего-то непонятного для обоих.
— И правильно, Софи, купаться будем позже и вместе, и полотенце тебе сейчас точно ни к чему. — соблазнительно улыбнувшись, прошептал Дамиано и осторожно забрал полотенце из женских рук. — Сейчас самое время уже рассказать ребятам о нашей маленькой тайне, иначе они сами все увидят, а это будет уж очень не хорошо...
Хрипотца в полушепоте свела Софию с ума, она даже не сразу разобрала смысл его слов, тупо пялясь на едва приоткрытые губы. Но суть вскоре все же дошла, и девушка вздрогнула на месте, отстраняясь от парня.
— Сейчас?! — удивилась она, явно не готовая к таким резким поворотам событий.
— Ну конечно, Софи, мы же договаривались ещё вчера... — снова ухмыльнулся Давид, не переставая изучать женское лицо серьёзным взглядом.
— Тебе не кажется, что нужно найти подходящий момент? Как-то некрасиво вот так вот ставить перед фактом и...
Но Дамиано уже стало плевать на подходящие моменты, в которые он сгорал от желания дотронуться до обожаемого им тела, хотя бы обнять ее, не боясь оказаться замеченным. Подскочив на ноги, он чуть не сбился с ног, яростно хлопая в ладоши и привлекая внимание отвлеченных друзей.
— Ребят! — проорал парень так, чтобы те точно услышали. — Слушайте...
— Вы уже наперешептывались? — неожиданно выпалила Виктория, вынуждая парочку даже немного покраснеть. — А то к вам подойти страшно...
И то правда, потому что оба метали искры бьющихся в теле эмоций. И пора было заканчивать эту скрытность.
— В общем, так получилось, что... — промямлил Давид, не зная, с чего начать.
— Ну, не томи! — нахмурилась Вик, отправляя в друга брызги.
А что говорить-то вообще?
«Мы с Софией теперь вместе»?
«Я люблю Софию, а она меня»?
Может, «София любит меня, а я ее, и мы теперь вместе»?
Стало слишком сложно подобрать правильные слова, чтобы все объяснить. Слишком боязно почему-то, что слова окажутся лишними.
— Эм...мы с Софией как-то пообщались и...
— Ты уходишь из группы, а на замену себе ставишь ее? — ухмыльнулся Томас, театрально радуясь.
— Нет, скорее группа уйдёт из меня, а ее я и так возьму, — отмахнулся Дамиано, немного успокаиваясь. — Мы вместе!
И выпалил так скоро и громко, что сам не понял, как нужные слова вырвались наружу.
И, кажется, даже море замерло, перестало бить небольшими волнами о прибрежные камни, а ребята и вовсе утонули все и разом. Тишина, повисшая в округе, неприятно надавила на виски, вынуждая Дамиано корпусом повернуться к все также сидящей за ним на песке Софии. И та вместе со всеми застыла на месте, будто и сама не знала того, что он только что произнёс вслух, хотя, на самом деле, тряслась хлеще чем перед первым с ним поцелуем, боясь даже предположить, какие мысли крутятся сейчас в голове друзей.
— Да ладно! — внезапно воскликнула Виктория, хватаясь руками за голову. — А мы-то не знали, что вы с Софи вместе...
Неужели...
— Кто такая Софи? — наигранно задумался Томас, оглядывая пляж, — А ты кто? — и, безусловно, обратил внимание на стоящего на берегу Дамиано.
— Так, стоп, — который тут же нахмурился, совершено ничего не понимая. — Вы знали? Точнее, поняли?
— Да давно уже, примерно с того звонка, когда ты орал, что не приедешь на студию, а куда-то не в трубку какую-то Софию умолял потерпеть немного... — начала Виктория, едва не расплываясь в широченной улыбке. — Уж не знаю, чем это таким вы там занимались, но...
— Я болела! — внезапно воскликнула Софи, принимаясь оправдываться, лишь бы ничего лишнего не подумали. — Дамиано приехал меня лечить и...
— Своим чле...ладно, простите, — специально усмехнулась Вик, подплывая к мостику.
Повисло неловкое молчание, пока Виктория вылезала из воды и шла в сторону стоящей на берегу парочки, София заливалась ещё пущей краской, а Дамиано просто расслабленно выдыхал, отпуская все переживание по поводу признания. И ведь страшного ничего в этом не было, кроме одного взгляда, направленного прямиком на парня из моря.
— Я благословляю вас и очень рада, что вы не убили друг друга, а просто трахнули, — гордо заявила блондинка, беря руки Софи и Дамиано в свои и соединяя в замок. — Не каждый так может, вы оба немного странные, а тебя я вообще ещё не простила после твоих выступлений. Хотя теперь понимаю, чего ты такой напряжённый ходил...
— Ты, между прочим, тоже много чего «хорошего» наговорила, дорогая, — нахмурился Дамиано, злобно и до жути смешно фыркая. — Так что я тоже жду извинений.
— За меня у тебя прощения попросит Софи, да? — ухмыльнулась Вик, подглядывая на спрятавшуюся за спиной фронтмена девушку.
— Дамиано, прости Викторию, она не со зла, беру воспитание в свои руки, больше такого не повторится! — быстро ретировалась София, похлопывая парня по плечу. — Теперь твоя очередь.
Но, кажется, Давид явно не собирался унижаться перед кем-либо, оттого отпрыгнул от девушек на пару метров, выставляя перед собой руки.
— Ага, щас! — прозвучало гордо и бесстрашно. — Все, что я сказал за те три дня, было исключительно по делу, так что, прошу меня извинить только за то, что извиняться я не собираюсь.
Удивительный человек, то ли в шутку, то ли на полном серьезе сейчас петушится перед дамами.
— Вот так значит, да? — прищурилась Виктория, разминая шею. — Трахнуть его трахнули, настала очередь убивать...
— Да он и без первого вполне готов ко второму... — прошипела сквозь зубы София, ловя на себе удивлённый взгляд Давида. — Твое «позже» наступило, Дамиано, пора купаться!
И сколько бы сомнений в голове Софии не было, но признаться во всем оказалось самой лучшей идеей. До того прекрасной, что она будто совершенно забыла про стеснения и рамки на все следующие пару часов, проведённых одной дружной компанией на пляже.
Утопление Дамиано подругами пришлось ему не по душе, и он быстро выкрутился из их рук, стараясь убежать как можно дальше. Но недавняя травма ноги давала знать о себе, и он, к большому сожалению для себя и к огромному счастью для девушек, сам случайно грохнулся в воду, а они за ним.
И топили, и брызгались, как малые дети, привлекая в свою веселую игру Томаса и Итана, что тут же с головой накрыли всех надувным матрасом в виде ананаса, за что получили двойную дозу брызгов от троих друзей сразу же. И даже Лео, никогда особо не принимающий участие в развлечениях друзей, умудрился окунуться в воду, правда, пожалел сильно, потому что те бессовестно напали на него, будто он был виноват во всех горестях ребят. А на принесённый пляжными официантами обед те даже первые десят минут не обращали внимания, только потом вспомнили, что лёгкие салаты нагрелись на солнце до такой степени, что уже практически испортились, и, быстро перекусив, снова нырнули в воду.
Дамиано не упускал возможности оказываться рядом с Софией. Хватал ее за талию под водой, прижимая к себе и либо целуя во все открытые участки кожи, либо принимаясь безжалостно топить, а та вырывалась, визжала и даже умудрилась парочку раз укусить Давида-обидчика, за что потом на берегу получала шлепки по пятой точке. Как легко было знать, что можно в любой момент, даже без предупреждения, просто взять и поцеловать ее.
Шепнуть на ушко до ужаса пошлый комплимент и наблюдать, как краснеют ее щеки. Хотя девушка за каких-то пару часов приняла факт, что можно вести себя открыто с Дамиано, все равно ещё смущалась от его действий, да и сама немного пугливо позволяла себе взять его за руку или обнять за шею. Но каждое прикосновение к его телу пробивало такую дрожь в органах, что становилось плевать на все страхи и сомнения.
Постепенно вечерело, и солнце уже почти зашло за горизонт, оставив над ровной гладью воды только тонкую полоску апельсинового цвета. Шум, исходящий с общего пляжа, совсем затих, заполняя уединенное место ребят ещё большей тишиной, и никакие разговоры не нужны были им в момент, когда каждый сидел на прохладном песке, завёрнутый во влажное полотенце, и думал о своём.
Виктория то и дело поглядывала вбок, безудержно расплываясь в улыбке. Там, чуть поодаль от всех, царила уже настоящая любовь. Голова Софии уместилась на крепком плече Дамиано, и он нежно перебирал ее влажные волосы, что-то приглушенно рассказывая ей о месте, на котором они сейчас находились. А девушка, внимательно слушая его речь, впитывала каждое слово и касание, прикрывая глаза от удовольствия.
До чего хорошо им было сейчас, они даже сами не понимали этого, просто наслаждались тихим разговором и рассматривали открывающийся перед ними вид на спокойное море и синеющее небо. Ни единого облачка — только россыпь едва виднеющихся звезд и полумесяца, особенно большого в этот день.
— Покурим? — неожиданно тихо обратился к Дамиано подошедший Итан.
Приятная идиллия вмиг нарушилась, хотя горло уже действительно чесалось от желания взять в лёгкие побольше ядовитого дыма. София приподняла голову, оглядывая сначала барабанщика, нависшего над ними сверху, а затем и Дамиано, задержав взгляд на его губах, и одобрительно кивнула головой.
Давид на такие действия коротко чмокнул свою возлюбленную в губы, встал с места, накрыв подрагивающие от прохлады плечи Софии сухой частью полотенца и направился за другом. За очень напряженным другом.
Итан вел себя немного странно, будто и вовсе не хотел разговаривать с Дамиано, что тот никак не понимал. Ещё днём после признания пары, Торкио косо взглянул на Давида, вынудив того самого напрячься от волнения, хотя потом ему было не до догадок и размышлений, и он попросту перестал обращать внимание на длинноволосого друга.
А сейчас, неуверенно шагая за ним, даже немного побаивался гуляющих под кожей чужой спины мышц.
Хоть бы не треснул его за что-то...
— Ауч! — прошипел Дамиано, из-за задумчивости врезаясь в Итана.
— Аккуратно. — спокойно ответил Торкио, будто не предвещая ничего плохого.
Хотя позвать просто покурить и не было ничем плохим, но все же в воздухе задержалось ожидание чего-то не самого приятного. Сложного разговора ли? Дамиано понять не мог, с чего Итан выглядел таким задумчивым и серьёзным, от чего палец еле попал на колесико зажигалки, и сигарета едва не упала из его рук.
— Что-то случилось? — нахмурился Дамиано, решаясь все-таки заговорить первым.
— Да, случилось, — все так же спокойно ответил Торкио, отправляя в воздух сигаретный дым. — Вы с Софией случились...
Понимание окончательно пробралось в голову, и теперь настал черёд Дамиано напрячься всем телом, все также удивленно поглядывая на друга исподлобья. Даже пальцы, держащие сигарету, на секунду окаменели, и все недавнее желание покурить отпало.
— Что ты имеешь ввиду?.. — прищурился Давид, заходя издалека.
— То, наверное, что София, как минимум, девушка занятая, не знал? — немного дерзко прозвучало от Итана, никогда особо не бывающего таким грубым.
— Знал, и знаю, и она знает, а что? — нахмурился Дамиано, медленно проясняя разум. — А! Я понял!
Дамиано замолчал, с ноткой ненависти и презрения осматривая чужое лицо, будто специально растягивая время в томящем ожидании.
— То-то ты ходил вокруг неё и на той вечеринке мило ворковал, а? — с ухмылкой на губах прищурился парень. — Прости, Итан, но в такие моменты надо действовать решительно.
И Дамиано был более чем уверен в своих словах и их сути, хотя не пытался каким-либо образом задеть друга, но некая обида мигом зародилась в его голове вместе с ревностью, подскочившей до предельного уровня.
— Что? — удивился Итан, выкидывая ещё не истлевшую сигарету в сторону. — Причём тут я вообще?
— Ну как, ты же, видимо, рассчитывал на что-то с ней, да? — продолжил Дамиано свою мысль, переходя на слегка грубоватый тон. — Тебя не очень порадовало наше признание сегодня, может, дело в том, что...
— Дело в том, Дамиано, что я сейчас говорю не о себе, потому что мне нет дела до Софии в плане отношений, а о том, что тебе в прямом смысле оторвёт яйца ее парень, которого вы оба сейчас успешно держите за идиота. — процедил Итан, и ровный тембр его голоса заскрёб слуховые рецепторы, поднимая волосы дыбом.
И Торкио как никогда был прав, потому что, хоть Давид и перестал думать об этом, но изредка мысль о наличие у Софи не самого адекватного парня проскакивала в голове. К тому же, Итан не знал все подробности об отношениях Маркуса и Софии и понятия не имел, насколько сложным и даже опасным он был человеком.
А Дамиано знал, но, видимо, осознавал не до конца.
— Ладно, прости, что наехал на тебя, — опомнился Дамиано, виновато склоняя голову. — Я просто даже думать боюсь, что кто-то на неё позарится...
— Точно также думает Маркус, — покачал головой Итан. — Вик немного рассказала мне о нем, когда мы только начали ловить вас с Софией на отношениях, и, знаешь, хотя я его вживую никогда не видел, но, мне кажется, он не тот человек, которому можно переходить дорогу.
— А что я сделаю, если просто влюбился? — возмутился Дамиано, повышая голос. — Ты не представляешь, насколько сильно она дорога мне, и как я хочу помочь ей избавиться от проблем! Этот человек, Маркус чтоб его, он сумасшедший! Я не могу рассказать тебе в подробностях, потому что обещал Софи, но то, как он издевается над ней...
— Будет только хуже издеваться, если узнает о вас, — нахмурился Торкио, вынуждая Дамиано замолчать. — Ты хоть раз задумывался, как ей признаться ему в измене, м? Нет, безусловно, он может просто выгнать ее из дома и навсегда забыть, но что, если захочет отомстить? И ей, и тебе, Дамиано, это уже не шутки.
Сколько бы ничтожных раз Давид сам не думал об этом, каждый сводился только к одному — во что бы то ни стало вытащить Софию из этих грязных отношений, портящих ей жизнь. Но как-то не доводилось Дамиано придумывать способ, не складывалось в голове четкой картины того, как она просто подойдёт к Маркусу и скажет:
— Я тебе изменила, дорогой, с тем самым известным Дамиано Давидом, пока ты зашивался в командировке, ты же меня бросишь, чтобы я спокойно ушла к нему? — будто читая мысли Дамиано, продолжил Итан. — Ты так себе это представляешь?
— Она может не говорить именно про измену. Есть сотни других причин, которые мы успеем придумать до его возвращения.
— Это ничего не поменяет, Дамиано, когда-то вы попадёте на фото папарацци, и тогда он все равно все узнает, — цокнул языком Итан, закуривая вторую сигарету. — Ты помнишь те мои фото с Лаурой? А мы ведь просто загружали машину в спальном районе, где дай бог найдётся хотя бы один человек, который знает меня.
— И что ты предлагаешь делать? — нахмурился Дамиано, обреченно поникая. — Повстречаться с ней, пока не вернётся Маркус, а потом как трус бросить ее на произвол судьбы?
— Обсудить с ней, Дамиано, заранее, как и что вам обоим делать, когда он вернётся, — спокойно улыбнулся Итан, собираясь вернуться к ребятам. — А трусом тебя назвать невозможно: я видел ее шрам в Нью-Йорке, когда пьяную укладывал спать после клуба, и ты большой молодец, что она сегодня не побоялась пойти купаться.
И Итан удовлетворенно похлопал друга по плечу, обходя его и направляясь куда-то вдаль, пока Дамиано, замерев на месте, обдумывал его слова. Все-таки Торкио и правда был ему, как отец, практически заменял родного, хотя того и родным назвать было сложно. В каких бы ситуациях Дамиано не оказывался, какие бы глупости не творил, Итан всегда был только на его стороне, даже если прекрасно понимал, что Давид неправ.
И сейчас голову на части рвало не только у Итана, но и у Дамиано. Обсудить заранее было не так уж и просто, потому что вообще не ясно было, что такого гениального можно придумать, чтобы София в целости и сохранности осталась одна. Без Маркуса. Его София, ради которой он готов был вдребезги разбиться хоть прямо сейчас. Его София, которой он готов был помочь, даже ставя под угрозу и себя самого и свою карьеру.
В задумчивости случайно бросив взгляд на горизонт, Дамиано удивился, что солнце уже окончательно спряталось за ровной линией воды, и окружающая обстановка покрылась полумраком. Только там вдалеке, на обрыве над ним, уже загорелись уличные фонари, и свет кое-как доходил до места, где парень стоял совершенно один, раздумывая над словами друга.
Опомнившись, Дамиано все-таки направился обратно в сторону ребят, пройдя через огромные глыбы камней, которые раньше даже не заметил, и оглянулся вокруг, когда увидел, что прежнее место, где недавно смеялись его друзья, пустовало, и только лёгкое прикосновение к задней стороне шеи дало знать — она осталась ждать его.
— Дами... — тихо промурлыкала девушка ему на ушко, едва касаясь губами мочки. — Я соскучилась...
А он-то как. Развернулся, сразу же обвивая узкую талию руками, и заглянул в слегка пьяные глаза.
— Вижу, одна бутылка пива хорошо взяла тебя, — по-доброму посмеялся Давид с выражения лица Софии, резко замолкая. — Жаль, что не я тебя...
— Уф, твои шуточки уже меня...пойдём посидим на мостике?
Явно девушка действительно опьянела от выпитого алкоголя, хотя того было не так много, но из-за непривычки даже самый легкий хорошо брал ее мозг под своё давление.
Не успев даже согласиться, Дамиано оказался схваченным за руку, и София повела его на край мостика, усаживаясь прямо на деревянную поверхность и похлопывая рядом с собой, куда тут же присел парень, придерживая возлюбленную за бедра, чтобы та не дай бог не упала в воду.
— О чем болтали с Итаном? — невзначай поинтересовалась София, кокетливо болтая ногами.
Стройными ножками, что так и привлекали внимание Дамиано, ни на секунду не давая возможности оторвать от них взгляд. Хотя и было темно, но слишком уж маняще они смотрелись под едва доходящей до середины бёдер футболкой.
— Да так, просто покурили. — пожал плечами Давид, переводя взгляд вдаль.
— И что, просто молча курили? — нахмурилась Софи, недоверчиво поглядывая на парня. — Не верю, что даже не перекинулись парочкой слов.
— Ну, обсудили тебя, промыли кости... — ухмыльнулся Дамиано, зная, что разбудит в девушке еще больший интерес.
— И к какому выводу пришли?
Какой же хитрой она была сейчас, когда вот так вот будто случайно задевала своей ногой ногу Дамиано, делая вид, будто ей совершенно все равно на него. Она определённо умела вести игру соблазнением, разжигая внутри мужского организма настоящий пожар.
— Что ты до жути сексуальная в этой футболке... — внезапно протянул парень, осторожно касаясь губами женского плеча.
София тут же замерла в ожидании дальнейших действий, принимая поцелуй, как начало чего-то большего, чего ей сейчас хотелось больше всего. Как бы сильно она этого не отрицала, но желание оказаться подвластной его мыслям и действиям уничтожало ее изнутри, заставляя мозг и все тело в целом изнывать от мучительного удовольствия.
— Ммм, а я думала, вы обсуждали Маркуса. — неожиданно пожала плечами девушка, немного отстраняя голову от Дамиано.
То ли мысли читала, то ли просто подслушала.
— С чего ты взяла? — не отрывая губ от кожи шеи, промычал Давид.
— Ну... Итан как-то странно отреагировал на наше признание, а не так давно сам спрашивал у меня, не боюсь ли я твоего внимания.
— А ты боишься? — не унимался Дамиано, уже не только поцелуями, но и намеками выводя ее из себя.
— Почему я должна бояться, м? — едва заулыбалась девушка, взяв лицо парня за щеки в ладони.
— Потому что я сейчас скину тебя в воду. — четко проговорил он, будто сквозь Софию.
— Что? — а та явно не услышала или не поняла, но быстро опомнилась, когда ее тело с головой оказалось погружённым под воду.
Настолько неожиданно, что она даже не успела обратить внимание на температуру воды. Хотя та и не была слишком холодной, потому что солнце нагрело ее очень сильно, но все же под вечер немного остыла и теперь приятно окутывала тело, вымывая из головы алкоголь.
— Ты с ума сошёл! — воскликнула София, выныривая из-под морской воды. — Ты знаешь, что в темноте акулы приплывают к берегу?!
— Что за детские глупости, София, кто тебе такое сказал? — рассмеялся Дамиано, наблюдая за бултыхающейся в воде девушкой.
— Не веришь, да?!
В один момент София оказалась возле мостика и, смело ухватив Дамиано за ногу, легко стянула его в воду, потому что он даже не успел ухватиться за что-то и, тем более, предположить ее действия.
— Ты хочешь, чтобы нас обоих сожрала акула? — тут же вынырнув, нахмурился Дамиано, смахивая мокрые волосы с лица.
— Умирать, так вместе! — радостно воскликнула София, накидываясь на Давида. — К тому же, можно представить, что мы во Флоренции...всегда мечтала там побывать.
И снова, как пару часов назад, повисла на нем, крепко обхватывая его талию ногами, будто боясь утонуть или потерять его в глубоком, без конца и края море. А он, словно чувствуя ее опасения, прижал ее тело к своему, ни на секунду не убирая руки с бёдер, хотя плотность воды и сама была способна держать их на поверхности. Но он хотел, чтобы она чувствовала его заботу, чтобы знала, что он навсегда рядом.
— У тебя какой-то странный фетиш на воду, Дамиано, или ты так сильно хочешь утопить меня? — прищурилась девушка, рассматривая мужское лицо. — Уже второй раз скидываешь меня, я ведь и обидеться могу...
— Ты не сможешь, Софи, долго обижаться на меня... — уверенно протянул Дамиано.
Он прекрасно знал, что она точно не будет способна даже на пару минут послать его на три буквы, закрыться от него и начать обижаться просто потому, что его влияние на неё гораздо сильнее ее гордости или даже желания побесить.
Но в желании снова вывести его из себя собой она явно одерживает победу всегда.
Коротко ухмыльнувшись, София прильнула губами к мужской шее, ненавязчиво целуя пульсирующую от напряжения венку. Дамиано замер, машинально склоняя голову вбок, в ответ на что девушка повторила свои действия, просовывая пальцы в мокрые волосы на чужом затылке и оттягивая пряди с напором, что вызывало тихий рык из глотки, заставив Дамиано с силой сжать женские бёдра ладонями, подтягивая ее тело выше.
Выше уже было некуда — низ живота и без того изнывал от желания, усиливающегося с каждым новым поцелуем в шею. И когда уже его скромная София в прямом смысле показала зубки, слегка прикусывая кожу в области мочки уха, Дамиано окончательно сошёл с ума, хриплым от шепота голосом распыляя в радиусе нескольких километров искры.
— Пойдём ко мне в номер?..
Каждое произнесенное слово, по отдельности выстроившись в ровный ряд букв, влетело в голову Софии с неимоверным грохотом, расширяя чёрные зрачки до предела. Так захотелось ответить ему «да» громко и уверенно, но сил на разговоры уже не было, и Дамиано, кажется по глазам понял, а, может, и просто почувствовал.
Уверенно зашагав по мягкому песку под водой, парень добрался до мостика, и София без слов поняла, что от неё требуется. Отстранившись от парня, она принялась старательно залезать на сушу, но все попытки оказались тщетными от скручивающего ноги желания, благо Давид снова вовремя оказался рядом. Подтолкнув Софию за ягодицы, будто ошпарился о ее кожу, резко одергивая руку. Нельзя было даже касаться ее сейчас, иначе он бы точно не дошёл до номера, как бы похабно это не звучало, взял бы ее прямо тут, на совершенно пустом пляже.
Но, выкинув подобные мысли из головы, Дамиано закусил губу и сжал край мостика пальцами до такой степени, что девушка, кажется, услышала хруст его фаланг, резко разворачиваясь к нему.
— Встретимся во втором лифте, Софи, через пять минут. — улыбнулся Дамиано, поджимая губы.
— А ты...не хочешь вылезти? — нахмурилась София, будто боясь сказать лишнего.
— Мне...надо позвонить ребятам, — отмахнулся Дамиано. — Ты же не хочешь идти сегодня на ужин, верно?
София поняла все без дальнейших объяснений, хотя Дамиано был уверен, что поняла она все же не то, что на самом деле послужило причиной остаться ему в воде. Она быстро схватила полотенце с песка, обмотала тело, как только смогла, послушно направилась в сторону главного корпуса, и, как только завернула за угол невысокого обрыва, Дамиано протяжно прошипел сквозь зубы, наконец, оставаясь наедине с собой и своими мыслями.
Жутко тяжело было даже представить себе, как он доберётся до номера, как он вообще сможет куда-либо пойти. Низ живота горел ещё до того, как она позволила себе начать целовать его — один только вид ее влажного тела сводил с ума, а неуверенное, подвластное касание ее губ нажало на все возможные кнопки в голове.
Кое-как сняв скопившееся в теле напряжение, Дамиано все-таки вылез из воды, понимая, что находиться в ней уже стало холодно, а София наверняка заждалась его в лобби отеля. Быстро замотав полотенце ниже пояса, Давид ещё раз убедился в том, что никто не забыл ничего на пляже, и направился по узкой тропинке из притоптанного песка прямиком к лестнице. Взбираться на неё оказалось самым жестоким испытанием, а на пути ему то и дело попадались уже поужинавшие отдыхающие, направляющиеся на вечернюю прогулку по пляжу. И каждый, конечно, с неким интересом рассматривал торопящегося парня, в полумраке не разбирая, кем именно он является, но удивляясь, что он мог делать в такое позднее время на берегу.
А он просто свихнулся, сошёл с ума и потерял связь с реальностью, когда, зайдя за стеклянные двери корпуса, ледяной воздух из кондиционера обдал холодом его тело, а взгляд слишком неожиданно столкнулся с зелёными глазами.
София ждала его прямо у второго лифта, как он и просил, просто стояла на месте и бесстыдно пялилась на вход в отель, рассматривая каждого входящего и выходящего посетителя и ожидая, когда войдёт тот, кто был ей смертельно необходим. И, не думая, нажала на кнопку вызова лифта, пока Дамиано осмеливался делать нерешительные шаги в ее сторону.
— Вас подвезти, девушка? — ухмыльнулся Давид, оказываясь рядом с Софией.
Та кинула короткий взгляд в его сторону, едва улыбаясь, и снова вернула все внимание меняющимся на чёрной панели цифрам. Словно делала вид, что не знает его, и это было на руку не только потому, что увидеть их вместе было просто нельзя, но и потому, что теперь он мог целиком и полностью управлять ею.
— А нам по пути? — удивилась София, делая невинный взгляд.
Дверцы лифта разъехались в стороны, и из кабины стали медленно выползать люди, переговариваясь о чем-то между собой и совершенно не обращая внимания на стоящих по разные стороны от лифта людей. Софию и Дамиано, что будто нехотя прошмыгнули внутрь, оказываясь в кабине только вдвоём.
И время неожиданно стало течь медленнее, как на замедленной съемке, выглядело каждое действие Дамиано. Он то ли специально медленно, то ли просто так казалось, нажимал на кнопку лифта, предварительно пару раз убедившись в том, что не путает номер этажа. И, справившись со своей задачей, встал поодаль от Софии, принимаясь рассматривать ее с ног до головы.
Не просто бессовестно разглядывать, а буквально раздевать взглядом. И от смущения девушка всеми силами натягивала футболку ниже, старалась оторвать ее, мокрую и прилипшую, от тела, потому что ощущения были не из лучших.
Должно было быть неприятно холодно, а было невыносимо жарко.
И пальцы она заламывала до боли, скользя пульсирующими зрачками по стенам, полу и потолку лифта, лишь бы не смотреть в ответ на него, хотя прекрасно ощущала чужие глаза на себе и уже не могла даже представить, что творилось в его голове в этот момент. А в его мыслях плясали чертики, затягивая извилины мозга в тугие узлы, распутать которые были способны только нежные руки Софии, что так и норовились нечаянно провести по бёдрам, только больше привлекая внимание.
Но лифт резко оповестил пару о прибытии на нужный этаж, хотя, казалось, ехали они целую вечность, заставляя Дамиано оторваться от стены и затягивающих в омут мыслей. Как только дверцы лифта раскрылись, мужское лицо приняло совершенно невозмутимый вид, что даже удивило взглянувшую на него Софию, и он вышел наружу, торопливо направляясь в сторону своего номера.
Забыв про Софию, так и оставшуюся стоять в кабине лифта с запутанными мыслями и легким волнением на душе. Благо, она успела выскочить в тот момент, когда дверцы уже практически закрылись снова, и зашагала вдоль длинного коридора, неотрывно прожигая спину идущего впереди парня взглядом.
Сверлила до такой степени, что полотенце уже само держалось на его бёдрах, а руки неподвижно висели вдоль туловища, только изредка сжимаясь в кулаки. Парень победно улыбался самому себе, ощущая телом, насколько сильно сейчас София ничего не понимает.
Почему он идёт один и впереди? Почему молчит? Почему не берет за руку, не прижимает к себе, к стене, да хоть к полу?!
Доходит до номера, не спеша прокручивает в пальцах ключ-карту и, наконец, прижимает ее к датчику, что тут же щёлкает, и ручка двери будто сама опускается. Как дверь открывается с невыносимым скрипом, кажется, весь отель теперь знает, что на пятом этаже в номер 5403 зашёл сам Дамиано Давид. Один. Почему?
София мнётся с ноги на ногу, не зная, что делать. То ли боится сделать уже этот первый шаг навстречу чему-то совершенно новому, то ли просто тело не поддаётся мыслям от жара на коже. Но мозг пробивает пульсацией, когда его из тумана вырывает настойчивый голос.
— Десять минут назад ты была решительнее, неужели я все-таки утопил ту Софию?..
Издевается, конечно, но снова не предполагает наличие у неё каких-либо сил ответить.
— Не дождёшься. — злится София, проскакивая в чужой номер.
Холод работающего кондиционера окутывает ещё не высохшее тело, и девушка вздрагивает от контраста между ним и жарой, исходящим от чужого тела. Проскользнула буквально в паре сантиметров от него, а уже успела подметить, насколько сильно поднялась температура его тела.
Не заболел ли?
Только если ей.
— Хочешь чего-нибудь? — интересуется парень, как ни в чем не бывало подходя к мини-бару. — Шампанское или вино?
Все сразу и литровыми бутылками, жаль, таких нет в этом крошечном холодильнике.
— Виски? — выгибает бровь в вопросе Софи, и у Дамиано перехватывает дыхание.
Маленький сосуд, наполненный янтарной жидкостью, мигом оказывается на столешнице, Дамиано возвращается в стоячее положение, с особым вниманием принимаясь бороться с крышкой бутылки. Но та будто специально его рукам не поддаётся и едва даже не выскальзывает, благо, он вовремя хватает ее на краю стола, дрожащими пальцами принимаясь дальше насиловать невинный виски.
— Помочь?..
Тело в ледяной мокрой футболке прижимается со спины, София забирает бутылку из рук Дамиано, ловко поворачивая крышку и освобождая горлышко от неё. Посмеивается совсем тихо над парнем, прекрасно понимая, почему ему так тяжело даётся такая простая задача. А Давид уже даже не осознаёт ничего, просто тупо смотрит на женские руки, что продолжают держать сосуд, и еле держится на ногах.
Она на смертельно близком расстоянии, она дышит ему в шею, она прижимается грудью к спине.
Она одна с ним в номере и все ещё жива.
— Не знал, что ты так умеешь, Софи... — шепчет Дамиано, придя в себя.
— Я много чего умею, Дами... — также тихо отвечает девушка и отрывается от чужого тела, убирая руку с бутылкой из вида.
— А что ещё?
Даже не стоило задавать этот вопрос, но мозг не слушается.
— Снимать мокрую одежду с тела.
Это не София. Это кто угодно, но не она.
Не она сейчас ставит открытую бутылку на край столешницы и принимается шуршать чем-то за его спиной. А он даже боится поворачиваться, только хватает виски и наполовину опустошает сосуд, даже не морщась.
Горькая жидкость проходит по горлу, струйками скатываясь по нагретой от возбуждения слизистой. Спирт в голову ударяет мощной волной, опьяняя разум и делая все тактильные ощущения в несколько раз ярче и острее. А в ноги прилетает ярко-малиновая ткань, и кожу от этого разряжает высоковольтным током.
— Я тоже хочу... — слышится где-то сзади. — Виски...
— Только виски?.. — ухмыляется парень и неожиданно для обоих разворачивается.
Размазанный в полумраке и от алкоголя взгляд тут же падает на обнаженную грудь, поднимающуюся от тяжелого дыхания. Какой идиот придумал автоматически включать только одну лампу и то на противоположной стороне комнаты? Хотя в тени каждый изгиб каждого ребра виден предельно ясно, и пока соски от холода и взгляда на них не затвердевают окончательно, Дамиано в реальность не возвращается.
— У тебя нет закуски? — хмурится девушка, снова неловко приподнимая руки и предплечьями закрывая весь обзор.
— Почему это нет?..
Давид протягивает руку вперёд, передавая Софии бутылку, и она сразу же опустошает ее до самого дна, едва сдерживаясь, чтобы не закашлять. Зато вместо кашля из глотки вырывается глухой стон, и девушка не успевает сообразить, как парень оказывается совсем близко.
Касается ладонью горящей жаром щеки и слизывает стекающую по чужому подбородку каплю виски. Заботливый жест приходится обоим по душе, только София опять начинает нервничать.
— Будь осторожна, Софи, каждая капля дорогого стоит.
Каждая капля его терпения сейчас на аукционе стоит миллиарды евро.
Таких действий по отношению к ней никто и никогда не делал, ей банально страшно, что будет дальше, но дальше ничего нет, будто они снова оба не понимают, для чего один предложил пойти к нему в номер, а вторая согласилась.
— Так где закуска, Дамиано? — едва осмеливается спросить София, чувствуя, как алкоголь начинает медленно развозить организм.
— Я тут, Софи.
И ни минуты не медля, губы его сталкиваются с ее губами грубо и настойчиво. Целует властно, изучая рот языком и не давая даже слова сказать, даже звука издать под напором. София обмякает в один момент, Дамиано успевает подхватить ее за плечи, вынуждая ровно стоять на ватных ногах, но, понимая, что долго та не продержится, одним движением усаживает ее тело на столешницу, отчего Софи вздрагивает, испуганно оглядываясь по сторонам.
— Холодно немного... — мямлит она, на руках пытаясь приподняться со стола.
— А так?
Отрывается от губ с характерным звуком, обнимает за талию, прислоняясь торсом к ее груди, и захватает в ловушку из рук. Такую тёплую, что вырываться из неё нет никакого смысла, и она даже не пытается.
Запрокидывает голову назад, явно намекая на что-то, что Дамиано без слов понимает, принимаясь целовать шею. Практически кусать, рыча самому себе в голове с таким озверением, что ещё момент, и от ее шеи останутся только яркие засосы. А София настолько сильно мечется между попытками найти себе место на холодной каменной столешнице и желанием оставить все, как есть сейчас, что сама не понимает, как ногти впиваются в кожу чужой спины, оставляя яркие следы на ней.
— Тише-тише... — тут же шепчет Дамиано, едва морщась от боли. — Можно ваши ручки, мадам?
С ехидной ухмылкой на губах обхватывает ее запястья пальцами, по очереди целуя каждое, и кладёт на стол, не отпуская.
— Только попробуй дернуться. — цедит строго сквозь зубы, уничтожая ядовитым взглядом.
— Ты убьешь меня?.. — кажется, она уже и правда верит в это, хотя боится, но готова ко всему.
— Хуже...
Хуже может быть только оказаться сейчас одной, но глупые домыслы вылетают из головы мощной волной, как только парень опускается вниз и ладонью касается низа живота.
Тело заводит с двойной силой, и свободная рука так и желает вцепиться в мужскую кисть, но она обещала. Обещала не дергаться, даже когда вторая ладонь освобождает ее руку и ложиться на грудь, сжимая. София смотрит в карие глаза, не понимая, они это или нет. Зрачки расширились до края радужек, оттого не видно их истинного цвета, но излюбленный одним только Дамиано Давидом жест даёт понять — это точно он.
Он, потому что облизывает губы, закусывая нижнюю, и ухмыляется, проводя ладонью между ног. Мучительно, отодвигая край мокрых от воды и эмоций трусиков, отводит взгляд от женского лица, полностью концентрируясь на своём деле. А Софии только сейчас впервые становится неимоверно стыдно и неловко, так, как она никогда раньше себя не ощущала, отчего хочется сорваться с места и убежать, но он точно не даст, потому что рука соскальзывает с груди, и чувственно проводя по животу, блокирует бедра.
— Не выйдет, я знаю, что ты боишься, но я не кусаюсь. — усмехается Давид, и верить ему с каждой секундой все сложнее и сложнее. — Разве что, только так...
Невесомое прикосновение горячего языка к клитору заставляет Софию напрочь выкинуть из головы все прежние мысли и машинально отклонить корпус назад. А Дамиано на этом не останавливается, принимая самопроизвольный жест женского тела, как рычаг к началу дальнейших действий. Движения языка становится напористее, даже настойчивее, отчего оба теряют голову, задыхаясь в ощущениях.
Но этого недостаточно, чтобы руки Софии удержались на месте. Она буквально срывает одну со столешницы, вторую оставляя в качестве опоры для тела, и хватается за голову Дамиано, путая пальцы между его волосами. Хочется больше всего доставить ему хоть какое-то удовольствие, хотя у самой сил ни на что совершенно нет, но она готова бороться с узлом внизу живота, лишь бы он знал, что она тоже здесь.
— Я просил... — нахмуривается Дамиано, отрываясь от бедра Софии, и смотрит так, будто сейчас точно убьёт.
— Прости, я... — и даже не успевает договорить, как тело поднимается в воздух на крепких руках, что бережно удерживают ее, но грубо укладывают на кровать, чуть ли не кидая.
Девушка вздрагивает, принимая сидячее положение, и смотрит в чужие глаза то ли со страхом, то ли с предвкушением, хотя в них легко можно прочитать — он сейчас либо сведёт ее с ума, либо сам сойдём с ума.
Ее ноги подрагивают от непонимания, ожидания и страсти, пока Дамиано медленно усаживается на край кровати и многозначно смотрит на неё в ответ.
— Иди сюда. — хлопает по матрацу, как собачке, и она послушно выполняет его команду, совершенно не отдавая отчёт своим действиям.
И алкоголь, который бешено мечется по черепу, делая каждое ощущение ещё острее, и его руки, накрывающие сразу обе груди, заставляют глухо застонать в ответ, выгибаясь в позвоночнике.
Дамиано специально медлит, но каждое движение его немного даже грубое, резкое и уверенное в себе настолько, что София не смеет перечить. Ей безумно нравиться быть подвластной ему и его желаниям, потому что знает — он не сделает ничего лишнего.
— Мы можем перейти черту дозволенного сейчас, Софи, ты уверенна, что хочешь этого? — хмурится парень, резко останавливаясь.
Как она и думала, даёт ей право выбора.
— Я в одних трусах сижу перед тобой, Дамиано, я похожа на человека, не готового к тому, чтобы меня...
Договорить даже не даёт, затыкая рот губами. Руки блуждают по телу, останавливаясь на резинках нижнего белья, София послушно приподнимается на кровати, позволяя снять лишнюю одежду со своего тела и остаться совершенно голой.
Немного неловко снова становится от осознания, если бы она увидела их со стороны, точно бы остановилась, но сейчас рука сама ведёт по мужской груди, очерчивая каждую напряжённую мышцу. Подхватывает пальчиком колечко на соске, потягивая на себе, отчего у парня искры перед глазами взрываются — знает, чертовка, что место чувствительное.
Губы болят от напора и редких заметных прикусываний, но Дамиано не смеет остановиться, пока женская рука не оказывается на верхней части бедра, опасно близко от края плавательных шорт.
— Ты хочешь раздеть меня, София, как не стыдно? — в шутку возмущается парень, посмеиваясь над реакцией возлюбленной.
— Ты слишком уверен в себе, Дамиано...
Непонятно, что она имеет ввиду, и от этого ему становится не по себе. Но суть слов доходит с прикосновением к стоящему колом члену под плотной тканью шорт, что не остаётся без внимания Софии.
Его реакция ждать себя не заставляет — глаза зажмуриваются, и из-за зуб вырывается что-то непонятное на вроде бы итальянском, но будто чужом языке. Чтобы не потерять сознание, Дамиано с силой сжимает одеяло в кулаке, отчего боль в пальцах немного отрезвляет разум, но рука Софии настолько ловко продолжает свои издевательства, что никакая попытка отвлечься ему уже не помогает.
Он сам, кажется, никогда раньше не испытывал ничего более безумного.
Волны возбуждения хлещут под кожей, девушка уже на грани с реальностью, едва умудряясь отдавать отчёт происходящему только потому, что Дамиано этого сделать не мог.
Тихий стон вперемешку с ругательством совершенно случайно вылетает из-за губ Софии, когда Дамиано подталкивает ее назад, укладывая на постель. Разведя руки в сторону над ее головой, начинает осыпать кожу груди и живота поцелуями, не контролируя уже зубы и язык, оставляющие метки на всем теле.
Оттягивает сосок зубами, внезапно отпуская и целуя, целуя, целуя. Все, куда только может дотянуться, шепчет что-то и берет чужую голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
— Тебе нравится?
Не просто нравится, София бьется в удовольствии, закатывая глаза и запрокидывая голову, то, наоборот, внимательно следит за каждым прикосновением Дамиано, хотя взгляд уже не фокусируется ни на чем.
— Да... — только что и удаётся ответить, прежде чем очередное прикосновение пальцев проходит между ног, нежно касаясь мягкой кожи, и те вмиг отрываются.
Слишком далеко они зашли с попытками доказать друг другу, кто из них сильнее.
Дамиано встаёт с постели, оставляя Софию в тревоге лежать одну на кровати. Будто он сейчас просто уйдёт или исчезнет прямо у неё на глазах.
Но он остаётся, просто подходит к ящику в высокой тумбе и достаёт квадратную пластинку.
— Ты...извращенец, знал, что мы переспим! — замечая предмет в чужих руках, София поднимается на локтях, возмутительно смотря Дамиано в глаза.
— А ты будто не знала... — закатывает глаза парень, ни на секунду не сомневаясь, что проявившийся на ее щеках румянец подтверждает его слова.
София уже не знает, куда деть себя, от стыда, кажется, потому что он как никогда прав. Хочет закрыться руками, чтобы не было видно ее красного лица, но не успевает, зрачками сплетаясь с руками Дамиано.
Он старательно начинает стягивать с себя шорты, но из-за того, что те слишком мокрые, удаётся ему с трудом. Специально будто стоит и светит перед ней своими попытками, хотя сам того не понимает, потому слишком сильно те давят на кожу.
И София буквально замирает на месте, боясь даже слово сказать, даже пискнуть, когда Дамиано все-таки удаётся справиться со своей задачей, и он уверенно скидывает с одной ноги шорты, и те с характерным шлепком прилетают на пол в другой угол комнаты.
— Ты говорила, у тебя хорошо, получается снимать мокрую одежду с тела, так что мне стоит у тебя поучиться, — смеётся парень, взглядывая на девушку. — Софи, ты чего?..
И пугается при виде ее лица и округлённых в страхе и неожиданности глаз.
Как бы странно это не звучало, но никогда раньше она таких размеров не видела, и теперь ей стало окончательно не по себе из-за страха. Хотя где-то в самой глубине организма желание только сильнее разгорелось мощным пожаром.
— Все в порядке, — улыбается девушка, не отрывая взгляд от Дамиано. — Просто я...переживаю немного.
— Не бойся, он тоже не кусается. — усмехается Дамиано в ответ, разрывая упаковку.
Осторожно, чтобы не спугнуть окончательно, присаживается на кровать и одной рукой разводит ноги Софии в стороны. Наслаждается прикосновениями к ее коже, медленно оглаживая упругие бёдра ладонью, и рассматривая тело свысока. София смущается, принимая попытку свести колени снова, но Дамиано не даёт.
Просто начинает неторопливо раскатывать презерватив по члену, позволяя возлюбленной наблюдать за каждым его действием с особым интересом, будто ничего важнее для неё сейчас не существует. Он дразнит ее, зная, что она заводится сильнее при виде его тела между своих ног, оттого не спешит переходить к чему-то большему, просто стоя над ней на коленях.
Она более чем прекрасна — она — произведение искусства, о котором стоит молчать, чтобы не украли.
Сколько времени он просто смотрит на неё, едва касаясь кончиками пальцев ее кожи. Животик слегка подрагивает от волнения, грудь вздымается высоко, медленно опускаясь обратно. София мнётся, нехотя прикрывая глаза, кажется, чтобы не видеть ничего, и снова открывает, невинно хлопая веером ресниц. И кожа ее блестит на свету от жары, холода, возбуждения, страха — от всего сразу, переливается мелкими кристаллами, которые Дамиано старательно собирает рукой.
Бархат, покрытый мурашками, колит подушечки, напоминая о существовании реальности, где София закусывает губы и протягивает руку вперёд. Дамиано понимает ее жест, переплетая пальцы с ее, и наклоняется к лицу.
— Ты безумно красивая, Софи, помни об этом.
Шепчет на ухо, целуя мочку, и отстраняется немного. Приставив головку ко входу, не торопится действовать, давая ей самой управлять процессом так, как вздумается. Даже если сейчас она потребует остановиться, он остановится. Но знает, что она не потребует, поэтому медленно входит, отвлекая от возможно неприятных ощущений внизу живота поцелуями на шее.
София замирает на секунду, сужается внутри каждой мышцей, не позволяя войти больше, потому что непривычно ей становится от ощущения чего-то чужого в своём теле. Только приятные поцелуи позволяют забыться, и она сильнее сжимает пальцы Дамиано своими, едва морщась.
— Расслабься... — просит Дамиано снова, целуя в губы, нос, скулы.
А она, как и всегда, не смеет не слушаться его, оттого внезапно расслабляется и сама поддаётся вперёд.
От такого напора с ее стороны Дамиано входит до конца, выбивая из Софии звонкий стон от ощущения наполненности внутри. Сразу же набирает небыстрый темп, уделяя внимание груди и ключицам, чтобы на утро тёмные пятна напомнили об этой ночи. А София, полностью расслабившись и привыкнув, начинает сама двигаться в такт его движениям, отчего у Дамиано целиком сносит крышу.
Упираясь локтями по обе стороны от ее головы, Дамиано набирает темп с новой силой, и четкие движения становятся усладой для его же ушей, потому что каждое проходится по слуховым рецепторам с характерным шлепком и стоном, что София уже не скрывает смущением. Девушка откидывает голову назад, задыхаясь от ощущений, возвращает в прежнее положение, едва приоткрытыми глазами наблюдая за двигающимися мужскими бёдрами, и снова запрокидывает голову, открывая больше доступа к шее.
Под кожей пульсирует венка, кажется, вот-вот порвётся от напора бешено мечущийся по ней крови, что Дамиано подмечает быстро, безжалостно впиваясь в неё губами, меняя на зубы с языком, старательно прося им прощения за очередной укус.
Хочется больше. Чувствовать ее везде — и на коже, и под. Голову сносит от тихих и громких стонов, шлепки бьют уже будто по черепу. София извивается на постели, хватаясь за край подушки, царапая мужские плечи чуть ли не до крови. Плевать. Он завтра их замажет тональником, зато будет знать, что их оставила именно она.
Категорически не хватает воздуха. Насколько душно, что поцелуями они передают друг другу остатки кислорода, едва находя губы в схватке за жизнь или смерть.
Дамиано зарывается пальцами в чёрные волосы, зажимая прядки между пальцами, оттягивает, на что девушка совсем тихо шипит, совершенно не думая о неприятных ощущениях. Специально замедляет движения бёдрами, меняя быстрый, яркий темп на медленные, мучительно сладкие толчки, будто хочет свести с ума.
Если она вообще ещё не сошла с ума самостоятельно. Недовольно хмурится, двигая бёдрами навстречу парню, что он принимает как возможность взять на себя контроль над ее состоянием и начинает ожесточаться, практически вбивая женское тело в кровать.
Комнату заполняют до ужаса красивые стоны, температура с сорока резко подпрыгивает до ста, и кровь в сосудах начинает закипать. Софи практически срывается на крик от удовольствия, которое ей доставляет Дамиано одним собой внутри неё и грубыми поцелуями. И плевать, что там подумают соседи, они уже точно вызвали полицию, и та ждёт окончания под дверью, чтобы не мешать раньше времени.
Мешает телефон на тумбочке. Предательски громко начинает звонить, и на экране высвечивается фото Виктории. Дамиано остался в море не для того, чтобы предупредить ребят, что на ужин они не придут.
— Плевать. — мычит сквозь зубы парень, замечая взгляд Софи, направленный на тумбочку.
Хватает за нижнюю челюсть, удерживая голову в одном положении, заставляет таким образом смотреть только на него одного, не позволяя даже закатить глаза от удовольствия. А телефон продолжает разрываться уже от второго звонка, теперь от Итана, но глаза в глаза, и пальцы сильнее переплетаются в замок.
Оба тонут в ощущениях, быстрых и жёстких движениях собственных тел, срываются на неистовый темп, переходя границы дозволенного. Дамиано не в силах молчать, срывается на рык, перемешанный со стонами, вбивается с силой и ощущает, как стенки внутри начинают сокращаться в унисон с закатывающимися глазами девушки. Теряют контроль над собой, одновременно дёргаясь телами. Чувствуют, что уже очень близко, и держаться больше не могут.
Дыхание останавливается, и оргазм накрывает с головой обоих, срывая на одновременные стоны, на миг заводящие тела еще больше. Но обессиленное тело Дамиано буквально падает рядом с Софией, все ещё находясь внутри неё и согреваясь тёплом ее чувств.
А она еле-еле тянет к его шее свои руки, буквально заставляя себя прижаться щекой к его плечу и перевести судорожное дыхание.
— Каюсь, ты убил меня... — блаженно прикрывая глаза, протягивает девушка сорванным голосом, и прикрывает глаза. — Только хуже...
— Завтра воскреснешь, — смеётся парень в ответ, оставляя поцелуй на чужой макушке. — А потом снова умрешь...
Думать о чем-то было совершенно невозможно, и София едва разобрала смысл его слов, тут же краснея от смущения. Хотя сама только что творила невозможное, но картины этих воспоминаний медленно начали вырисовываться в голове, что заставило девушку оторваться от мужского плеча и буквально зарыться лицом в подушку.
— Я в душ... — простонал Дамиано, еле усаживаясь на кровати.
Тело отказывалось слушаться своего хозяина, будто мышцы отключились от мозга. Благо найти оставшиеся силы на то, чтобы хотя бы встать с постели на ноги, удалось, и парень, абсолютно не стесняясь ничего, а, наоборот, будто хвастаясь своими формами, легкой походкой зашагал в сторону ванной комнаты, соблазнительно покачивая бёдрами.
— Я первая! — внезапно заорала София, вскочила с кровати и побежала вслед за парнем, по пути заворачиваясь в одеяло.
Но даже не успела добраться до двери, как Дамиано схватил край объемного одеяла, одним движением накрывая им их обоих с головой.
— Эй, так нечестно! — обессиленного возмутилась девушка, пытаясь выбраться наружу.
— Кто бы говорил, — закатил глаза Дамиано, посмеиваясь. — Ты вообще-то...
— А, может, вместе?..
Но договорить не успел.
София схватила его за руку и потащила за собой в душевую кабину прямо в их своеобразной крепости.
К утру под насквозь мокрым одеялом они замёрзнут и сгорят одновременно.
Вместе.