1 Глава
Утро… Сознание прорезает какой-то звук. Мгновение уходит на то, чтобы осознать – это стук в дверь. Голова раскалывается так, словно я забыла собственное имя. Лень цепко держит в объятиях, но настойчивость гостя за дверью не оставляет выбора. Ещё не дойдя до порога, мысленно проклинаю незваного визитера.
– Ну кому не спится в такую рань… – ворчу я, поворачивая ключ.
– Извини, не знал, что полпервого – это рань. Учту на будущее, – бесцеремонно влетает в квартиру парень. – Меня месяц не было, ты писала мне от силы пару раз, а как вернулся – ты на сообщения не отвечаешь, трубку не берешь. Я волноваться начал. И дверь еще не сразу открыла…
– Да что со мной случится-то? Чего переживать… – недовольно, все еще сонно огрызаюсь я, понимая, что в ближайшее время от него не избавиться.
– Ну хз, я тебя не видел. Думал, ты передоз словила. Кстати, выглядишь паршиво.
– Огромное спасибо, ты всегда умел делать комплименты.
– Ты от темы не уходи. Я же вижу, что ты эту хрень не бросила, хотя перед моим отъездом обещала, что это "последний раз".
– Родной, не грузи, пожалуйста. Не тебе меня отчитывать. Ты сам барыжишь…
– Это другое, – обрывает он меня. – Я только толкал, и то, потому что мне деньги нужны были. А ты, наоборот, готова последнюю копейку отдать, чтобы поскорее на тот свет отправиться.
Я молчу. Он прав. Он как всегда прав. Гена – единственный человек в моей жизни, кому я позволяю себя отчитывать. Только он умеет заставить меня почувствовать себя маленькой девочкой, которую ругает мама за серьёзную провинность но в отличии от моей мамаши он не лупит меня по спине тапком или шнуром от зарядки. Но я не могу показать ему, что он прав, не могу признать поражение, даже если мысленно я сдалась уже давно.
– Хорошо, "мамочка", я больше так не буду. Мне в угол встать? – пытаюсь отшутиться, лишь бы не углубляться в эту тему.
– Алиса, перестань, это не смешно. Ты посмотри, во что ты превращаешься!
Он берет меня за плечи и подталкивает к зеркалу. Там… не я. На меня смотрит та, кого я так боюсь увидеть, та, из-за кого в моей квартире почти нет зеркал.
Я отвожу взгляд.
– Нет уж, дорогая, смотри, что с тобой стало. Почему отворачиваешься? Или в отражении тебе показался кто-то знакомый? Не правда ли? Смотри в зеркало, – уже приказывает Гена.
Я снова смотрю в зеркало, а он продолжает:
– Ты посмотри на себя! Где та самая милая, светлая и жизнерадостная Алиска?
Я так давно не видела в зеркале ту Алису. Я изменилась до неузнаваемости. Мои чёрные густые волосы потускнели, потеряли блеск, стали реже. Мои яркие зеленые глаза посерели, и это заметно даже за расширенными зрачками. Под глазами – темные синяки, кажется, больше самих глаз. С лица пропал румянец, кожа стала серой. В свои девятнадцать я выгляжу минимум на тридцать. Я вижу в зеркале свою мамашу. Она не употребляла наркотики, только много пила. Но, кажется, я ее обошла. Или она меня? Ведь мне кажется она выглядела даже лучше, когда ее хоронили в сорок пять. А я вряд ли доживу до двадцати пяти.
– Малышки Алисы больше нет, и вряд ли будет, – почти шепчу я, не отрывая взгляда от зеркала.
По щеке покатилась слеза
– А жаль. Я так скучаю… – тихо, почти шепотом отвечает мне на ухо Зуев.
Сердце сжимается, глаза наполняются слезами. Больно. Очень больно. Я понимаю, что все делаю не так, но ничего не могу с собой поделать.
– Зачем?
– Что зачем? – спрашивает Гена.
– Зачем тебе это все? Зачем ты так отчаянно пытаешься доказать мне, что я должна измениться? Зачем стараешься вытащить меня из этой ямы?
– Ты сейчас прикалываешься? Может, потому что я переживаю за тебя? Или потому что ты мне как родная сестра? Мы же дружим с пеленок. Я не знаю, каково это – жить без тебя. Или, может, потому что, если с тобой что-то случится, я – единственный, кто о тебе вспомнит, и мне придется тебя… – Он замолкает.
– Похоронить… – заканчиваю я за него, понимая, что он не осмелится произнести это слово. – Говори как есть. Хуже уже не будет.
Конечно, куда уж хуже? С каждым его словом боль нарастает, словно в меня вбивают гвозди. И когда, казалось бы, места уже не осталось, когда я уже истекаю кровью, а боль пронзает все тело, он достает еще один гвоздь, который непременно найдет себе место…
– Да, именно это слово… Пожалуйста, Алис, прошу, пусть оно станет лишь холодным примером в разговоре.
– Ну хорошо, просто мелькнула шальная мысль: а вдруг это нечто романтическое?– снова пытаюсь отшутиться
– Что? Нет, Алис, ты для меня как младшая сестра, и не больше. Даже сейчас, глядя на тебя – девятнадцатилетнюю, уже сформировавшуюся девушку, пусть и не в самом лучшем виде, – я все еще вижу ту шестилетнюю малышку Алису в твоем милом розовом платьице. С бантиками и косичками, которые тебя научили плести Хэнк и его старшая сестра, и которые ты потом заплетала себе сама каждый день. Я же не смогу без тебя, ты ведь знаешь… Ты всегда рядом, и…
Рядом… После этого слова я перестаю слышать его нотации, которые он так старательно читает. Они превращаются в белый шум. Рядом… Эта фраза отзывается во мне эхом. Гена рядом с детства. Мы жили и живем в одном дворе, играли на одной детской площадке. Потом я пошла в школу, где он уже учился. После его выпуска наше общение не прекратилось. Он всегда был рядом: и в счастливые моменты, и в горестные. Он поддерживал меня и при малейшей возможности отчитывал, ведь он "старше, а значит, умнее". Именно он гулял со мной ночами во время запоев матери, чтобы я не попала "под горячую руку", успокаивал, когда я не успевала уйти или рано возвращалась. Он первый узнал о моей зависимости от алкоголя и курения. Единственный, кому было не наплевать. Но, к сожалению, в свои пятнадцать я делала все назло и употребляла втайне.
Его появление словно вернуло меня к жизни. Я оглядываюсь и ужасаюсь. В моей квартире – хаос. Сказать, что это бардак – ничего не сказать. Чего еще можно ожидать, если здесь не убирались примерно месяц? Кажется, я никогда не смогу это разгрести.
Внезапно мне становится стыдно, что мой бардак видит Гена.
– Прости, что тут так не убрано…
– Да ладно, это не самое худшее, что я здесь видел, – снова намекает на мой ужасный внешний вид мой друг. – Ладно, тебя трусит, я вижу, как тебе плохо. Иди спи.
Он отводит меня в комнату и укладывает в кровать. Я не сопротивляюсь, покорно слушаю его. Он говорит, что просто захлопнет дверь и уйдет. А я, долго ворочаясь из-за отвратительного самочувствия, все-таки засыпаю.