pt 7.
Проходит около месяца после выступления Чонгука, которое потом на всю страну прозвали лучшим. Через несколько недель его наградили неплохой суммой денег, что, конечно же, понравилось юному композитору. Но тратить он их не спешил.
Сегодня двадцать девятое декабря, и парень смотрит на календарь в телефоне, в котором уже с восклицательном знаком горит «День Рождение Тэ!!!». Он снова проверяет деньги на другом счете, проверяя все ли на месте, и убедившись, что все в порядке, убирает телефон.
— Гук-а, я завтрак приготовил.
Из кухни высовывается голова старшего, и Гук встает с кресла в гостиной, направляясь за обеденный стол. На тарелках красуются блинчики с сиропом и две кружки освежающего растворимого кофе – другой не было времени сварить.
— Завтра собрание учителей перед началом каникул, так не хочется идти. – Тэхен дует губы в трубочку, а Чонгук только снисходительно улыбается, засовывая блинчик в рот.
— Зато потом отдыхать будешь, так что потерпи немного. – Гук, доев свою порцию, встает со стола и целует в щечку Кима, сказав «спасибо за завтрак», и сваливает все в раковину, идя сразу в коридор.
— А кто за собой мыть будет?
— Прости, я домой!
***
Пианист смотрит на наручные часы, наблюдает, как большая стрелка становится ровно на двенадцать, и видит выбегающих из детдома детей на прогулку. Среди них он глазами выискивает Гидеона, подходит к нему сзади незаметно, и тихо шепчет:
— Бу.
— О, Чонгук, что ты тут делаешь? – Засранец даже глазом не моргнул. Чонгук невольно вспоминает Тэхена, который при каждом шорохе вскакивает и понимает, что с этим мальцом такого не прокатит.
Но он таков, какой он есть.
— Пошли.
— Куда?
— Домой.
Гидеон недоумевает, а Чонгук только треплет волосы, и берет на руки, сажая на шею. Мальчик по привычке хватается покрепче и смотрит на всех сверху вниз, чувствуя какое-то странное ощущение.
— Господин Чон! – Из дома выбегает смотрительница, отдавая небольшой чемоданчик.
— Это мои вещи, Чонгук, ты меня обкрасть хочешь? – Гидеон недовольно пинает пяткой брюнета по груди, на что тот шипит и недовольно цокает.
— Ну, ты и тугодум, булочка.
— Не булка я!
***
Гидеон и вправду не понимает, что происходит, когда заходит в большой коттедж на Чонгуке, что ставит его на пол, а сам идет на кухню.
— Где мы?
— Дома.
— Чонгук, о чем ты говоришь?
Парень чувствует серьезность в детском голосе, поэтому подходит, обратно к блондину, садясь на корточки. Чон тоже резко становится хмурым, но чтобы не пугать Гидеона, мягко улыбается.
— Послушай, Гидеон. – Взгляд неожиданно становится одобряющим. – Теперь это твой новый дом. Я и Тэхен усыновили тебя.
Он застывает моментально, не в силах что-либо сказать. Чонгук обнимает его крепко, поглаживая по голове, и чувствует маленькие ручки у себя на спине, особенно то, как они бережно сжимают в руках темную рубашку. Плечо стремительно становится влажноватым, и брюнет чувствует, как в груди сердце пропускает удар.
Боже, какой он все же маленький.
— Гидеон, - Чонгук продолжает поглаживать парня, - завтра у Тэхена день рождения, поэтому давай устроим ему сюрприз.
Мальчик кивает, все еще ничего не говоря. Композитор вздыхает, чувствуя трепет от маленького тела и прислушиваясь к любимой песне за окном.
***
Тэхен не понимает, что происходит, когда заходит вечером тридцатого числа к Чонгуку домой и видит там его ни одного.
— А...что тут Гидеон делает?
Он проходит в гостиную, наблюдая за тем, как блондин спит, видимо, после просмотра мультиков, и не найдя там Чона, идет на кухню. Кроме мармеладок на столе и чашки остывшего кофе там ничего нет, поэтому Ким, бросив сумку с вещами на стул, идет в спальню, почему-то теперь уверенный, что Гук наверняка спит.
Правда, все складывается не так, как он планирует.
Открывая дверь, он не видит тела на кровати, а точнее вообще ничего. Черные шторы плотно закрыты, не пропуская лучи заходящего солнца, отчего вся комната покрыта одним сплошным мраком.
— Чонгук?
Тэхен делает шаг и пугается, когда его резко заталкивают в комнату, запирая на ключ. Он шарит руками по стене в поисках включателя, но спустя пару секунд понимает, что этого ненужно. Комната резко озарилась в разноцветных цветах от гирлянд, и пепельноволосый шокировано раскрывает рот, когда видит украшения, поздравляющие с праздником, и он, наконец, вспоминает.
Точно, сегодня же...
— С днем рождения, Тэхени.
Сзади обнимает Чонгук, целуя в основании шеи. Ким продолжает разглядывать творение его соулмейта и не может поверить, что все это происходит с ним в реальности. Сияние огоньков отражается в его зрачках, отпечатываясь в памяти навеки, и Гук любуется им.
Любуется.
— Ты похож на светлячка – светишься, прокладываешь мне путь домой. Спасибо, что ты есть, без тебя, я бы давно потерялся в этом сером городе, в котором я всегда был поглощен непрекращающимся одиночеством. Пойми, ты лучшее творение природы, что заставляет меня жить дальше, я....Тэхен, - Чонгук разворачивает Кима к себе лицом, поглаживая ладонью его щеку, - даже, если бы мы и не были связаны нитью красной судьбы, я все равно нашел бы тебя, потому что...
— Я люблю тебя.
Тэхен счастливо улыбается, пока в его волосах игриво перебираются лучики света, и Чонгук не сдерживаясь, целует его глубоко, с нежностью, смакуя губы, чтобы навсегда запомнить лучший сладостный сок, который он когда-либо еще попробует.
— Тэхен, - Чон отрывается, соприкасаясь своим лбом с чужим, - ты у меня вот тут.
Он кладет кимовую ладонь, на которой уже давно вырисовался красивый снегирь с распахнутыми крыльями, себя на сердце, и сам же ощущает, как сильно оно бьется внутри.
Слов не передать.
— Гук-а... - Тэ смотрит в глаза, не в силах больше сдерживать накопившиеся слезы, что дорожками начинают скатываться по скулам.
— Мой светлячок.
Чонгук дарит самую красивую и счастливую улыбку, до сих пор не отрываясь от чужого лба. Потом той же правой ладонью поддевает чужой подбородок, снова сливаясь в волшебном поцелуе, уже переходя на более смелые действия – оглаживает осиную талию, останавливаясь на подтянутых ягодицах; губами переходит на щеки, постепенно приближаясь к мочке уха, прикусывает ее немного зубами, наслаждаясь, как изо рта пепельноволосого исходит вздох. События торопить не очень хочется, но все как-то меняется, стоив Тэхену дернуть на себя Чона и завалится с ним на постель. Первый обхватывает за шею, снова тянется к чужим устам, проникая языком в соседний рот, да так, что небольшая ниточка слюны стекает по подбородку. Чонгук больше не ставит ограничения, стаскивая с себя и старшего верхний атрибут одежды, и сразу губами всасывается в медовые ключицы, ощущая, как ладонь правая сильно покалывает. Он не старается обращать внимание, но замечает, что у Тэхена, видимо, все точно также – жмурится и простыни стискивает. Гук нежно целует кисть, пытаясь словно высосать ноющую боль, и Тэхен смотрит заворожено, отчего сам младший застывает не в силах что-либо сказать.
— Ты...
Что-то происходит между ними, накопленная за долгое время страсть вырывается из своей клетки. Чонгук снимает абсолютно все, ничего не оставляя на телах, делая таким образом их полностью обнаженными. Он покрывает все тело красно-алыми засосами, которые стремительно переходят в синеватый цвет и шипит, когда пепельноволосый кусает больно за шею, ставя и свои метки тоже.
— Давай же, пожалуйста...не заставляй меня...нас ждать.
Брюнет сглатывает гулко, переворачивая старшего на живот.. Внутри все замирает, его пальцы до ужаса дрожат, когда он пододвигается ближе к анальной дырочке и впускает один палец, отчего Тэхен издает первый немного болезненный стон и кусает подушку. Чонгук не понимает, что делает, когда облизывает проход, засовывая уже второй палец, и, кажется, тем самым пытаясь избавиться от боли. Внутри него тепло и узко, а у Чона все горит, потому что сдерживаться становится совершенно невозможно.
Наплевав на все, ему не остается, как оторваться и, наконец, заменить пальцы на нечто большое. Брюнет аккуратно, чтобы не сделать слишком больно, входит, немного выдыхая от облегчения, пока Ким воет в подушку от безысходности и немного ноющей боли.
— Потерпи, пожалуйста, мне очень жаль.
— Чонгук...не говори так.
Тэхен старается приободрить, расстроенного резко Гук-а, и целует мягко в губы, просит продолжать двигаться. Младший решает попробовать и начинает с медленных толчков, которые потихоньку набирают темп совместно с громкостью выкриков Тэ. Чонгук переворачивает его, наваливаясь сверху, и переплетается пальцами ладоней, которые моментально начали пульсировать от образовавшейся плотно связи. Внутри все горит, внизу все пылает, Ким кончает, шепча на устах имя Чонгука, который в свою очередь сильно расчувствовался, поэтому не замечает, как кончает следом.
— Гук-а, ну чего ты... - Тэхен прижимает к груди младшего, который сипит и шмыгает носом. — Вот же...какой ты щепетильный.
Год спустя.
— Чонгук, папа, посмотрите на мою новую форму! – Гидеон выходит из магазина, переоблаченный в стильный костюм, прямо в сторону парка, где сейчас на лавочке сидит воркующая парочка.
— Когда этот проказник уже начнет называть меня отцом? – Чонгук утыкается в плечо Тэхена, поджимая губы, будто в обиде, а второй только улыбается и гладит по голове. – Я так не похож на его родителя?
— Скорее, наоборот – через, чур, похож. – Старший хихикает, на что Чон отрывается от плеча, недовольно цокая.
К ним подбегает блондин, сияя ярче солнца, и показывая на демонстрацию одежду. Чонгук кидает «неплохо» и уходит к мороженщику, покупая три огромных порции, и вздыхает все равно от какой-то странной досады, которую он сам толком понять не может.
— Чонгук, эй, иди сюда! – Тэхен сзади что-то кричит, пока брюнет рассчитывается с продавцом. – Эй!
— Да, погоди ты... - Он только забирает все, как его тут же хватают под локоть и ведут к какому-то дереву – О, боже!
— Смотри.
Тэхен указывает на верхнее гнездо осины, на которой сидят небольшая семейка маленьких снегирят, и пианист слышит, как его грудь снова пробивает удар.
— Папа! - Гидеон подбегает к Чону, глядя своими большими глазами прямо в душу, и указывает на ветку. – Смотри, это те самые птички!
Но не это сейчас главное.
— Как...ты меня назвал?
Чонгук ждет, смотрит, слышит чириканье вверху. Все вокруг замирает, выделяя только маленький мирок, в котором сейчас он, Тэхен-и, и их маленький сын.
Сын.
— Папа!
Мороженое летит на землю, впуская в свои объятия маленькое чудо, что улыбается через все фибры души. Чонгук целует его в макушку, смотрит с огромной любовью и переводит взгляд на Тэ.
Он ничего не говорит, просто переплетая их пальцы в единый сплошной узел. Внутри разливается тепло от резкого понимания искреннего трепета и счастья, что в жизни ничего заменить не может.
На ветках того самого дерева до сих пор слышны звуки разливающиеся мелодии, которую даруют от своего трепета ализариновые снегири.
«01.12.19
Мама, я снова счастлив!»