Озвучивание не поддерживается в этом браузере
2
Моя одежда! Что с ней? Платье и мантия расползались на клочья дыма и таяли в воздухе, открывая все больше обнаженного тела. Моего тела. Голого!
Какие свои сильные стороны вы решили показать? Мне.
На столе рядом с котлом сидел на пушистой жопе засранец Злобнокусь и показывал мне оттопыренный палец с острым когтем.
Не просто произведешь впечатление. После этого урока твой возлюбленный запомнит тебя навсегда.
И правда, такой грандиозный позор вовек не забыть!
Из аудитории я вылетела стрелой под громкий хохот адептов — заметила, что происходит, и тут же рванула к выходу, пока еще не все платье на мне растаяло. Прижимая руки к груди, я как могла пыталась удержать расползающуюся ткань, но та дымом просачивалась сквозь пальцы и растворялась в воздухе.
Проклятый Злобнокусь! Предатель хвостатый! Никогда тебе этого не прощу. Только попадись мне — все усы повыдергиваю.
Какое дикое унижение! А самое унизительное во всем этом унижении, прямо вишенка на торте, — трусы. Мои застиранные, потерявшие виды трусы в зеленый горошек. И надо было надеть их именно сегодня. Ящики комода ломятся от новенького кружевного белья, а в самый ответственный момент на мне оказываются бабушкины панталоны. И все их видят. Все! И профессор Мин тоже.
Радуйся, Лиса, что трусы на тебе вообще есть, что не исчезли вместе с платьем, иначе бежала бы сейчас по коридорам академии абсолютно голая. Лучше какие-никакие трусы, пусть в горошек, пусть леопардовые с начесом, чем вообще никаких. В любой ситуации надо искать положительные стороны.
Вот только не искались они, эти положительные стороны. Перед глазами все стояло лицо Мин Юнги. Он даже очки надел, чтобы лучше видеть, какой сюрприз ему приготовила тихоня Лиса Манобан. И сюрприз, стоит признать, удался на славу — гладко выбритая челюсть профессора встретилась со столом.
После этого урока твой возлюбленный запомнит тебя навсегда.
Потеряв лифчик, я решила ускорить бег. Даром что ночь на дворе, в коридорах полно народа: «Солнце» ведь наше «Черное» и студенты все сплошные совы да переученные бывшие жаворонки. Бегу, несусь, руками закрываю грудь и другие интересные части тела, одежда на мне тает, аки прошлогодний снег, а у адептов, мимо которых я пролетаю, глаза на лоб лезут.
Дверь! А вот и она, родненькая, родимая, драгоценная дверь в мою спальню.
Забежав в комнату, я тут же кинулась к шкафу. Скорее прикрыть непотребства, избавиться от неприятного чувства уязвимости.
— Эй, ты что, ходила на лекцию в таком виде? Эй, ты что, плачешь? Эй, что случилось?
Нигде покоя нет. Моя соседка по спальне Ким Джису или, как ее тут прозвали, Джи, по обыкновению, прогуливала занятия. А еще она была главной сплетницей «Черного солнца», а еще — любительницей поработать жилеткой для слез. Вот только вся любопытная информация, которую вместе со слезами на нее изливали страдалицы, на следующий день становилась достоянием общественности. Так что нет, увольте. Пойду-ка я, пожалуй, пострадаю в одиночестве. Молча. В укромном уголке. Подальше от посторонних глаз.
— Эй, ты куда? Эй, может, тебе помочь чем-то надо? Например, выслушать?
Поздно. Дверь захлопнулась за моей спиной, и я побежала, на этот раз, слава богу, одетая, в парк рядом с академией — орошать землю слезами.
Подходящее дерево, к счастью, обнаружилось быстро — черное, раскидистое, полностью сбросившее листву, оно возвышалось на краю оврага в полукилометре от «Черного солнца». Под ним я и устроилась, чтобы всецело, без остатка предаться своему горю.
Они смеялись надо мной. Вся группа. Все шестнадцать человек. Ржали, как кони, и показывали на меня пальцами. Особенно девчонки. Те просто угорали, полные злорадного ликования.
Порыв осеннего ветра окатил прохладой лицо, влажное от слез и горящее от стыда. За спиной вдалеке горели окна готического замка с бесчисленными башенками и шпилями. Восьмикрылый дракон снова вытянул шею и распахнул зубастую пасть, чтобы позвать адептов на занятия. Что там у меня после зельеварения? Зеркала и иллюзии? И ты, Лиса Манобан, не пойдешь? Пропустишь лекцию акулы Айлин, самой злобной мегеры «Черного солнца», люто ненавидящей прогульщиков?
Не пойду. А как после случившегося показаться однокурсникам на глаза? Они же шептаться будут. И пялиться. Сегодня надо мной смеялась моя группа, завтра станет смеяться поток, а послезавтра — вся академия. Слухи разлетаются быстро. Скоро любопытные взгляды будут липнуть ко мне в каждом классе и коридоре, как ноябрьская грязь к ботинкам.
Я посмотрела на свои ботинки, безнадежно испорченные, облепленные влажной землей, и расплакалась еще горше. Так оконфузиться перед профессором Мином!
Я покажу. Покажу свои сильные стороны. Вам.
Перед лицом внезапно замаячил черный платок. Явно Злобнокусь явился молить о прощении — вон флагом трясет, о перемирии просит. И пусть флаг не белый и вообще не флаг, намерения паскудного кошака кристально ясны: раскаялся, гаденыш, пришел подлизаться и разжалобить хозяйку.
— Ты! Тварь блохастая! — закричала я, яростно хватая платок и разворачиваясь. — Сейчас я эту тряпку тебе в пасть затолкаю.
Ой.
Опершись плечом о древесный ствол, на меня сверху вниз взирал сам Чонгук де Чон, демон, прибывший к нам из Модракса по программе студенческого обмена. Безумно красивый и загадочный тип, о котором вот уже неделю сплетничала вся академия.
«Демоны опасны, — раздался в голове замогильный голос ректора. — С ними лучше не связываться. Любое неосторожное слово способно их оскорбить, и тогда пиши пропало. Мой вам совет — держитесь от новенького подальше».
Демоны опасны, держитесь подальше… А я только что пригрозила затолкать носовой платок демону в глотку. Ай да я! И это, кстати, был наш первый за все время разговор.
— Чудесный вечер, не находите? — Пытаясь исправить ситуацию, я растянула губы в улыбке, но тут же не удержалась и некультурно шмыгнула носом.
Черная бровь Чонгука де Чона, и без того иронично приподнятая, поползла выше, изогнулась сильнее.
— Отличная ночь, — согласился демон. — Полная незабываемых зрелищ.
Он намекал на?..
Тоже ведь видел, как я выпила зелье и платье на мне…
Я неосознанно смяла в кулаке платок.
— Что тебе от меня надо?
В Бездну инстинкт самосохранения!
Демон фыркнул, к счастью, похоже, пребывая в благодушном настроении.
— Очень впечатлился вашими сильными сторонами, мисс Манобан. И, возможно, решил показать свои. Сильные стороны.
Ах, наглец! Думает, раз девица разделась при всем честном народе, так сразу гулящая, готовая всем без разбора показывать свои кх-м сильные стороны?
Я набрала полную грудь воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой, но негодник меня перебил:
— Вы чем-то возмущены, милейшая адептка?
Возмущена? Да я сейчас от негодования просто лопну!
Неуловимо улыбаясь, демон смотрел на меня из-под упавших на лицо черных волос и продолжал невозмутимо опираться плечом о дерево.
— Да как… да почему… Да с какой стати вы решили, что мне интересны ваши… ваши сильные стороны?
Чонгук де Чон картинно нахмурился, затем пронзил меня острым взглядом, при этом на дне его черных глаз бесы разводили костры.
— Говоря о сильных сторонах, моих и своих, вы имели в виду?.. Ох, Хаос и Первородная тьма, какая же вы, адептка Манобан, невыносимо пошлая. Подумать о таком. Ай-яй-яй, — он покачал в воздухе указательным пальцем, увенчанным длинным острым ногтем черного цвета. Да каким там ногтем — настоящим когтем. — Речь шла о достоинствах. Специально для вас уточню, не телесных.
От унижения у меня запылали щеки. Так я и поверила. Нашел дурочку, господин демон. Сам намекнул, а я пошлая?
— Ваши нетелесные достоинства мне тем более не интересны, — заявила я с гордым видом, но, услышав короткий смешок, поняла свою оплошность. Прикусить бы тебе язык, Лиса, от греха подальше.
Чонгук де Чон, ослепительно красивый в свете полной луны, смотрел на меня, выгнув бровь, и иронически улыбался. Черные волосы, черные глаза, черные рубашка и брюки, черная мантия и ботинки, черные когти слишком длинные для мужчины, но, очевидно, не для демона. И белая-белая кожа.
— И все же прошу выслушать мое предложение. Есть вероятность, что оно вас заинтересует.
Предложение? Чонгук де Чон, этот инфернальный красавчик, в которого как пить дать уже успела влюбиться половина девиц из группы, делает мне какое-то предложение?
— Исключительно пристойное, — заверил наглец и подразнил: — Или пристойное предложение вам тем более не интересно?
«А главное, помните, — опять пролез в мысли голос ректора, — не заключайте с демонами никаких соглашений, не ввязывайтесь в споры, не принимайте подарков. Вас обведут вокруг пальца, как последних простофиль».
— Что за предложение?
Ну любопытно же! Я только спрошу.
— Взаимовыгодное, — еще шире расплылся в улыбке де Чон и наконец отлип от дерева, под которым я сидела. Он наклонялся ко мне — наклонялся и наклонялся, целую вечность, — сверкая черными, непроницаемыми глазами. Теперь я заметила, что, помимо длинных острых когтей, у него имеются не менее длинные и острые клыки, не чета обычным человеческим резцам.
Демон. Истинный демон. Еще и свет луны бьет в спину.
И вот я уже вся обратилась в слух, подобралась в предвкушении, загорелась любопытством, готовясь узнать, что такого заманчивого вздумал предложить мне, простой смертной, этот представитель самой таинственной и опасной расы в мире. Но неожиданно где-то внизу раздалось пронзительное громкое: «Мяу!»
Злобнокусь! Шерстяной виновник моего грандиозного позора выгибал черную спину и — только поглядите на него! — настойчиво терся о ноги демона. А как же: «Загрызу любого, кто к тебе приблизится»? Пустозвон мохнатый.
— А кто это у нас такой симпатичный? — умилился де Чон и присел на корточки, чтобы взять кота в руки, как вдруг…
— Гори в аду! — басом охрипшего матроса заорал фамильяр, прыгнув на демона с выпущенными когтями.
Отвлекал внимание, значит. Хотел ослабить бдительность противника, чтобы тяпнуть в подходящий момент.
— Возвращайся туда, откуда пришел, тварь! — вопил кот низким человеческим голосом и пытался достать неугодного когтями. — Это моя ведьма! Никому не отдам!
— Ух, какой! — восхитился де Чон и насильно уложил злобного рычащего зверя вдоль своего предплечья. Зверь не преминул тут же вгрызться в подставленную руку.
— Моя! Моя! Не пометил — не трогай. Я пометил, а ты?
Демон продолжал ловко удерживать извивающегося и шипящего кота и даже не поморщился, когда последний пропорол рукав его мантии насквозь.
— У нас в Модраксе, чем свирепее зверушка, тем лучше. Что это за кот, если он никого не дерет и не кусает?
— Дай только время, и я доберусь до твоего поганого сердца и вырву его из груди!
— Совершенно очаровательное создание, — улыбнулся демон, ласково поглаживая рычащее животное по спине. — Но давайте вернемся к разговору. Мое предложение…
— В задницу его себе засунь! Да поглубже! — заорал кот.
— …вам понравится.
— Тебе тоже понравится! — не унимался фамильяр. — Главное, поглубже засовывай.
— Тихо, Кусик, замолчи. Хочу послушать, что мистер демон скажет.
Мистер демон не стал ходить вокруг да около. Опустив кота на землю, он произнес, тихо и вкрадчиво, настоящим демоническим тоном — таким исчадия тьмы предлагают человеку продать бессмертную душу за желание:
— Есть у вас, очаровательная мисс Манобан, то, что мне нужно. Поделитесь — и я направлю все свое беспредельное могущество на то, чтобы помочь вам в достижении ваших мелких женских целей.
Ну-у-у, поня-а-атно…
— Душу не продам, — заявила я, как отрезала.
— Тьма с вами, мисс Манобан, — возмутился Чонгук де Чон. — Какая душа? Где вы начитались о демонах таких страшилок? За кого вы нас принимаете?
— За наглых выскочек, мяу, тянущих свои загребущие лапы к чужим ведьмам, — прошипел Злобнокусь с земли, прежде чем с упоением впиться зубами и когтями в чужую ногу.
Опустив голову, демон с досадой посмотрел на грызущего его ногу кота, попытался отдернуть испорченную штанину, но, осознав всю тщетность своих стараний, вернулся к разговору:
— Не нужна мне ваша душа. Что бы я с ней стал делать?
«Кто ж вас, крылатых извращенцев, знает», — подумала я, а вслух сказала:
— Чего тогда вы от меня хотите?
Охваченная любопытством, я затаила дыхание. Что могло понадобиться от ведьмы-третьекурсницы такому сильному магу, как де Чон? Он ведь не просто темный колдун, как все адепты и преподаватели «Черного солнца», а представитель самой таинственной и опасной расы на земле.
Очень-очень хотелось узнать, что такого во мне особенного. В академии полно девиц, более красивых, более умных и талантливых, чем я — взять хотя бы мою сестрицу Розанну — но демон отчего-то заинтересовался именно мной, даже занятия пропустил ради этого разговора.
Для меня, серой мышки, это было как бальзам на душу. Невероятный красавчик, загадочный тип, самый обсуждаемый адепт «Черного солнца», личность которого наверняка занимала воображение всех юных ведьмочек академии, что-то хотел от меня. От меня! Не от них! Он подошел не к Розанне, первой спортсменке и красавице факультета Иллюзий, не к Кан Хеджи, самой популярной девице на моем потоке. Ко мне! Серой серости. Тихоне, чье имя не все парни из группы помнят.
Даже собственная обещанная выгода отступила на задний план. Я не спросила, о каких таких женских целях толкует де Чон, в чем собирается мне помогать, используя, как он выразился, свое беспредельное демоническое могущество. Я хотела знать, в чем состоит его интерес, что есть во мне и чего нет в других девушках.
— Не секрет, что климат Фаберии плохо влияет на самочувствие демонов, — сокрушенно покачал головой представитель упомянутой темной братии, а я удивленно вскинула брови.
Для кого не секрет? Модракс — империя чрезвычайно закрытая. Мы, фаберцы, о демонах почти ничего не знаем.
— Ну-у, у нас и правда бывает ветрено. Особенно осенью. Простужаетесь, да? Привыкли к теплу? — Я с неодобрением окинула взглядом мантию Чонгука, тонкую, да еще и легкомысленно расстегнутую на груди. О чем он думает, разгуливая по улице почти голым, раз так слаб здоровьем?
— Да при чем здесь ветер? — взмахнул рукой де Чон, словно отогнав невидимых насекомых. — Дело в особых магических потоках, которые курсируют над вашими землями.
— И? — я не очень понимала, к чему он клонит.
— Они, — он опустил голос до шепота и наклонился к самому моему уху, будто собирался сказать что-то тайное или неприличное, — вытягивают из нас силы.
— О. — Мой рот округлился.
— Теперь вы знаете мою самую страшную тайну, мисс Манобан, — разогнулся де Чон.
Я напряглась. Уж больно зловеще прозвучали его слова.
— А раз вы ее знаете, — продолжил он, сверкнув во мраке черными глазами, — мою тайну, то должны…
— Умереть! — ахнула я, прижав ладони к груди.
— … помочь мне, — закончил демон.
Уф, прямо от сердца отлегло.
— Не верь ему! — мяукнул кот, устав грызть ноги соперника. — Этот рогатый пудрит тебе мозги.
Фыркнув, Чонгук де Чон небрежным жестом пригладил волосы на голове, лишенной даже намека на рога.
— Он, мяу, залезть к тебе в постель хочет. Там тепло и мягко, уж я-то знаю. Вот и он хочет. Туда. Где тепло и мягко. На мое место метит, под теплым боком. Точно-точно. Сначала хозяйку мою отберет, гад, потом подстилку в углу рядом с дверью, а потом и на лоток с когтеточкой позарится. Видали мы таких. Гони его лохматой метлой взашей, в далекие дали.
— Цыц, — шикнула я на хвостатого нарушителя спокойствия. — Сама разберусь.
Ага, погоню, лохматой метлой. Единственного красивого парня, за два года обратившего на меня внимание. Впервые за восемнадцать лет кто-то выделил меня из толпы, а я его взашей? Держи карман шире.
— И как я могу вам помочь?
— Напитать своей силой, конечно. Регулярно, ежедневно напитывать меня своей силой. Не беспокойтесь, мисс Манобан, для вашего здоровья это неопасно.
— Точно в постель хочет. — Кусик угрожающе выгнул спину.
— И каким образом… напитывать?
Уголки демонических губ дрогнули в намеке на улыбку.
— Вам понравится, мисс Манобан. Обещаю.
От этого «обещаю», произнесенного низким мужским голосом с легкой хрипотцой по спине до самого копчика побежали мурашки.
— А в благодарность, — опять этот вкрадчивый, волнующий тон, — в благодарность я помогу вам вскрыть голову одному суровому профессору.
— Вскрыть?
— Ох, простите, вскружить. Конечно же, вскружить, — хитро прищурился демон. — Помогу вам вскружить голову одному суровому профессору, которому вы с такой охотой демонстрировали свои сильные стороны.
Опять он за свое. Дались ему эти сильные стороны.
— Вы же, насколько я успел заметить, дышите к нему несколько неровно.
К профессору Мину?
Я зарделась, опустив взгляд.
— Вот и славно, — Чонгук де Чон улыбнулся, но в его улыбке мне почудилось что-то хищное, даже злое.
— Но с чего вы решили, что сумеете помочь мне…
— Соблазнить столетнего мага с плохими зубами и намечающейся лысиной?
Я возмущенно вскинулась:
— Нет у него лысины и зубы в полном порядке!
— Да, да, — не стал спорить демон. — Это я, разумеется, от зависти сказал. Итак, с чего решил, что смогу помочь? Я мужчина и знаю, что заставляет наши мужские сердца биться быстрее. Могу дать пару дельных советов.
Я задумалась, покусывая нижнюю губу. Внимание такой популярной персоны, как Чонгук де Чон, невероятно льстило моему неизбалованному самолюбию. Из всех адепток академии для помощи он выбрал меня. Приятно было чувствовать себя исключительной.
— Ну что, вы согласны?
— Соглас… — хотела ответить я, но тут взгляд упал вниз.
Пока мы беззаботно болтали, мой блохастый ужас на крыльях ночи, гроза мышей и повелитель лотков пристроился рядом с ногой демона, словно та была деревом, и уже демонстративно, по-собачьи поднял заднюю лапу, намереваясь совершить святотатство.
— Кусик! Фу! Нет!
Поздно.
— Кошачья мстя страшна и мокра, — пропел довольный собой Злобнокусь.
Комментарии