15
Глава 15. И... продано!
Он посвятил меня в свой план. Я должна была завлечь одного из праймусов, вынудив его попросить Люциана о сделке. Мне было слегка не по себе, потому что предметом этой сделки была я. Но пришлось признать, что это был кратчайший путь, чтобы выманить кого-то из парней из клуба.
Поэтому я пошла к барной стойке и заказала джин-тоник. Слава богу, что никто не потребовал паспорт. Разумеется, я уже была совершеннолетней, но, во‐первых, я не захватила с собой удостоверение личности, а во‐вторых, не горела желанием засветить его здесь и рассекретить свое имя.
Я еще раз проверила свои барьеры. Стоило мне просто подумать о своем приемном отце, как меня тут же накрывало ледяной волной спокойствия.
«Ты хорошо держишься», – подбодрил Люциан. Мне было его не видно, но я знала, что он здесь. Выжидал где-то в толпе, пока ловушка не захлопнется.
Получив напиток, я окинула взглядом заведение. Внутри было по-настоящему мрачно. Несколько видавших виды софитов нехотя мигали в такт чересчур громкой музыке. Колонки, несомненно, были древними, потому что они пронзительно дребезжали. Мебели не было совсем, а стены были будто покрыты латексной краской. Как если бы хозяин «Гоморры» вместо уборки по утрам проходился по залу с мойкой высокого давления. Чего он, безусловно, не делал, иначе полы не были бы такими липкими, а вонь такой невыносимой. Впрочем, многочисленную публику этого притона она не волновала. На танцполе было не протолкнуться, а у стен обжимались парочки и топтались вуайеристы. Так много лиц, но я выискивала одно-единственное. Люциан мысленно показал его мне. Да, так это тоже работало.
Человека с тем лицом звали Луи Дюбуа, и он определенно принадлежал к плохим парням. В мире демонов он балансировал на очень тонкой грани между легальным и нелегальным. В человеческом мире его бы без колебаний назвали князем тьмы. По сведениям Люциана, он питался исключительно страхом и отчаянием. Я изо всех сил пыталась не додумывать, что он под этим подразумевал, в то время как на меня нацелилась пара серо-голубых глаз. Дюбуа имел скучающий вид, из-за его боксерского носа и тонких губ я могла охарактеризовать его как угодно, но не симпатичным. Несмотря на это, его окружала яркая харизма. Костюм с иголочки сидел на нем идеально, платиновые волосы аккуратно зачесаны набок. Он был не из тех людей, которых можно не заметить или кто бы потом смог это простить.
Глубоко во мне начал разливаться страх. Я едва его заметила, настолько хорошо все это было запечатано внутри. Но стоило мне распахнуть маленькое окошко, чтобы на пару мгновений выпустить страх, он сдавил мне легкие. Мои руки затряслись, сердце бешено забилось. Судя по засиявшим глазам Дюбуа, он испытывал то же самое, даже если и по другой причине. Мой страх его возбудил.
«Достаточно», – предостерег Люциан.
Я прикрыла окно и наслаждалась хладнокровием, лишенным всяких эмоций, которое тут же ко мне вернулось. Провокационно медленно я отвернулась назад. Уголком глаза я видела, как Дюбуа начал пробираться в мою сторону. Попался. Через какое-то время он устроился на пустующем табурете около меня.
– Вы слишком очаровательное юное создание, чтобы я мог позволить вам сидеть здесь в одиночестве. Могу я спросить, с кем вы пришли? – полюбопытствовал он неожиданно приятным голосом. Тем не менее от его голоса я задрожала. Ведь мне было известно, чего он хотел на самом деле. Сколько женщин уже пали жертвами его обаяния?
– Можете, но я вам не отвечу, – увернулась я, действуя согласно нашему замыслу.
– И почему же вам не захочется это сделать?
Его пальцы погладили меня по руке. Я безучастно проследила за его движением. Интересно, сколько сможет выдержать внутренний щит.
– Потому что моему мастеру это не понравится. Он не любит делиться тем, что принадлежит ему. – Глаза Дюбуа метнулись в глубь зала, но потом так же быстро вернулись ко мне или, если выражаться точнее, к моим голым плечам, моей груди и ногам. Он придвигался ко мне всё ближе, пока я не ощутила его дыхание на своей коже. От него пахло сигаретами и кожей.
– Поэтому он оставил вас тут вот так, одну?
– Она не одна, – раздался голос Люциана за спиной Дюбуа, чье лицо тут же сделалось белее снега. Он быстро покинул опасную зону между господином и его собственностью, после чего внимательно пригляделся к Люциану.
– Я тебя не знаю. Ты здесь недавно?
– Достаточно недавно, чтобы оставаться неузнанным, – Люциан опустился на освободившееся место и по-хозяйски разместил руку у меня на талии.
– Очень умно, – рассудительно кивнул Дюбуа. Кому, как не ему, знать, что лучше оставаться в тени, если имеешь определенные склонности. – Прелесть с золотыми глазами... Она твоя?
По шее опять пронеслось холодное покалывание. Зеленые радужки Люциана на долю секунды заволокло опасной чернотой. Он дал Дюбуа почувствовать свою силу.
– Так и есть, но ты уже ее испробовал. И либо она заплатит за свою неосторожность, либо это сделаешь ты, – угроза была на поверхности, и Дюбуа тоже это понял. Он нервно сглотнул, пока я усмехнулась про себя. Мы с Люцианом все обговорили заранее, но в моем нынешнем состоянии я вряд ли проявила бы какие-либо эмоции даже без предварительной подготовки. Мои стены были тверды, как никогда.
– Конечно-конечно, – промямлил он, прежде чем в нем пересилила предприимчивость, и он озвучил предложение, на которое мы рассчитывали: – А если бы я согласился заплатить побольше, чисто теоретически, ты мог бы задуматься о том, чтобы одолжить мне свою восхитительную девочку еще разок, а потом на более длительное время?
Теперь он наш.
– Насколько больше?
Оба праймуса заключили договор, от которого у меня голова пошла кругом. Потом Люциан повел меня к задней двери, куда за нами отправился излучающий энтузиазм Луи Дюбуа. Мы отошли от клуба на несколько зданий и остановились в плохо освещенном переулке.
– Исцелять умеешь? – спросил Дюбуа своего нового «делового партнера», не отводя от меня глаз. Взгляд Люциана стал убийственным.
– Совсем немного, – процедил он.
– Понял. Я буду с ней аккуратен. Но если в самый разгар с ней что-нибудь случится, у меня хорошие связи. Я верну тебе товар невредимым.
Быстрый кивок головой, Люциан оставался непроницаемым. И все-таки я знала, что внутри него все бурлит. Дюбуа работал с другими праймусами, значит, мы столкнулись с достаточно широкой нелегальной сетью.
– А сейчас перейдем к тебе, ma chère, – похотливо прошелестел праймус. Его рука потянулась ко мне, но была остановлена резким тоном Люциана:
– А мы ничего не забыли?
Дюбуа прищурился.
«Здесь что-то не так, Ари».
Дьявольская улыбка скривила лицо отступника:
– Да, забыли.
В переулок бросились темные тени: двое... трое. Силуэты чужаков замерли позади Люциана. Каждый держал в руке ациам. «Проклятье!» Я могла бы поспорить на свою машину, что это като.
«Что бы ни случилось, держи. Свои. Стены. Поднятыми», – предостерег меня Люциан. Он выглядел собранным, но был безоружен. Тем временем Дюбуа встал ровно между мной и Люцианом. Я пятилась, пока не уперлась спиной в каменную стену здания. Праймусы не обращали на меня никакого внимания. Люциан незаметно переместил свой вес и со смертоносным звоном вытащил свой ациам.
– Гляди-ка, Джон. А у него тоже есть игрушка, – крикнул один из като. Упомянутый Джон хохотнул.
– С одной только разницей, что я эту «игрушку» ношу по праву, – прорычал Люциан. Я почувствовала перемену в атмосфере, как и другие праймусы. Переплетающиеся узоры на ациаме Люциана начали светиться, как будто внутри оружие было сделано из расплавленной стали. Кто-то громко вдохнул, и светящееся острие ациама молниеносно вонзилось в грудь Джону. Люциан перемещался быстрее, чем мои человеческие глаза могли заметить его движения. Като пораженно уставились на него. Ни они, ни я не ожидали его нападения.
Невезучий бандит с ациамом в груди завопил. Его кожа разрывалась, так что стала видна его сущность, пылающая изнутри. Люциан не шевелился. Его черные глаза задержались на като, наблюдавших, как их приятель сгорает до тлеющего пепла.
– Если не хотите стать следующими, вам лучше быстро исчезнуть.
Като парализовало осознанием факта, что они выступили против настоящего брахиона. Дюбуа пролаял пару режущих слов на языке, которого я не знала. Этого хватило. Като снова встали в боевые позиции. Почему они сильнее боятся его, чем брахиона?
Внезапно моя голова врезалась в стену. Холодная рука сжала мое горло, и передо мной возникла пара яростных серо-голубых глаз.
«Думай о стенах!» – предупредил Люциан. Даже в своей голове я слышала, что он сейчас серьезно обеспокоен. Ну, теперь нас тут двое.
– Лучше скройся, тогда я, быть может, отпущу твою девицу, – прошипел Дюбуа. Его взгляд сулил мне адские пытки и медленную смерть, независимо от того, как поведет себя Люциан.
«Он врет», – мысленно крикнула я Люциану.
«Знаю, – ответил он. – Держись».
– А с чего ты взял, что мне не все равно, что ты с ней сделаешь? – равнодушно спросил Люциан.
Дюбуа лишь засмеялся и сильнее сдавил мне горло. Я потеряла доступ к кислороду. Давление в голове стало нестерпимым. Лицо Дюбуа расплывалось у меня перед глазами.
– Потому что я бы знал, если бы Лига натравила на меня брахиона. Из этого я прихожу к выводу, что ты здесь не по их воле, – практически веселясь, рассуждал он. – Плюс в настоящий момент речь идет о брахионе, который перестал следовать правилам игры. – Потом он снова переключился на меня: – Следовательно, ты – маленькая Ариана Харрис.
Он немного ослабил хватку, чтобы я оставалась в сознании. Я судорожно глотала ртом воздух. Но что я ни делала, мне не удалось оторвать его руку от своей шеи. Куда делась эта функция самозащиты, когда она так нужна?! Когда я заметила, что серо-голубые глаза Дюбуа засияли, до меня дошло, что я забыла о барьере. Я сразу же попыталась вообразить себе отчима. У него был такой же холодный взгляд, особенно когда он кипел от гнева, как это сейчас происходило с Дюбуа.
– Что же ты проделываешь, Ариана. Это совсем не умный поступок, – выговаривал он мне, как маленькому ребенку.
– Отпусти ее, – приказал Люциан. Оба като приближались к нему. Используя мою жизнь в качестве рычага давления, они набрались смелости.
На лице Дюбуа ширилась улыбка. Но его злых глаз она не затронула.
– Так я и знал, что ты не поставишь ее жизнь на кон, Люциан, – довольно прошептал он и скомандовал своим подельникам: – Сковать его.
– Никакие оковы этого мира меня не удержат. И вы не можете меня убить, а вот я вас – вполне.
Это заставило като снова засомневаться.
– Да, никакие оковы старого мира, но мы живем в новом! – заявил Дюбуа. Двое като вытащили что-то из сумок. Оно напоминало блестящий трос.
– Да здравствует наука! – ликовал демон. Потом его голос сделался ледяным: – Брось свой ациам.
«Не делай этого!» – умоляла я Люциана.
Его взгляд нашел мой и на несколько секунд задержался. Потом его глаза медленно вернулись к зеленому цвету.
«Нет!»
– Бросай оружие! – снова велел Дюбуа. Видимо, он снова стиснул мое горло сильнее, потому что вдруг мне на глаза опустилась чернота.
Снова придя в сознание, я обнаружила себя лежащей на земле. Обморок не должен был быть долгим. Като удерживали Люциана в коленопреклоненной позе перед Дюбуа. Блестящий жгут с такой силой вжимался ему в грудь, что на рубашке под ним медленно выступала кровь.
Что-то сверкнуло. Дюбуа поднял клинок. Я закричала и бросилась вперед. Но я оказалась недостаточно проворна. Праймус-предатель вонзил Люциану его собственный клинок прямо в живот. Люциан задохнулся от боли. В следующий момент меня отбросило обратно в тот угол, из которого я вылетела. Удар Дюбуа пришелся точно в цель.
– Как трогательно. Крошка Ариана защищает мятежника Люциана. Если бы об этом узнал Танатос, он бы поаплодировал.
– Танатос жив? – простонал Люциан. Он прерывисто дышал, лицо искажено болью. Ациам торчал глубоко в его теле.
Дюбуа восторженно захлопал в ладоши:
– А ты все еще не в курсе, правда? – Отвратительно кривляясь, он с притворным доверием опустился на колено перед своим пленником и улыбнулся ему.
– Джирон хочет видеть девчонку мертвой. Он назначил за ее голову внушительную награду, ты знал? Но Джирон сдает позиции. Скоро на сцену выйдет новый лидер.
– И ты считаешь, что этим лидером будешь ты?
Дюбуа нетерпеливо прищелкнул языком:
– Все еще никакого понимания. Я тебе кое-что скажу, Люциан. Ты – брахион и не можешь покинуть свое тело. Ты проведешь вечность, закованный в эти цепи, пока не взмолишься, чтобы я тебя освободил. И, кто знает, может, я даже позволю твоему любимому Танатосу сделать тебе это дружеское одолжение. Но до этого ты полюбуешься, как я кормлюсь от твоей маленькой подружки. И да, после этого ей непременно потребуется целитель.
С этим мрачным обещанием на губах Дюбуа направился ко мне. Я попыталась от него отползти, но он сгреб меня за волосы и вздернул вверх. Он тянул так сильно, что у меня из глаз брызнули слезы.
– Оставь ее в покое... – слабо потребовал Люциан. Его безнадежная попытка встать была пресечена кандалами. К тому же один из като поддал ногой ациам, загоняя его глубже в плоть. Люциан застонал.
– Ну, ну... Тебе не нужно подходить к нам, брахион. Мы сами к тебе придем. Ты заслужил место в первом ряду, – произнес Дюбуа с болезненным дружелюбием. Он поставил меня на колени перед Люцианом и взял за подбородок.
– Посмотри последний раз в глаза своему другу. Ради тебя он выбрал вечность в цепях, – зашептал он мне. От его близости меня затошнило. «Я не сдамся! Не закричу! Не сдамся!» Дюбуа повернул мою голову в свою сторону. – А теперь только мы. Покажи мне свой страх, Ариана!
«Никогда! Я не сдамся!»
– Сними защиту, – выдохнул он. – Или хочешь, чтобы мы еще чуть-чуть поцарапали твоего брахиона?
– Отвали от нее! – ахнул Люциан. – Ари, сосредоточься! Они ничего не смогут мне сделать!
– Это говорит он... Итак, моя маленькая Ариана, – Дюбуа вопросительно смотрел на меня. – Каков твой выбор?
Я опустила взгляд. В голове отчаянно вертелись шестеренки. Должен быть выход! Если я поддамся, это даст ему больше власти, и наши шансы каким-то образом выбраться из этой передряги сведутся к нулю. Если я продолжу держать стены, они только сильнее будут пытать Люциана. И, черт его знает, какие ненормальные игры со мной выдумает Дюбуа? На такое я бы не отважилась! Но глубоко внутри я почувствовала почти неистовое стремление не подпускать этого гнусного изменника к своей душе, и плевать, чем это обернется для меня и Люциана.
Наверное, Дюбуа дал знак одному из като: Люциан вдруг вскрикнул. Окровавленное острие второго ациама показалось из его груди в том месте, где должно быть сердце. Они воткнули ему кинжал в спину точно так же, как он сделал это с Джоном.
– Боже, нет!
Почему у Люциана так сильно идет кровь? Он же праймус. Рывок за волосы потянул меня назад. Я не заметила, что дернулась к Люциану. Мои руки даже коснулись его груди. Теперь они все были в крови. Дюбуа хохотал. И тогда это произошло. Моя паника разрушила защитные барьеры.
– Ариана, нет! – выдавил Люциан. Его глаза светились от моей заботы. Флегматично я отметила, что это означало: раз Люциан мог питаться моими эмоциями, то мог и Дюбуа.
Одновременно с этим что-то впилось мне в душу. Страх во мне всё рос и рос.
– Ари!..
Мой пульс зашкаливал.
– Фантастика! – восклицал Дюбуа где-то у меня за спиной. Собственный страх сковал мне глотку, а вслед за страхом пришло отчаяние. Я больше не могла пошевелиться, не могла трезво мыслить.
– Ари! – голос Люциана звучал не громче шума на краю моего сознания. Всё во мне застыло.
– Больше, – грубо приказывал предатель. Было так больно, словно разрывалось нечто самое сокровенное, что было во мне.
– Ариана... Сопротивляйся этому... – Я знала этот голос. Но он был таким далеким. Таким слабым. Таким усталым. Он отчасти вытеснил холод, но боль осталась. Страх остался.
– Борись, Ари. Ты умрешь, если не...
Я распахнула глаза. Что-то внутри меня ухватилось за далекий голос. Это сокрытое что-то запретило мне умирать. Оно перехватило контроль.
Будто на дистанционном управлении моя рука сделала выпад вперед. Она схватила окропленную кровью рукоять ациама, все еще торчащую из живота Люциана. Я вытащила его. Кто-то заорал. Разворот – и я перерезала горло одному като, а второму пронзила сердце. Густая, темно-алая кровь заструилась из ран моих врагов. Они рухнули. Глаза стали мертвыми и пустыми. Я недовольно зарычала, сама не зная почему. Давление внутри отпускало. Дюбуа завизжал. Я обернулась. Предатель в ужасе выпучил на меня глаза, когда я направила ациам в его сторону.
– Что ты такое? – в панике выпалил он дрожащим голосом.
Я засмеялась, но смех был отнюдь не радостный.
– Смешно. Как раз на этот вопрос должен был ответить нам ты, – сказала я и провернула клинок в руке.
– Освободи меня, Ариана, – прохрипел Люциан, скорчившийся передо мной. Это вернуло меня к реальности. «Естественно! Освободи того, кто, между прочим, должен тебя защищать! А он уже позаботится об этом чокнутом типе». Что я вообще здесь творила? «Почему я не могу ясно думать?»
Не сводя глаз с Дюбуа, я поспешила к Люциану. «Боже мой». Он был белым, как мел, а из раны, откуда я только что выдернула ациам, ручейками струилась кровь. Я переложила кинжал в левую руку, а правой рукой попыталась вынуть ациам из спины Люциана. Краем глаза я уловила движение. Дюбуа справился с шоком. Он атаковал. Сначала его очертания исчезли из поля моего зрения, которое не воспринимало сверхъестественную скорость праймусов.
Но потом...
...все замедлилось.
Звуки казались четче,
запахи острее,
движения резче.
Тени потеряли свою глубину.
Дюбуа стоял на том месте, где погиб первый като. Он поднял его ациам. Его грудные мышцы напряглись. Рука замахнулась, взгляд буравил мое лицо. Дюбуа метнул в меня клинок. Он целился точно в сердце.
Металл полоснул по металлу. Я отклонила лезвие противника, в то же время извлекла из спины Люциана ациам. И, не прерывая цепочку движений, я бросила его в Дюбуа. Я понятия не имела, что делала, но, кажется, делала это чертовски хорошо.
Дюбуа оторопело опустил глаза. Мой кинжал по рукоять торчал в его груди. Затем его взгляд переместился обратно ко мне, и я прочла изумление в его чертах. Он недолго рассматривал меня и наконец улыбнулся. Его голова склонилась, как в приветствии, и глаза закрылись.
Он хотел удрать! Покинуть свое тело! Как это уже проделали двое его дружков.
«О, нет-нет-нет... Я не могу этого допустить».
Он стоял от меня на расстоянии нескольких метров, но я могла почувствовать энергию в его теле. Нет, я чувствовала сбегающего праймуса, оставляющего свою телесную оболочку.
«Ты останешься здесь!»
Это было опьяняющее ощущение – моя воля вынудила праймуса вернуться назад в его тело. Он не мог убежать!
«Он не заслужил второго шанса!»
Нет, он заслужил страдания! Страдания, как те, которым он подверг несчетное множество людей до меня. Мой ациам начал светиться у него в груди.
«Он не достоин пощады!»
Он тоже никого не щадил. Он просто смеялся, когда его жертвы выли от боли. И точно так же сейчас выл Дюбуа. Он упал на колени.
«Он заслужил страх!»
Страх своих жертв. Тот самый, что теперь отражался в его глазах.
«И он не должен больше никогда и никому внушать страх...»
Одновременно с тем, как я вынесла свой безмолвный приговор, Луи Дюбуа обратился в сверкающий прах. Звон клинка, упавшего на асфальт, разрезал ночь.
«Люциан...»
Я повернулась к нему. Брахион все еще стоял на коленях, как когда Дюбуа надел на него оковы. Его взгляд был непроницаемым. Он уставился на точку, в которой только что развеялся по воздуху праймус.
– Люциан!
– Как?.. – просипел он в изнеможении. – Как... тебе это удалось? Ты... двигалась... как... Ты... его...
– Я?.. – мой голос запнулся. Он наверняка что-то перепутал, опять же, он потерял много крови. А я еще так неаккуратно выдернула оба ациама из его тела. Я попробовала снять причудливые стальные тросы. Они накрепко врезались в ткань и в кожу.
– Как мне стащить с тебя эти штуковины? – раздосадованно проворчала я. У них не было ни начала, ни конца. Они были ледяными и... вообще не двигались, чтоб их! Нет, они были твердыми, как сталь. Когда я за них потянула, не шелохнулся ни трос, ни Люциан. Непонятно, как эти путы фиксировались вместе со своим узником, а мои окровавленные пальцы просто-напросто соскальзывали с их поверхности. Вот почему Люциан еще не свалился на землю. Его удерживали губы.
– Возьми ациам, – Люциана было еле слышно. – Просунь его... под... оковы и вложи... вложи рукоять... мне в руку.
«Да, да, да. Отличная идея». Он же праймус. Ему ведь всего-то и надо будет, что продекламировать какое-нибудь заклинание или что-то в этом роде, чтобы избавиться от этой штуки. Я осторожно протолкнула лезвие под путы. Но они настолько сильно впивались в тело, что мне пришлось – из-за отсутствия альтернативы – еще сильнее порезать ему кожу. Люциан не издал ни звука. «Он все еще в сознании?» С облегчением я заметила, что его пальцы обхватили рукоятку ациама. Потом я предусмотрительно отошла на пару шагов назад. В конце концов, эта магически-стальная конструкция могла взорваться в любой момент.
Но не взорвалась. Вместо этого от нее полетели несколько искр. Кинжал рассек трос. И, словно живое существо, они отпрянули от Люциана и аккуратно свернулись рядом с ним.
Брахион сразу же упал. Я была недостаточно быстрой, чтобы успеть его подхватить. Когда я склонилась над ним, он, стеная, корчился на земле.
– Люциан?
Он закрыл глаза. Пряди волос прилипли ко лбу и к шее, от рубашки остались одни лохмотья. К сожалению, его кожа тоже не избежала такой же участи. Я в отчаянии прижимала ладони к его ранам.
– Люциан! Пожалуйста, поговори со мной! Господи, нам нужна помощь, – заикалась я. Мой разум работал с трудом. Я сделала глубокий вдох и медленно сосчитала до трех. Вот так, хорошо. Прежде всего следовало убраться отсюда, пока другим отступникам не пришла в головы идея зарубить беззащитного брахиона. Но как мне дотащить Люциана до машины? Или машину к нему? Я не смогла бы бросить его здесь одного...
Телефон!
Да, можно же забрать мой мобильник. Я уже хотела бежать за своей сумкой, когда Люциан взял меня за запястье.
– Успокойся, Ари, – сказал он. – Я в порядке, – голос звучал уже лучше, когда праймуса не сдавливали те стальные штуковины. И все же он по-прежнему выглядел так, будто по его груди проехалась газонокосилка.
– Ты... ты истекаешь кровью...
Из его горла вырвался слабый хрип, и он от боли прижал руку к ребрам. Только через какое-то время до меня дошло. Он смеялся.
– Я бессмертный, уже забыла? – фыркнул он.
О'кей, поймал.
Я не то чтобы это забыла, но при таком количестве крови мой мозг просто отбросил эту информацию.
– Идти можешь? – обеспокоенно спросила я у него. Его рука, вся в крови, так и лежала на моей. – Нам нужно уходить отсюда!
– Дай мне еще пару минут, – попросил он обессиленно.
– Я не уверена, есть ли у нас эти минуты. Мы тут пошумели. Клуб не так уж далеко, и вероятно... вероятно, рано или поздно кто-то хватится Дюбуа... – уговаривала я его, но брахион лишь улыбнулся мне. Он вообще понимал, что я ему говорила?
– Не беспокойся. Тут вот-вот будет не протолкнуться от охотников, – он мягко сжал мою руку.
«Ну точно. У него галлюцинации...»
Серебристое свечение в его глазах сообщило мне, что мои стены до сих пор лежат в руинах. Ладно. По крайней мере, своей заботой я могла обеспечить его силами.
– Люциан...
– Если бы мне пришлось гадать, я бы предположил, что Гидеон отслеживает местонахождение твоего телефона, – пробормотал он и предпринял попытку изобразить кривую улыбочку. Не вышло.
– Ты серьезно?! Откуда ты знаешь?
– Я слышу, как он едет на машине. И он очень, очень, очень не в духе, – вздохнул Люциан. – Поэтому дай мне просто еще немножко так полежать. Я тут стараюсь по возможности исцелить вот это, – он указал на свои раны, – чтобы выжить, когда Гидеон оторвет мне голову.
И мне не оставалось ничего иного, кроме как вернуть ему улыбку. Нет ничего плохого в порции здорового сарказма перед лицом приближающегося спасения и наказания в одном лице.
– Ари?
– Да?
– Мы должны им рассказать, что это я убил Дюбуа.
– Ты же это и сделал, – он сбивал меня с толку. Зеленые глаза с серебристым мерцанием настойчиво смотрели на меня.
– Нет, Ари, это была ты.
– Но... – я не успела договорить, потому что он за руку притянул меня ближе к себе.
– Никому об этом не рассказывай! Слышишь?! НИКОМУ!
Предупреждение Люциана все еще звенело у меня в ушах, когда – как и ожидалось – два внедорожника и мотоцикл свернули в наш переулок. Райан затормозил всего в паре метров от нас. С оружием наперевес Гидеон, Аарон и еще четверо незнакомых мне охотников выскочили из машин. Все были одеты в черное, а на груди, руках и ногах крепилась специально разработанная броня. Из-за этого они смотрелись как группа быстрого реагирования.
Будучи неоспоримым лидером, Гидеон разобрался в ситуации и раздал короткие приказы, которые исполнялись без промедления. На обоих концах переулка он расставил по охотнику. Еще одного он отправил на крышу дома над нами, а все остальные должны были позаботиться о трупах двух като.
После этого он пошел к нам. Его взгляд был таким убийственным, что я вскочила и встала между ним и Люцианом. Сжав челюсть, охотник осмотрел меня с головы до ног.
– Как много из этого – твое? – рыкнул он.
Я не сразу поняла, что он имел в виду, пока не опустила взгляд на свою одежду. Я была вся перепачкана в крови. Ладони, руки, водолазка, джинсы...
«Стоп, водолазка и джинсы?» По всей видимости, Люциан в какой-то момент снял свою иллюзию, чтобы сэкономить силы. Думаю, даже лучше, что брат Лиззи не видел меня в том обличье. Он и так достаточно взбешен.
Чтобы ответить на вопрос Гидеона, я принялась быстро проверять свое тело: колени и локти горели адским пламенем. По виску сквозь волосы сочилось что-то теплое. Голова, подбородок, губы и горло болели. В остальном я чувствовала себя вполне нормально.
– Эмм, большая часть – Люциана.
– Большая? – заинтересовался Аарон. Даже сейчас он производил впечатление спокойствия во плоти.
Я ничего больше не ответила, поскольку из одного внедорожника внезапно раздался голос Лиззи:
– А сейчас мне уже можно выйти?!
Гидеон зажмурился и глубоко вздохнул. Присутствие сестры на этом задании явно не предусматривалось, а насколько я знала Лиззи, то она, скорее всего, играла у него на нервах всю дорогу. Я могла живо вообразить себе перепалку, которая понадобилась, чтобы удержать Лиззи в машине, пока не минует опасность.
Гидеон дал знак, и тут же Лиззи в растрепанных чувствах появилась передо мной. Она была заплаканной и еле держалась, чтобы снова не начать рыдать, когда увидела меня в таком состоянии. Тихо ругаясь себе под нос, она увлекла меня за собой и усадила на выброшенные ящики, валяющиеся рядом с мусорными баками. Выражения, которыми она проклинала Люциана, становились всё изощреннее, но она не удостоила брахиона даже взглядом. Возможно, потому, что Гидеон хотел разобраться с ним самостоятельно. Брат Лиззи остался стоять на том же месте, где я его остановила, и молча сверлил взглядом Люциана. Это было даже более жутко, чем любой скандал, который он мог бы закатить.
– Да прекрати уже! Знаю, мне следовало быть предусмотрительней, – с досадой пробормотал Люциан, силясь подняться на ноги.
– Предусмотрительней? – повторил Гидеон, еле сдерживая себя. – Предусмотрительней?! Прежде всего она вообще не должна была оказаться в этой ситуации!
Я хотела встать на защиту Люциана, но брахион не дал мне высказаться. Он взял всю вину на себя и быстро изложил краткую версию того, что случилось. Некоторые неудобные детали он, слава богу, опустил. Гидеон с каждой минутой становился мрачнее.
– Что с Дюбуа?
– Мертв. Как только Ари меня освободила, он больше не представлял собой проблему, – строго говоря, это не было ложью, хоть мы оба знали, что охотники ошибочно истолкуют высказывание Люциана. Ну и пусть.
– А почему же ты не мог освободиться раньше, демон? – осведомился Райан. Он с лицом мрачнее тучи стоял, скрестив руки, рядом со своим мотоциклом. Трупы като – а если конкретней, то их сброшенные человеческие оболочки – к тому времени уже убрали.
– Поэтому, – Люциан показал им остатки оков, которые все еще лежали на земле, аккуратно свернутые.
– «Ледяная жила»?! – поперхнулся Райан. Очевидно, он не верил брахиону. Даже у Аарона на лице отразилось сомнение.
– Я не знаю, как предатели это создали, но они объединили «ледяную жилу» Лиги с магией крови брахионов. До этого они могли обезвредить только слабейших праймусов, но теперь эти тиски способны сдерживать брахиона и заблокировать его силы, – грубо ответил Люциан. – Вы и сами можете себе представить, что это означает.
Судя по удивленным, нет, шокированным лицам охотников, им было прекрасно известно значение этих слов.
– Итак, Танатос не просто раскрыл тайну ациама, а совершил куда большее предательство – презрительно заключил Райан.
Люциан тут же оказался около него. О да, он абсолютно выздоровел. Со всей этой кровью он выглядел очень воинственно, но Райан, не испугавшись, выдержал его взгляд. Охотник был зол, как черт, потому что мы его оставили и тем самым опозорили.
– Не говори так о единственном человеке, которому я доверял, о моем друге, брате! Он бы никогда не предал свои идеалы, – тихо пригрозил Люциан. – А эти новые «ледяные жилы» доказывают, что Харрис мог быть способен пленить брахиона.
– Предатель, герой, кровный брат. Да мне пофигу. Верховный Совет сжег сердце Танатоса, – Райан ответил Люциану тем же тоном. – Твой. Друг. Мертв.
– Он жив. Дюбуа это подтвердил.
Кажется, я расслышала, как Райан буркнул что-то типа «желаемое за действительное». Люциан сжал руки в кулаки. Пока ситуация не обострилась, Гидеон встал между ними двумя. Он несильно оттолкнул брахиона от своего друга и выразительно на него посмотрел.
– Это правда? – спросил он.
– Правда. Я тоже это слышала, – вставила я. И сразу оказалась в центре внимания. Охотники уставились на меня, как будто не верили своим ушам. Я буквально видела, как они оценивают мое состояние и достоверность моих слов. Рука Лиззи коснулась моего плеча.
– Вы понимаете, что это значит... – прошептала она.
Ее брат взволнованно кивнул, а Аарон тихо присвистнул. Только что произошло что-то, имеющее огромные последствия. Я это чувствовала. Не понимала, что именно, но это должно было всё изменить.
– В игре больше действующих лиц, чем мы предполагали, – произнес Гидеон. Гнев проступал в каждой черточке его лица. – Предатель среди высших кругов Лиги.
– Да, кто-то из Верховного Совета сотрудничает с «Омегой» и инсценировал смерть Танатоса, – подытожил Люциан. Его глаза искрились зловещим обещанием. Я поежилась. Ни за что на свете мне бы не хотелось оказаться на месте этого предателя, когда брахион его отыщет. Гидеон и охотники тоже ощутили на себе эту пугающую ауру. Даже Лиззи больше ничего не добавила, а лишь обменялась понимающими взглядами с другими охотниками. Похоже, они все прекрасно друг друга понимали. Только я страдала от недостатка сведений.
– И это значит?.. – полюбопытствовала я.
– «Омега» что-то замышляет. Что-то грандиозное. У них есть поддержка в Совете, а мы просто носимся по кругу, как слепые котята, – угрюмо ответил Аарон. Он засунул «ледяную жилу», как ее назвал Райан, в пластиковый пакет и туго его завязал.
– Но у нас есть кое-что, что им нужно, – Люциан кивнул в мою сторону. – Ари – ключ ко всему. Мы обязаны выяснить, почему все в той или иной степени ее преследуют.
«Ага, было бы неплохо для начала».
Гидеон явно придерживался того же мнения, потому что решительно повернулся к Люциану:
– Охотники помогут тебе найти Танатоса, а ты взамен поможешь нам отправить на тот свет предателя, который покрывает «Омегу».
– Согласен, – сказал Люциан, и они ударили по рукам. Фырканье Райана осталось без внимания.
– Тогда, – на губах Гидеона заиграла недобрая улыбка, – давайте-ка поболтаем с Джироном.