Глава 8. Зайти - значит, хулиганить
— Нельзя входить, нельзя входить, — за пределами «Мрачного Снежного Источника» птица с зелеными перьями остановила Гу Линьсяо. Зеленый феникс был духовным питомцем, выращенным Чи Нином, и довольно сообразительным: — Купается, зайти — значит, хулиганить.
Это означало, что Чи Нин сейчас очищает свою духовную энергию в холодном источнике и не пускает туда посторонних.
— Я пришел за одной вещью.
Гу Линьсяо, очнувшись от кошмара, инстинктивно потянулся к нефритовому кулону, но не нашел его. Осколки нефритового кулона были аккуратно завернуты в платок, но сейчас их не было.
Гу Линьсяо использовал свое духовное чувство, чтобы отследить местонахождение нефритового кулона, и обнаружил знакомый аромат у Мрачного Снежного Источника.
Оказывается, его забрал Чи Нин.
Глаза Гу Линьсяо вспыхнули алым, выпуская опасную ауру: этот кулон, оставленный его матерью, даже если он сломан, никто не имеет права касаться его.
Зеленая птица все еще щебетала:
— Подождите, Бессмертный Мастер разозлится.
— Слишком шумно.
Гу Линьсяо махнул рукавом, оттолкнув болтливую зеленую птицу на расстояние трех чжан*, и шагнул в глубину холодного источника.
(п.п.: 1 чжан = 3,33 метра).
«Мрачный Снежный Источник» был образован тысячелетним подземным ледяным пластом, и плавающий лед и снег сохранялись там годами. Вокруг источника царила зимняя стужа, и многие растения не могли там нормально расти, кроме вечнозеленых сосен и цветущих слив, источавших благоухающий аромат.
Гу Линьсяо не пытался ступать тихо или скрывать свою ауру, и, судя по уровню Чи Нина, тот должен был обнаружить вторжение постороннего.
Но пока Гу Линьсяо не заметил своего учителя, скрывающегося за ветвями цветущей сливы, Чи Нин все еще сидел с закрытыми глазами, не замечая ничего вокруг.
Чи Нин прислонился к краю бассейна, половина его волос погрузилась в воду, его холодная белая кожа была неотличима от инея и снега.
Гу Линьсяо протянул руку и сорвал ветку с цветущей сливы, его взгляд скользнул по длинной шее и плечам Чи Нина – кожа там была такой тонкой и нежной, легкое прикосновение оставляло стойкий красный след.
Он погрузился в свои мысли, не обращая внимания на нарастающее усилие в руке, и с треском сломал ветку.
Ресницы Чи Нина дрогнули, а уголок его глаза строго пробежался по тому месту, где находился Гу Линьсяо.
Порыв белого ветра и снега устремился к Гу Линьсяо, и тот сразу же протянул руку, чтобы заблокировать его.
Он немного расстроился, что побеспокоил такую красоту.
Через мгновение ветер и снег рассеялись, и перед учеником предстал полностью одетый Чи Нин.
Брови Чи Нина были слегка нахмурены, лицо очень бледное, а его тело окутывал плотный холод. В этой хрупкой, больной атмосфере каждый сантиметр его плоти под одеждой был желанным.
— Что ты здесь делаешь? Неужели Циньше* пропустил тебя?
(п.п.: "青蛇" (qīng shé) «Циньше» – имя зеленого феникса, букв. «Зеленая змея»).
Как давно Гу Линьсяо здесь? Что он видел? Сердце Чи Нина забилось быстрее: такой послушный малыш, нельзя опять совращать его.
Гу Линьсяо не ответил на вопрос учителя, вытянул правую руку и протянул ее в воздух, говоря:
— Верните мне это.
В этих словах не было ни начала, ни конца, но Чи Нин понял их.
Его пальцы потянулись к широкому рукаву и, вынув оттуда его вещь, – в его ладони оказался целый, блестящий и гладкий нефритовый кулон.
В небольшом отверстии внизу был привязан темно-зеленый талисман.
Вернув кулон владельцу, Чи Нин убрал руку с ладони Гу Линьсяо так же быстро, как кончик ивы, коснувшийся воды.
Возможно, из-за холода голос Чи Нина звучал слабо и дрожал:
— Раз это важная вещь, ты должен беречь ее. В следующий раз, если он снова сломается, я...
Я не буду тратить свою духовную энергию, чтобы помочь тебе его починить.
Чи Нин поджал губы и проглотил последнюю часть фразы.
Трата духовной энергии не имеет значения, этот ученик и так доставляет душевную боль.
Холодный нефрит на ладони постепенно согревался, Гу Линьсяо долго стоял в оцепенении, его переполняли чувства – благодарность, подозрения, ненависть, словно кипящая вода в груди.
Даже культиватор с совершенными навыками с трудом может ослушаться Небесного Закона. Исправить сломанный нефрит – это требует вливания огромного количества духовной энергии и потери культивации.
Такая неблагодарная задача, но Чи Нин молча выполнил ее для него.
Гу Линьсяо был полон смешанных чувств. С тех пор, как он переродился, учитель всегда относился к нему хорошо, не за что было упрекнуть.
Но это, должно быть, лишь фальшивая любовь и медовые речи...
Боль от извлечения его духовного корня была его вечным адом в сердце Гу Линьсяо. Все чувства симпатии к Чи Нину, которые он приобрел из-за мелочей, исчезали, стоило ему вспомнить о прошлом.
Чи Нин не знал, о чем думает его ученик, и, увидев опущенную голову Гу Линьсяо, решил, что малыш просто тронут:
— Уже поздно, иди спать.
На лице Чи Нина отразилась глубокая усталость.
Попрощавшись, Чи Нин вошел в «Павильон Трепетного Сияния» и плотно закрыл дверь в свою спальню, его напряженная спина наконец-то безжалостно согнулась.
Он, спотыкаясь, подошел к кровати, его черные волосы побелели и рассыпались по спине, словно снег:
— Больно...
Словно тупой предмет бьет его по голове, Чи Нин опустился на постель, потирая висок и тихо стеная от боли.
Этот слабый стон растворился во тьме.