Исключительно красивый учитель

Гу Линьсяо заслонил глаза Чи Нина, стоя сзади, от его тела пахло алкоголем:

— Учитель, уже так поздно, почему Вы не вернулись в Павильон Трепетного Сияния? Оказывается, Вы здесь весело проводите время.

— ??? — Чи Нин недоумевал.

Разве ты не видишь мертвеца на земле? Где я тут развлекаюсь?

Чи Нин оттолкнул ладонь ученика и увидел, что у Шэнь Цюйтина грудь все еще оголена, а на лице растерянное выражение.

Так или иначе, выходило, что именно Чи Нин вел себя бесстыдно.

Щеки Чи Нина пылали, и он с извинениями сказал Шэнь Цюйтину:

— Это я был груб, а ты... оденься.

Шэнь Цюйтин поправил одежды, его лицо оставалось почтительным, он не спрашивал, почему Чи Нин дергал его за одежду.

Сначала Гу Линьсяо был просто зол, но теперь он учуял в воздухе запах крови. Он схватил Чи Нина за плечи, развернул к себе лицом и спросил:

— Вы не ранены?

— Я цел, только благодаря Цюйтину, — ответил Чи Нин.

Сердце Гу Линьсяо сжалось. Как давно Чи Нин и Шэнь Цюйтин провели наедине? Он даже называл его просто «Цюйтин».

Гу Линьсяо слегка нахмурился и посмотрел на Шэнь Цюйтина взглядом, полным агрессии и безжалостности.

Личные отношения – личные, но хоть у них и были добрые отношения, были границы, которых Шэнь Цюйтин не должен был переступать.

Например, в отношении Чи Нина.

Шэнь Цюйтин спокойно встретил взгляд Гу Линьсяо, словно не замечая его эмоций. Он едва улыбнулся и сказал Чи Нину:

— У меня есть целебные эликсиры. Они не панацея, но смогут облегчить ваши головные боли и озноб, Учитель Чи.

— Откуда ты знаешь о моих недугах? — с удивлением спросил Чи Нин.

— Мой учитель рассказал мне. Я прочел множество древних трактатов и приготовил это лекарство.

Чи Нин взял протянутый Шэнь Цюйтином фарфоровый флакон и поблагодарил.

Эти двое беседовали, а Гу Линьсяо снова оказался в стороне.

— Если Учитель Чи не против, я буду приходить в ваш павильон каждые семь дней и ощупывать ваш пульс, — сказал Шэнь Цюйтин.

— Я против, — ответил Гу Линьсяо. — Учитель всегда будет под моим присмотром, а когда ты придешь, нам не будет времени тебя развлекать.

Чи Нин с подозрением взглянул на своего ученика. Что с ним сегодня не так?

— Ты... — Чи Нин учуял запах алкоголя от ученика и хотел спросить, не пьян ли он.

— Пойдем назад, — Гу Линьсяо потянул учителя за запястье и развернулся.

На обратном пути в Павильон Трепетного Сияния Гу Линьсяо шел на несколько шагов впереди Чи Нина, не произнося ни слова.

Гу Линьсяо считал, что достаточно проявил свой гнев, и ждал, когда Чи Нин начнет его уговаривать.

Но долгое время спустя, когда они почти добрались до покоев Чи Нина, тот наконец заговорил:

— У тебя и Шэнь Цюйтина одни корни в клане Гу, есть ли на нем печать Сюаньлуна?

После стольких разговоров все опять свелось к Шэнь Цюйтину.

С неохотой ответил Гу Линьсяо:

— В то время он служил слугой у дяди Шэня, его положение было недостаточно высоким, так что, вероятно, печати у него не было.

— Хм... — протянул Чи Нин. — Тогда как вы с ним расстались?

— Гу Линь послал людей преследовать нас. Дядя Шэнь в спешке убегал с двумя детьми и не обратил на меня внимания.

— Шэнь...

Услышав это имя, Гу Линьсяо не смог больше сдерживаться.

Чи Нин не успел среагировать и врезался ему в плечо.

Мгновение спустя Гу Линьсяо резко развернулся, шагнул вперед и прижал учителя к колонне под навесом.

Гу Линьсяо не сдержал силу, его пальцы больно вцепились в руку Чи Нина.

— Ты с ума сошел? — процедил Чи Нин сквозь зубы.

Гу Линьсяо уткнулся лицом в шею учителя, глядя на эту сияющую белую кожу, ему захотелось ее укусить.

Он и сам не знал, что с ним. Ему казалось, что Чи Нин зашел слишком далеко, что он переступил черту.

Снова почуяв запах алкоголя от ученика, Чи Нин вздохнул:

— Ты что, пьян?

— Не пьян, — хрипло ответил Гу Линьсяо, проведя языком по зубам.

Но исходя из сегодняшнего странного поведения ученика, Чи Нин решил, что тот определенно пьян.

Разве это не были расстройства речи и поведения, вызванные опьянением?

А пьяные никогда не признаются, что пьяны.

Чи Нин продолжил расспрашивать:

— С кем ты пил и сколько выпил?

— С старшим Наставником Сяо, три кувшина, — ответил Гу Линьсяо.

Чи Нин был потрясен. Вино, приготовленное Сяо Цзином, было очень крепким. Обычному человеку хватило бы трех чарок, чтобы упасть. А Гу Линьсяо выпил целых три кувшина вместе с Сяо Цзином!

Чи Нин ожидал, что в следующий миг Гу Линьсяо потеряет сознание и рухнет на пол.

— Быстрее возвращайся в свои покои и ложись спать. Ты еще помнишь дорогу? — обеспокоенно спросил Чи Нин пьяницу.

В этот момент Гу Линьсяо был совершенно трезв, более того, он догадался о мыслях Чи Нина по его реакции.

Он учуял возможность:

— Помню, конечно.

Гу Линьсяо отступил от Чи Нина на несколько шатающихся шагов и указал на дверь в его спальню:

— Вот она.

— Это мои покои, — с досадой сказал Чи Нин.

— Мои, — упрямо возразил Гу Линьсяо.

Он очень искусно изображал пьяницу, шатаясь, зашел в спальню Чи Нина, сел в кресло и больше не собирался уходить.

У Чи Нина был тяжелый день, и ему было лень спорить с пьяным:

— Сначала прими ванну.

Чи Нин налил в купальню горячей воды и подтолкнул Гу Линьсяо в ванную комнату.

Гу Линьсяо отмокал в ванне около получаса, прежде чем понял, что ему стыдно.

Его лицо слегка покраснело, и он молча погрузился в воду по шею.

Задержав дыхание под водой, он ощутил, как все посторонние звуки исчезли.

Кровь была горячей, а сердце стучало, как барабан.

Похоже, он потерял над собой контроль.

С того момента, как он застал Чи Нина и Шэнь Цюйтина наедине.

Из его сердца вырвалось звериное желание обладать Чи Нином единолично, прогнать всех остальных, разодрать ему одежду и посмотреть, кто является самым важным в его сердце.

Почему Чи Нин так важен для него?

Когда воздух закончился, Гу Линьсяо вынырнул и зачесал назад мокрые волосы.

Гу Линьсяо попытался ответить самому себе.

Он дорожил Чи Нином, потому что тот никогда не обижал его.

Чи Нин исполнял свои обязанности учителя, причем даже лучше, чем обычный наставник.

Но через год состоится Турнир Боевых Искусств Ян Си.

В тот момент в прошлой жизни, Чи Нин с окровавленным мечом Тацихун положил конец всем привязанностям.

Произойдет ли то же самое и в этой жизни? Гу Линьсяо не осмеливался предполагать, о чем думает Чи Нин.

За свою жизнь он больше всего ненавидел путаницу, месть и ответные услуги.

Первые семнадцать лет этой жизни его опекали на Нефритовом Пике и у Чи Нина. Поэтому Гу Линьсяо изначально планировал попытаться вылечить Чи Нина в знак благодарности.

Таким образом, они стали бы квиты.

Как говорится, по мостику – и разошлись.

Больше никакой связи.

«Квиты... квиты...»

Но в сердце Гу Линьсяо нарастало беспокойство, эмоции, подобные лаве, рвались наружу.

Он не хотел разрывать связь, он хотел, чтобы Чи Нин навсегда запомнил его.

Чи Нин, закончив купание в горячих источниках и переодевшись в чистое, только вошел в комнату, как услышал из ванной комнаты громкий всплеск.

Звук был громким и сопровождался брызгами воды.

Сердце Чи Нина сжалось, он испугался, что Гу Линьсяо в опьянении упал в ванной, и поспешил туда.

Гу Линьсяо сидел в ванной, его высокое тело еле помещалось в ней.

Он сидел боком к Чи Нину, так что тот видел его широкую мускулистую спину, сильную, но не чрезмерно рельефную.

По спине стекали капли воды.

Чи Нин поспешно отвел взгляд:

— Что случилось?

— Я потянулся за одеждой, потерял равновесие и упал обратно, - немного растерянно ответил Гу Линьсяо.

Его верхняя одежда соскользнула за край ванны и промокла от выплеснувшейся воды.

Голос Гу Линьсяо звучал невинно и соблазнительно:

— Тогда мне нечего надеть, что же делать?