And Nobody Is Gonna Bury You. (Bring Me To Your Grave).

Я находил себя пьяным в неоновых отражениях вывесок баров в разноцветных лужах, разлитых бензином по сырому асфальту. Я находил алкоголь в своих венах и больном сознании, позволял ему превращать огни ночного города в карусель ярких красок, что проносятся перед глазами, как кадры старого немого кино. Я встречал опьянение, словно старого друга и впускал его в свои сердце и душу, позволяя лишать меня сознания, чтобы потом обнаружить себя где-то за чертой города в луже бензина, дождевой воды и собственных слез, потому что только алкоголь и наркотики помогали мне забыть.
И все эти слабости, притворная свобода и безрассудство, весь здравый рассудок, все мое сознание притуплялось каждый день хлором, наркотиками и дешевым алкоголем, уступая место безумным фантазиям, где все такое живое и настоящее, где все ещё есть яркие краски, где все ещё есть любовь. Все это уступало место моим больным видениям, где нарастает трепет от одного только прикосновения и плоть слаба, где Джерард все ещё был жив. Это было чудесное место, лишенное времени и пространства, где я плавился, словно свечка, под натиском безжалостного пламени, где Джерард касался меня своими тонкими худыми пальцами и говорил, что все хорошо, что он со мной, что все в порядке.

Что все будет хорошо.

И я ему верил. Я целовал его призрачные губы, губы образа из моего больного сознания. Я рабски подчинялся биению его души и сердца, которое я чувствовал под своими дрожащими пальцами. Меня охватывало нервное подергивание и безграничное желание. Я продолжал дышать, медленно умирая, рассыпаясь на кусочки, я сходил с ума.
И мысли о полнейшем крахе сводились на нет, притупляясь, стираясь в пыль, когда он успокаивал меня своей призрачной лаской. И я забывался, погружаясь в блаженство шизофрении.
А когда это все заканчивалось, я находил себя разбитым возле задних входов ночных баров или на кровати в дешёвом мотеле. Я находил себя обезвоженным, иссушенным, испитым до конца, абсолютно сломленным и безумным. И все ещё безрассудно и болезненно влюблённым.

Говорят, несчастные обретут Царствие Небесное.

Но если Джерард варится в дьявольском котле, я предпочту спуститься в Преисподнюю.

И когда я прихожу в себя, зрение снова становится четким, а мысли ясными, и от этого мне так чертовски больно, что я вынужден заставить это все повториться. Я вынужден заставить мой больной мозг снова окунуться в это немое кино прикосновений, я снова забываюсь всеми возможными способами, лишь бы заглушить боль, лишь бы стать ближе к Джерарду, увидеть его снова, почувствовать и сойти с ума.

И все повторяется снова. Кодеин, шампанское, жестокие игры, и Джерард видит меня насквозь. Мы мерцаем в сточной канаве, во всей этой грязи и тишине, откуда мы появились. И мы храним это в тайне, я и мое безумие. И мы покоряемся низкой жизни, поворачиваем в сторону мира без дневного света, позволяя тьме поглотить нас. Вся эта промывка мозга, жажда крови, призраки воспоминаний. Я люблю его, а он меня покидает, доводя до неимоверного блаженства.

Я убью себя сегодня же.

Я умру с его именем на губах.

***

Я стоял у его могилы и думал. Думал, кем я стал и кем я был. Я хотел пролить свет, стать спасителем, но вместо этого, я, подобно похоронной процессии, проезжал города, оставляя позади яркие огни и оглушительный смех счастливых людей, оставляя позади летние вечера, что пахли вином и пламенем костра, оставляя позади дождливую осень с мертвыми сухими листьями деревьев.
Я проходил вдоль одиноких дорог в поисках таких же, как я, дураков и утопистов, заполняющих свои тяжелые сердца религией и кока-колой.
И вот я нашёл то, о чем и мечтать не смел. Самое настоящее золото среди всего этого, среди старой коры дуба и шума бесконечного дождя, где-то на каменном полу среди безумия и отчаяния.
И это заставило меня родиться заново. Но я был так эгоистичен и опрометчив. Я не ценил это сокровище. Я не знал, чего он хотел на самом деле, но он точно хотел быть любимым, как и я. И я пытался создать наш собственный рай. Наше собственное безумие из успокоительных таблеток и гор снотворного, из истерик и тёплой крови, и нам было достаточно в нем места, достаточно, чтобы потеряться и потерять самих себя.

И теперь я познал всю жестокость судьбы. Теперь я во тьме. Я, гнев и боль. Они мои самые старые и верные друзья, мои самые близкие любовники, которым я пытаюсь продемонстрировать своё омерзительное искусство, свою химию, выстроенную на соединении морфина и алкоголя. И я пытаюсь пролить свет, но я все ещё парализован и являюсь жертвой жестокости судьбы, что привела меня домой, но каждый в этом доме мертв.
И я не хочу продолжать свой путь в одиночестве, ведь все это ложное блаженство было так легко сломлено, разбито на кусочки, разнесено болезненными разногласиями внутренних голосов, порождений моего больного и опьяненного мозга.

Я бы последовал за Джерардом, куда бы он не пошёл. Я бы стал его тенью, въелся бы в его кожу, в его дыхание, в каждое его движение, и теперь он привёл меня к своей могиле.
И теперь я прощаюсь со всем этим. Со всеми этими идиотами, что думали, что это смешно, когда избивали Джерарда, когда причиняли ему боль, когда запихнули его сюда. С этим мертвым кислотным небом, что сохранит наш первый поцелуй в своих свинцовых облаках. С этими покосившимися надгробиями и тусклым фонарем, что был единственным свидетелем всех этих хитросплетений наших тел и душ под хлопьями снега в этом кристальном декабре.

Самое время попрощаться.

Я чувствую, как кровоточат все мои душевные раны, которые невозможно теперь залечить. Я стою и смотрю на его могилу, на маленькое надгробие, на сырую землю. Он прямо подо мной, в двух метрах от меня, но мы никогда не встретимся больше, никогда больше не улыбнёмся друг другу. Не будет больше неловких касаний кончиками пальцев и ощущения тёплого дыхания на лицах друг друга.

Я достаю из кармана старый пистолет. Его мне подарил дедушка на шестнадцатилетние, он сказал мне тогда: «Фрэнки, надеюсь, ты используешь его с пользой и честью».
Он надеялся, что я стану полицейским, закончу военную академию и буду охранять покой мирных граждан. А когда мне исполнилось семнадцать, дедушка умер от сердечного приступа.

Эти воспоминания заставляют меня заплакать снова, размазывая слезы по щекам тыльной стороной руки. Второй рукой я нащупываю в кармане стальной патрон и вставляю его в барабан пистолета. Барабан закрывается с тихим щелчком, и я прокручиваю его.

И когда я подношу ледяное дуло к своему виску, я перестаю верить во что-либо, я перестаю надеяться. Я перестаю быть уверенным, я лишь боюсь. Потому что такие, как я, могут только бояться и жить в страхе, такие же пьяные и обезумевшие.
И это ледяное железо обжигает мою кожу, а палец на курке дрожит.

Я боюсь.

Моя рука дрожит, а из глаз катятся слезы, которые я сглатываю сухими губами. Я поглубже вдыхаю и задерживаю дыхание. Я досчитываю до десяти и закрываю глаза. Я прижимаю холодное железо плотнее к коже и начинаю медленно надавливать на курок.

Курок щёлкает. Пуля вылетает из дула и пронзает черепную коробку насквозь, а тело падает на могилу Джерарда.

«Мы будем счастливы теперь и навсегда».

***

« Burning on just like a match you strike to incinerate
Обгораю, как спичка, которой ты чиркнула, чтобы сжечь дотла

The lives of everyone you know...
Жизни всех, кого ты знаешь...

And what's the worst you take
И что хуже всего — ты ослабляешь

from every heart you break,
Каждое сердце, что разбиваешь,

And like the blade you stain.
И, как лезвие, ты пачкаешься.

Well I've been holding on tonight.
Я надеялся на сегодняшнюю ночь.

Came a time,
Было время,

When every star fall brought you to tears again.
Когда при виде каждой падающей звезды у тебя на глазах были слёзы.

We are the very hurt you sold.
Мы — та самая боль, которую ты навязала.

Can you hear me?
Слышишь ли ты меня?

Are you near me?
Рядом ли ты?

Can we pretend to leave?
Можем ли мы притвориться, что расстаёмся?

And then we'll meet again,
И тогда мы встретимся снова,

When both our cars collide...
Когда наши машины столкнутся...

What's the worst that I can say?
Что хуже я могу сказать?

Things are better if I stay.
Лучше если я останусь.

So long and goodnight!
Прощай и спокойной ночи!

So long and goodnight!
Прощай и спокойной ночи!

And if you carry on this way,
И если ты продолжаешь тот же путь,

Things are better if I stay.
Лучше, если я останусь.

So long and goodnight!
Прощай и спокойной ночи!

So long and goodnight!
Прощай и спокойной ночи!»*

Примечания:
*My Chemical Romance - Helena.