Озвучивание не поддерживается в этом браузере
19
- Постой, я правильно тебя поняла? - Лиса нахмурилась, ее хорошенькие изящные брови сошлись на переносице. - Я была твоей дипломной работой? - она часто-часто заморгала в недоумении, и Чонгуку захотелось схватить ее в охапку, послать объяснения в Бездну и заняться чем-то более увлекательным, например, поцелуями.
Интересно, если он сейчас и правда ее поцелует: обхватит ладонью затылок, заставит отклониться назад, так, чтобы она почувствовала себя уязвимой, готовой вот-вот упасть без его поддержки, а потом набросится на ее губы, завладеет сладким невинным ртом - если он действительно так сделает, Лиса забудет об этом неприятном разговоре? Простит его? Что, если попытаться избавить эту прекрасную головку от лишних мыслей?
- Верно. Ты была моей дипломной работой.
Она должна разозлиться. Любая на ее месте пришла бы в ярость. Тут только два варианта, как ни крути, - плач или гнев. Внутренне подобравшись, Чонгук ждал одну из этих реакций. Вот сейчас Лиса замкнется в себе, ее губы сожмутся в тонкую линию, подбородок задрожит, глаза наполнятся слезами. Или не наполнятся, останутся сухими, но тогда маленькие женские кулачки забарабанят по его груди. Возможно, ему даже прилетит звонкая пощечина.
Плач или гнев.
Если бы Чонгуку дали возможность выбирать, он предпочел бы пощечину, а не слезы. Он даже готов наклониться ниже, чтобы Лисе было удобнее его ударить.
Однако забавная ведьмочка не спешила проявлять эмоции. Переваривая услышанное, она задумчиво морщила лоб, кусала губы, хлопала опахалами ресниц.
- То есть задание заключалось в том, чтобы проникнуть в «Черное солнце», задурив всем головы?
- Н-да, - сухо улыбнулся Чонгук в ожидании крика или плача.
И почему его голова забита мыслями о поцелуях?
- А потом найти среди адепток самую большую неудачницу, - продолжала перечислять Лиса, - и заставить ее победить в ежегодном турнире?
- В целом суть ты уловила, но есть нюанс. Я искал не самую большую неудачницу, а девицу, наиболее неподготовленную к подобного рода соревнованиям. Неспортивную, физически слабую...
- Тяжелый случай?
- Можно сказать и так.
- То есть ты должен был доказать, что умеешь лгать, изворачиваться, манипулировать, плести интриги, втираться в доверие.
Ему все больше и больше хотелось заткнуть Лису поцелуем. Ну зачем усложнять? Он раскаялся, осознал собственные ошибки и готов немедленно начать заглаживать вину. Давайте, она сейчас его ударит, обзовет каким-нибудь нехорошим словом, он изобразит муки совести, а потом они отправятся на романтическую прогулку под звездами. Хороший же план. Зачем тратить время на выяснение отношений?
- Стереть всем память - тоже часть задания?
- И часть задания, и необходимая мера. Демоны часто используют людей в своих дипломных работах. Если бы мы не подчищали за собой следы, со временем возникли бы подозрения, люди начали бы замечать странности.
Лиса покивала с умным видом, словно говоря: «Да, да, понимаю».
Ну, когда она уже начнет злиться? Ее спокойствие нервировало сильнее слез и гневных криков.
- А я тоже должна была тебя забыть?
Хороший, Бездна дери, вопрос!
- Да, тоже.
А это что за таинственная полуулыбка на ее лице? Нет, он совершенно не понимает эту девчонку. Почему она улыбается, а не плачет или орет в ярости? От ее нелогичного поведения у него голова идет кругом.
Он же ее обманул, нагло ею манипулировал, а она успела в него влюбиться и сейчас должна чувствовать себя преданной. Или нет? Не влюбилась?
Чонгук напрягся. Теперь он не просто ждал от Лисы какой-либо реакции на свой рассказ, а молил о бурном всплеске эмоций.
«Ну давай же, ударь меня, раскричись, расплачься, покажи, что я тебе небезразличен!»
Но Лиса молчала, глаза ее были сухими, а выражение лица - задумчивым.
- То есть ты не защитил диплом?
А причем тут это?
- Разумеется, нет, турнир не состоялся, никто не достиг финишной черты.
- Вообще-то не совсем так.
Лиса засуетилась, с недоумением Чонгук наблюдал за тем, как она роется в ящиках письменного стола, перебирает бумаги, вытаскивает на свет и кладет обратно блокноты, книги, пустые флакончики из-под зелий - явно что-то ищет.
- Ох, ну куда я его засунула? - пробормотала себе под нос эта ненормальная девица, а затем радостно воскликнула: - А вот ты где! - и повернулась к Чонгуку, держа в руках какой-то предмет. Кулон в форме сердца с сияющим камнем в центре. - Магический артефакт высшей степени. - Лиса медленно приблизилась и вложила вещицу ему в ладонь. - Награда, которую вручают победителю турнира. Я выиграла. А значит, ты защитил диплом. Можешь отнести это ректору в качестве доказательства. - На ее губах мелькнула слабая, немного печальная улыбка.
Чонгук не верил своим ушам, даже головой тряхнул, ибо на мгновение ему почудилось, что он спит.
- А пощечина? - спросил он растерянно.
- Что? - не поняла Лиса.
- Ты меня даже не ударишь?
- А ты хочешь?
- Не знаю.
Он снова с тупым выражением взглянул на артефакт в своей руке.
Эта ведьма какая-то неправильная, так обманутые женщины себя не ведут. Он ее использовал в своих целях, а она: «Можешь отнести это ректору в качестве доказательства», - помогает решать его проблемы. Где такое видано!
Сражаясь с желанием себя ущипнуть и убедиться, что все это не сон, Чонгук надел кулон-артефакт Лисе на шею.
- Мне это не надо. Не хочу возвращаться в Модракс. Ненавижу его всей душой.
- Значит, поэтому ты вернулся?
* * *
Чонгук говорил, а я изо всех сил пыталась держать лицо, чтобы ни в коем случае не выдать свою обиду, растерянность, разочарование.
Получается, все это время я была марионеткой в чужих руках? Поцелуи, забота, помощь всего лишь попытки заслужить мое доверие? Заслужить, чтобы потом предать.
А я-то успела размечтаться, наивная дурочка, влюбилась, поверила, что мое чувство взаимно.
Больно, аж внутри все сводит. Хочется прижать руки к животу, словно там кровавая рана. Почему-то именно в животе, в солнечном сплетении, а не в сердце. И плакать охота. Но фиг ему, крылатому гаду, а не мои слезы. Не дождется! Лиса Манобан больше не плачет, она сильная и стойко выдерживает жизненные трудности. Даже если эти трудности - предательство любимого мужчины.
Любимого...
Когда, вернувшись от провидицы, я открывала дверь своей комнаты, то уже знала, что Чонгук там, ждет меня внутри. Подходя к академии, я, повинуясь какому-то безотчетному порыву, задрала голову и за мутным оконным стеклом увидела темный силуэт. Увидела и поняла - он. Чонгук.
Сердце сразу сбилось с ритма, зачастило, да что там - сошло с ума. Даже в груди стало больно - так оно молотило о ребра, будто не ребра это были, а прутья темницы, которые надо сломать.
Ноги сами понесли меня по коридорам и лестницам академии в мою спальню. Я была быстрее молнии и медлительнее черепахи. Я торопилась и не успевала, казалась себе невесомой, как пух, и в то же время тяжелой, как обломок скалы, полной облегчения (наконец-то я всё узнаю!) и задыхающейся от вязкой темной тревоги (а вдруг то, что я узнаю, мне не понравится?)
В себя я пришла перед самой дверью, будто вынырнула из глубокого омута. Звуки вернулись, зрение прояснилось, и я увидела свою ладонь, лежащую на ручке двери. Этот момент почему-то отпечатался в памяти очень четко: моя ладонь, узкая, белая, с проступившими под кожей голубыми венами, поворачивает дверную ручку из потертой меди. Дверь открывается, открывается, целую вечность, словно я сплю и события во сне замедлены.
И вот я вхожу в комнату и замечаю высокую фигуру на фоне окна, залитого светом. Мужчину в длинном черном пальто, стоящего ко мне спиной. И так же медленно, как открывалась дверь, Чонгук поворачивается ко мне лицом. Сначала я вижу его профиль, четкий, как на чеканной монете, затем наши глаза встречаются, и меня будто пронзает молнией.
Я дергаюсь вперед, желая броситься любимому в объятия, но застываю, теряюсь, и он, мой демон, начинает говорить.
Обман. Ложь. Я - его задание. Всего лишь задание.
А как же наши поцелуи?
И все внутри ухает вниз, ломается, переворачивается, вонзаясь острыми углами в живую плоть, кровь стынет в жилах, перестает течь по венам, а кости превращаются в хрупкий лед.
Пока Чонгук объяснял, в чем заключалась его дипломная работа, я часто моргала, пытаясь прогнать непрошенные слезы. И все ждала, когда он заговорит о любви. Жадно всматривалась в его лицо, ловя малейшие изменения в мимике в надежде разглядеть под маской невозмутимости его истинное отношение ко мне, заметить проблеск каких-то чувств, хотя бы намек на них.
Ведь не просто так Чонгук вернулся рассказать мне правду, мог и дальше притворяться пропавшим без вести. Но он пришел, не оставил меня в неведении, решил объясниться. Зачем? Зачем тратить время на девушку, которая тебе безразлична?
И я ждала, отчаянно ждала, сама не знаю чего. Извинений? Признаний? Предложения оставить плохое в прошлом и начать все заново?
Но Чонгук не говорил ничего из того, что я до безумия жаждала услышать, не просил прощения - просто поведал свою историю сухим равнодушным тоном, каким обычно зачитывают хронику событий.
- А я тоже должна была тебя забыть?
Вот оно! Вот! Разве это не доказательство чувств? Заметая следы, разве не должен был демон стереть память и мне? Почему же он этого не сделал? Не смог? Маловероятно. Забыл? Точно нет. Хотел, чтобы я его запомнила? Поэтому и Кусику в голову не полез? Чтобы я, единственная сохранившая воспоминания о нем, не подумала, что сошла с ума?
Непрошенная улыбка тронула губы, еще более непрошенная надежда разлилась в душе.
Ну же Чонгук, сделай шаг мне навстречу, я не обидчивая, не злопамятная, я просто хочу быть счастливой.
- Значит, поэтому ты вернулся? Потому что ненавидишь Модракс и не хочешь больше там жить? - спросила я, когда Чонгук отверг мой подарок: артефакт победителя магического турнира.
Очень долго демон смотрел на меня, и впервые за утро в его черных глазах разгорался огонь эмоций, настоящая буря. Я даже подумала, затаив дыхание: «Вот сейчас. Сейчас он это скажет. То, что я хочу услышать. Что он вернулся ко мне. Что я - истинная причина его побега из Модракса. Что из-за меня ему больше не важен диплом и возможность закончить эту их демоническую академию международных интриг».
И подтверждая мою догадку, Чонгук даже открыл рот, собрался-таки нарушить напряженную тишину, ответить на мой вопрос, такой запредельно важный.
- На самом деле я... - он осекся, нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то, его взгляд скользнул от одной стены к другой, и брови еще больше сошлись на переносице. - Дженни! - вдруг выкрикнул Чонгук женское имя. - Я знаю, что ты здесь. Думала, я тебя не почую под иллюзией невидимости?
Дженни? Что за Дженни?
Тем временем сердитым шагом демон направился к выходу в коридор.
- Прости, Лиса. Мне надо переброситься парой слов со своей невестой. - И он ушел, скрылся за дверью, оставив меня в чудовищном шоке.
Невеста? У Чонгука есть невеста? И она, ревнуя, сейчас подсматривала за нами, подслушивала наш разговор?
Это был удар. Я вдруг почувствовала себя глупой влюбленной дурочкой, мечтающей о том, кто ей не по зубам. Я будто откатилась на несколько недель назад и снова примерила шкуру неудачницы.
Невеста.
Наверное, какая-нибудь знатная демоница с ногами от ушей и третьим размером груди, первая красотка Модракса, под стать Чонгуку.
Перед внутренним взором возникла жгучая брюнетка с ресницами-опахалами, губами-вишнями и надменным взглядом черных глаз.
Дженни. Будущая жена моего демона. Не моего...
Ну, конечно. Этого следовало ожидать. Об этом можно было догадаться самой и гораздо раньше, до того, как меня унизительно ткнули носом в очевидное.
У такого потрясающего красавчика, как Чонгук де Чон, на родине должна была остаться девушка. Такие шикарные мужчины одинокими не бывают. Они выбирают себе пару из лучших кандидаток, а на серых мышек вроде меня даже не смотрят. Если, конечно, эти мышки не нужны им для какой-нибудь важной цели. Например, для того чтобы защитить диплом.
Глупая, глупая Лиса, раскатала губу. Где он, а где ты. Розанна, привыкшая резать правду-матку, сказала бы, что мы с Чонгуком из разных лиг, принадлежим к разным весовым категориям. Он - воплощение успешности. Я - просто задание. Выполнила свою роль - гуляй, можно смять и выбросить, как ненужный бумажный лист.
Зачем он вообще приходил? У-у-у, демон проклятый! Только разбередил рану на сердце.
Еще несколько минут назад мне казалось, что я обрела уверенность в себе, что моя самооценка выросла и ничто ее больше не пошатнет, но вот явилась невеста Чонгука и даже под чарами невидимости умудрилась спустить меня с небес на землю.
Я снова почувствовала себя жалкой, никчемной, непривлекательной.
Ну почему мне так не везет в любви? Сначала профессор Мин, потом Тэхён, а теперь этот крылатый гад. Никому я не нужна, ни для кого не достаточно хороша.
Счастье, что сегодня выходной и завтра на пары тоже не надо. Сидеть в академии, варясь в собственных горьких мыслях, не было сил, так что я бросилась паковать чемодан.
Скорее домой. К родителям. К маме под крылышко. Заедать неразделенную любовь вкусным тыквенным пирогом и запивать ароматным горячим какао. А на окна - защитные чары с вплетенным в них именем одного мерзавца, чтобы больше не ходил за мной и не вешал мне лапшу на уши.
Эх, как будто Чонгуку и впрямь могло прийти в голову искать со мной встречи, тем более в родительском доме. Надейся, Лиса, надейся.
Вот чтобы точно не надеяться, защитные чары и поставлю. А то знаю я себя, буду ждать его, на улицу каждые две минуты выглядывать, мечтая о несбыточном. Нет уж. Надо быть гордой.
Затолкав в чемодан два платья, смену белья, какие-то учебники, чтобы отвлекать себя от страданий не только пирогом с какао, но и чем-нибудь полезным, я, исполненная печали, потащилась в зал прибытий и отправлений. И вот же совпадение! На лестнице столкнулась с Розанной.
- На два дня домой едешь. Зачем тебе чемодан? - спросила сестрица с ехидством.
- А тебе зачем? - кивнула я на ее чемодан, который был раза в полтора больше моего.
- А мне надо, - толкнула Розанна меня бедром, но не зло, а подразнивая.
- И мне надо, - показала я ей язык. И так легко вдруг стало на душе после этой шуточной перепалки, что я даже приободрилась.
Ну и в Бездну этого лжеца. Пусть проваливает к своей инфернальной фифе, а я переболею им и еще лучше себе парня найду. Не манипулятора и с дипломом.
Дома матушка окружила нас с сестрицей заботой. Стоило экипажу подъехать, и она тут же принялась хлопотать вокруг нас:
- Ну как вы, милые мои? Не замерзли? Мутило при перемещении? Розэ, все в порядке? Что-то ты бледновата.
- Все хорошо, - отмахнулась от нее Розанна. - Знаешь, профессор Флэкт, это наш новый преподаватель по зельям, отметил мою работу. Из всей группы я единственная сумела приготовить эликсир бодрости правильно, - принялась она по привычке хвалиться.
- Ох, милая, это, конечно, чудесно, но лучше скажи, как твое здоровье? Головные боли больше не беспокоят? - матушка повела нас по шуршащей гравийной дорожке к дому. - Указания доктора Намджуна ты, надеюсь, соблюдаешь? Помнишь, что тебе нельзя переутомляться?
Мы вошли в гостиную, и сразу же обоняние защекотали приятные ароматы. Пахло пирогами и чаем с бергамотом. За столом, укрытым белоснежной скатертью, на фоне многочисленных хрустальных ваз с булочками, конфетами и джемом восседал улыбающийся отец. При виде нас он поднялся со стула и распахнул объятия.
Болонка Розанны возникла из воздуха и с визгливым тявканьем бросилась хозяину дома в ноги, приветствуя его на своем собачьем языке. Очень уж любила она нашего батюшку: тот всегда угощал ее вкусными куриными косточками.
- А твой усатый бандит где? - спросил папа.
Я лишь обреченно вздохнула. Встретив новую любовь, Кусик нырнул в отношения с головой, как в омут, и теперь постоянно где-то пропадал. Мы с ним почти не виделись. Утром сквозь сон я слышала, как кот декламирует стихи - тренируется перед зеркалом, чтобы потом зачесть их своей избраннице, а, проснувшись, находила на подушке и зубчиках моей расчески клочки черной шерсти. Фамильяр к этому времени успевал умотать в неизвестном направлении.
- Все за стол, все за стол, - замахала руками матушка и, когда Розанна уселась, опустила ладони ей на плечи. - А сегодня мы с милашкой Сью приготовили твой любимый пирог. Творожный с яблоками.
Выяснила-таки вкусы старшей дочери.
Довольная переменами, произошедшими с матерью, я улыбнулась и опустила взгляд.
Ужин прошел чудесно. Мы много болтали, вместе выпили несколько литров чая, съели два пирога и целую вазочку клубничного джема. Розанна рассказывала о смешных случаях на занятиях по зельеварению - за время учебы в академии у любой ведьмы успевало накопиться уйма таких историй. Потом матушка похвалилась новым магическим растением у себя в зимнем саду, а отец со страдальческим видом посетовал на жуткую вонь от этого самого растения, за что получил по голове свернутой в трубочку газетой. Ближе к десяти мы разошлись по своим комнатам.
Весь вечер мысли о Чонгуке меня не тревожили, но в ванной, куда я заглянула, чтобы освежиться, воспоминания вернулись, погребли под собой лавиной, и я долго стояла у раковины, наблюдая за тем, как вода из открытого крана стекает в сток. И пока я так стояла в оцепенении, пытаясь справиться с эмоциями, за дверью, в спальне, раздался шум. В моей комнате кто-то был.
Наверное, матушка принесла свежие полотенца или Розанна заглянула попросить ночное зелье для кожи. Выключив воду, я открыла дверь и застыла на пороге с отвисшей челюстью. На моей кровати сидела незнакомая брюнетка. От ее лба поднимались, загибаясь назад, белые рога.
Губы-вишни, ресницы-опахала, надменный взгляд. Рога. Я тут же поняла, кто моя гостья, хотя ни разу не видела невесту Чонгука. Но она оказалась в точности такой, какой ее нарисовало мое воображение. Жгучая брюнетка, исполненная презрения к обычным смертным.
При виде меня Дженни поднялась с кровати и оправила одежду - длинное алое платье с неприличным разрезом, в котором мелькали стройные ноги в черных колготках. Ее бледные щеки горели нездоровым румянцем. Я знала, как выглядит румянец, возникающий от смущения, но это был не он. То была краска злости, крайней степени возмущения, когда кровь приливает к лицу неровными пятнами.
При всем желании я не могла не сравнивать себя с невестой Чонгука. Наверное, это инстинкт: любая женщина при виде соперницы начинает невольно оценивать ее и свои шансы привлечь понравившегося мужчину.
Пришлось с досадой признать: на фоне этой яркой рогатой барышни я моль бледная. Дженни была не просто красива - она ослепляла своей красотой. В ней идеальным было все: округлая грудь, выпирающая из декольте, ноги от ушей, талия узкая настолько, что можно заподозрить под платьем наличие корсета. И это только фигура. А лицо! Вы бы видели ее лицо! Губы пухлые ровно до такой степени, чтобы это смотрелось соблазнительно, а не вульгарно, глаза большие и густо обрамленные ресницами, высокие скулы как произведение искусства. Аж расплакаться захотелось от понимания, насколько я ей проигрываю во внешности.
Ни один мужчина в здравом уме не уйдет от подобной красотки. Даже рога не портили образ Дженни, хотя и выглядели немного чужеродно из-за того, что ярко контрастировали с угольно-черными волосами на голове.
В общем, хватило одного взгляда на невесту Чонгука, чтобы полностью осознать тщетность собственных надежд.
Но что эта рогатая фифа забыла в доме моих родителей? И как она смогла обойти защиту?
Ах да. Защита то была от конкретного демона, а не от всех.
- Чем обязана? - спросила я, испытывая запредельную неловкость и столь же запредельное желание как можно скорее избавиться от непрошенной гостьи.
- Так вот ты какая, - Дженни смотрела на меня с чувством превосходства, сверху вниз, как на противное насекомое у своих ног, и брезгливо кривила губы. - И что он в тебе нашел?
- Кто? Чонгук?
Так ничего и не нашел. Зря Дженни ревновала. Я ведь была всего лишь дипломной работой ее жениха. При такой невесте только дурак станет поглядывать на сторону.
- Невзрачная, бледная, никакая, - принялась перечислять мои достоинства эта демоническая лосиха.
- Эй, я бы попросила! - задохнулась я от негодования. - Вы, между прочим, в гостях. Имейте уважение к хозяйке дома. И я не бледная. Просто не накрашенная.
И чего она на меня взъелась? Зачем приперлась? Ясно же, что ничего у нас с Чонгуком нет.
Но демоница этого, похоже, не понимала, она так и говорила, зло прищурив свои большущие черные глазищи:
- Не понимаю. Не понимаю! Ты же... обычная человечка.
И столько презрения было в этом слове, столько гадливости, что сразу стало ясно, что жители темной империи думают о фаберцах.
- Признайся! Чем опоила его? Каким зельем напичкала?
- В смысле? - опешила я. - Никаким.
- Врешь! - взвизгнула Дженни, и с кончиков ее белоснежных рогов сорвались снопы золотистых искр. - Не мог Чонгук влюбиться в тебя сам, без магического воздействия.
Вот же ревнивица! Такая красивая и с такой низкой самооценкой. На каждом шагу соперницы мерещатся.
- Да не влюбился он в меня. Я была его заданием, поэтому мы проводили много времени вместе, - сказала, а сердце сжалось от воспоминаний о чужом обмане. Я даже ладонь приложила к груди в безотчетной попытке облегчить проснувшуюся под ребрами ноющую боль.
Эх, Чонгук, Чонгук. Не демон ты, а козел крылатый. Вот бывают крылатые кони, а бывают демонические крылатые козлы.
Я шмыгнула носом.
- Влюбился, - капризным тоном возразила Дженни. - В голове не укладывается, как можно было все бросить ради такой невзрачной девки, как ты.
Что?
Сердце перестало ныть, вместо этого оно загрохотало как ненормальное.
Все бросить? Ради... меня?
- Учебу, семью, - Дженни принялась загибать пальцы, перечисляя, - блестящую карьеру министра, невесту с почти стопроцентной совместимостью.
Подождите... Он бросил невесту? То есть он и эта красотка больше не вместе?
- Ты знала, что у нас с Чонгуком совместимость семьдесят восемь процентов? - Длинный черный ноготь ткнулся мне в грудь. - Знала?
Растерянная, я помотала головой.
То, что говорила демоница... Это не могло быть правдой.
Я не верила, не осмеливалась поверить, отмахивалась от надежды, как от назойливой мухи, страшась новой боли и разочарования. Дженни что-то напутала. Она ошиблась. Чонгук оставил Модракс не ради меня, а потому что... Да, потому что ненавидел его всей душой. Так он и сказал в последнюю нашу встречу: «Ненавижу его всей душой. Не хочу возвращаться обратно».
- Такая высокая совместимость, как у нас, означает, что мы можем произвести на свет очень сильное потомство, - тем временем продолжала Дженни, не замечая моих душевных метаний. - Наши с Чонгуком дети могли бы стать идеальными демонами, демонами, у которых есть и рога, и крылья, а не что-то одно из этого. Но он взял и отказался от возможности стать отцом совершенного ребенка, ребенка-гения, ребенка, который объединит в себе могущество обоих демонических кланов. Из-за тебя! - Ее черные глаза полыхнули ненавистью.
- Он просто не любит Модракс, - возразила я слабым, неуверенным голосом. - Климат у вас, наверное, не очень.
- Идиотка! Признавайся, каким зельем его опоила?
Я смотрела на Дженни, на эту сногсшибательную красавицу, чье лицо сейчас было перекошено от гнева, и все думала о том, что Чонгук ее оставил. Невесту, совместимую с ним на восемьдесят процентов.
Дженни была уверена, что ее жених ушел ко мне. Возможно ли, что эта ее уверенность на чем-то основывалась? На каком-то особом знании? Что, если ревность демоницы вовсе не беспочвенна?
Чонгук ведь действительно явился ко мне в академию для разговора. Вряд ли его замучила совесть и поэтому он решил открыть мне правду. Тогда какую он преследовал цель? Зачем ему, прожженному цинику, понадобилось объясняться со мной? Что он собирался сказать, прежде чем нашу беседу прервали? А вдруг я не зря ждала от него признания?
Вспомнились слова Чэён, напророчившей мне могущественного супруга, и в груди слово вспыхнуло солнце - яркий сгусток тепла и света.
- Ничего, долго это не продлится, - Дженни кивнула, как бы соглашаясь сама с собой. - Чонгук обязательно одумается и поймет, на какое убожество меня променял.
Он бросил ее. Бросил эту нереальную красавицу. Ради меня! Бледной моли. Серой мышки. Бывшей неудачницы. Тяжелого случая.
Выбрал не свою невесту, которая могла родить ему идеального демоненка с рогами и крыльями - обычную человечку.
Почему?
Потому что любовь!
- Ты просто ничтожество, - выплюнула Дженни, а я улыбнулась ей, чувствуя себе невыразимо счастливой.
Улыбка буквально приклеилась к моим губам, из груди наружу рвался радостный смех, и я решила не сдерживаться, прикрыла рот ладошкой и довольно хихикнула.
Любит! Он меня любит!
А потом бросилась опешившей, изумленной Дженни на шею со словами:
- Спасибо! Спасибо! Ты так мне помогла.
Невеста Чонгука и правда оказала мне неоценимую услугу - открыла глаза на истинное положение вещей.
Комментарии