Озвучивание не поддерживается в этом браузере
4
Будучи приличной девушкой, я не согласилась остаться с Чонгуком наедине в его комнате — пригласила демона в свою. Моя соседка, Джи, как раз укатила по делам в ближайший городок за дубовым лесом и прихватила с собой Злобнокуся, так что до вечера спальня оказалась в полном моем распоряжении.
— Заходи, — открыла я дверь, пропуская демона внутрь. — И…
— Чувствуй себя, как дома?
— Веди себя прилично.
— Не радушная ты хозяйка, однако, мисс Манобан, — фыркнул гость и осмотрелся по сторонам. — А у тебя тут вполне уютно.
Не знаю, что уютного он увидел в комнате три на четыре метра с голыми каменными стенами и таким же голым каменным полом, но, возможно, у прислужников тьмы свои особые представления об уюте. Я вот нашу с Ким спальню не находила симпатичной ни разу. Здесь даже мебели почти не было: две простые койки у противоположных стен да шкаф, в который помещалась только половина наших нарядов. Не девичья комната, а монашеская келья. Еще окно это готическое, из которого внутрь проникал в основном не свет, а сквозняк.
— Итак, приступим к делу, — сказал де Чон, остановившись возле упомянутого окна и любуясь бледным солнечным диском в клубах тумана. — Как я уже говорил, плата вперед.
— А может там платить не за что? — заупрямилась я. —Может, твои советы гроша ломаного не стоят?
Демон обернулся. Теперь, когда окно оказалось у него за спиной, его высокая темная фигура, заслонившая свет, стала выглядеть еще более зловещей.
— Гроша ломаного они не стоят — они стоят твоей целебной силы. Ты же ею со мной поделишься? А, мисс Манобан?
Он шагнул вперед, ко мне, медленно поднял руки, и я увидела, как длинные пальцы с острыми черными ногтями принялись ловко и быстро освобождать пуговицы рубашки из петель.
— Ты что, раздеваешься? — У меня глаза полезли на лоб.
— Как видишь.
— За-зачем? — начала я заикаться.
— А какие есть предположения?
— Тебе стало эм… душно? — на всякий случай я попятилась к выходу.
Полы рубашки распахнулись, обнажив гладкую мускулистую грудь и рельефный живот с дорожкой темных волос, убегающей за пояс брюк.
— Другие варианты? — Чонгук де Чон ухмыльнулся краем рта, и я сделала еще два шага назад, пока не распласталась спиной по закрытой двери.
«Напитать меня силой…»
«Сделать это лучше в интимной обстановке…»
«Тебе понравится. Обещаю…»
Вчерашние слова обрели новый пугающий смысл, и в панике я предупредила:
— Буду кричать.
— Если тебе так хочется, — демон подошел ближе.
— Стой! — я вытянула вперед открытую ладонь. — Клянусь, я закричу и перебужу всю академию.
— Как считаешь нужным, но, — он задумчиво коснулся своего подбородка, — могу я поинтересоваться причинами?
Он что, совсем ку-ку? Не понимает?
— Ты… ты…ты разделся! — Заведя руку за спину, я попыталась нащупать дверную ручку. — Ты… ты голый! Ну, почти. — Я кивнула на полоску обнаженной груди между полами расстегнутой рубашки.
— Так ты от восторга собралась кричать? — По губам демона растеклась самодовольная улыбка. — Признаю, каюсь, неотразим.
— Дурачок что ли? — возмутилась я и постучала себе по голове, прозрачно намекая, что думаю о его умственных способностях. — Отразим или нет, это не дает тебе права меня насиловать!
— Что, прости? — Чонгук де Чон вскинул брови. — Что не дает право делать?
— Наси… — я запнулась, вдруг сообразив, что в моих поспешных выводах, похоже, что-то не так, и добавила тихо, куда менее уверенно: —…ловать. Насиловать. Меня.
Брови демоны поднялись еще на полсантиметра выше, в глазах зажглось насмешливое выражение.
— Какая потрясающая самоуверенность, мисс Манобан! — воскликнул де Чон и дважды ударил в ладони в оскорбительной пародии на аплодисменты. — Я восхищен, нет, право, восхищен твоим самомнением. Ответь, я сильно тебя расстрою, если скажу, что мои намерения в отношении твоей персоны были исключительно невинны?
Я ошиблась? Он не собирался…
Облегчение смешалось с жутким стыдом.
О, единый, дай мне провалиться сквозь землю! Вот прямо сейчас, в эту самую минуту. Удружи, а?
На моем лице, наверное, можно было поджарить яичницу — так горели щеки.
— Зачем тогда разделся? — смущенно отвела я взгляд.
— Так душно же, — с улыбкой передразнил Чонгук.
Нет, этот демон невыносим!
Некоторое время мы стояли друг напротив друга в напряженном молчании. Я разглядывала остроносые туфли демона, черные, кожаные, начищенные до зеркального блеска. Что разглядывал Чонгук, оставалось только гадать. Наконец он сказал:
— Дорогая, мисс Манобан, предлагаю забыть об этом неловком моменте и вернуться к нашим баранам.
Забыть — это хорошо. Это я с радостью. Лучше сделать вид, будто ничего не было, чем служить объектом для насмешек. Это же надо так опростоволоситься.
— Давай уже, расскажи, как напитать тебя силой, — я охотно ухватилась за возможность сменить тему.
— Сейчас я прикоснусь к тебе, — вкрадчивым голосом предупредил демон, — а ты не станешь кричать и звать на помощь, договорились? Ничего страшного не случится.
Дождавшись неуверенного кивка, он, как и обещал, прикоснулся к моим рукам, затем прижал их раскрытыми ладонями к своей голой выпуклой груди.
Он прижал их к своей груди! Голой!
Я почувствовала биение его сердца. Кожа демона была холодной и упругой, мышцы — твердыми и напряженными. Если сдвинуть руки чуть ниже, основанием ладони можно было задеть…
Не смей думать об этом, Лиса Манобан! Ты влюблена в профессора Мина.
— А теперь повторяй за мной, — сказал этот потрясающий красавчик, которого я сейчас лапала за грудь.
Желая скорее покончить с неловким ритуалом, я приготовилась повторять за Чонгуком каждое слово, но вдруг услышала:
— Возьми меня.
— Что? Взять? За что тебя взять?
— Не за что, а возьми меня, — поправил Чонгук самым серьезным тоном без малейшего намека на игривость. — Повторяй.
— Это заклинание?
— Конечно, заклинание. За кого ты меня принимаешь? Говори, ну! Возьми меня.
— Может, возьми мою силу? — робко предположила я.
— Мне виднее, как надо, — нахмурился демон. — Повторяй.
С огромным трудом мне удалось выдавить из себя эту двусмысленную фразу.
— Возьми меня, — тихо шепнула я, глядя в сторону.
— Проникновеннее! — потребовал Чонгук. — Больше эмоций! Больше чувств!
— Возьми меня, — сказала я чуть громче, покраснев до самых корней волос. Надо же, какое странное заклинание.
И опять демон остался недоволен.
— Что ты там мямлишь? Это никуда не годится. Убедительнее, пожалуйста.
— Возьми меня.
Боги, какой позор! Хорошо, что никто этого не видит.
— Не слышу! Громче, увереннее!
— Возьми меня!
— Не берется. Больше страсти, больше экспрессии!
В свое следующее восклицание я вложила всю душу, все чувства, все горячее, отчаянное желание поскорее покончить с неприятной обязанностью.
Пылко, с жаром я прокричала:
— Возьми меня, Чонгук! Возьми меня всю!
— Ой! — раздалось со стороны двери, и я, держащая Чонгука за голую грудь, в ужасе обернулась на голос.
На пороге стояла моя соседка по комнате, главная сплетница «Черного солнца», и огромными круглыми глазами таращилась на происходящее.
— Я помешала, да? Простите. Я ничего не видела. — Она демонстративно прикрыла лицо ладонью. — Ничего-ничего не видела. И тем более не слышала. Пойду, пожалуй, прогуляюсь. А вы это, продолжайте. Обещаю, что никому не скажу ни слова.
Дверь с шумом захлопнулась. Раздался быстрый затихающий топот.
Не скажет. Ни слова. Джи. Как же! Да она прямо сейчас понеслась выбалтывать увиденное каждой адептке в радиусе километра. Как я лапала полуголого парня и умоляла его…
Возьми меня, Чонгук! Возьми меня всю!
О боги…
— Знаешь, — задумчиво произнес демон. — Кажется, я напутал текст заклинания. Надо было говорить: «Великая Калиста, сестра Хаоса и мать Первозданной Тьмы, позволь передать часть моей силы твоему слуге Чонгуку де Чону из…» — Он осекся, заметив, как я сжала кулаки в ярости. — Ну, и чего ты злишься? Подумаешь, переставил пару слов местами.
Чего я злюсь? Чего злюсь!
— Да теперь ты, болван крылатый, все будут думать, что я, что мы с тобой… Ар-р-р! — в бешенстве я топнула ногой.
— Спишь? — флегматично уточнил демон. — Так это же хорошо.
— Серьезно? Что тут хорошего? Все будут считать меня… — я запнулась, подбирая слово, и выдохнула одновременно с демоном:
— Легкомыслен…
— Шалавой. Ой, прости. Легкомысленной. Тем не менее это хорошо. Для нашего плана. Теперь твой профессор будет тебя ревновать.
— Как он будет ревновать, если даже в меня не влюблен?
— Ну что ты как маленькая, Манобан. Конкуренция пробуждает в мужчине азарт охотника. Если вокруг девицы вьется толпа поклонников, значит, что-то в этой девице есть. Значит, нужно присмотреться к этой девице внимательнее.
— Я не хочу, чтобы меня считали ш-ш-шлю, шлю.. шлю, ш-ш-шал-л, шал…л-лав…в-в..вл-л-вл… шалуньей.
— Какая же ты неженка, Манобан. Думаешь только о себе. Меня теперь по твоей милости тоже, между прочим, считают шалуном. А я, заметь, не жалуюсь. В отличие от некоторых.
Ах этот демон! Придушила бы голыми руками!
— Это не одно и то же. Ты мужчина. Тебе… шалуном быть можно, а мне нет. Ты меня скомпрометировал.
— О, Хаос, какие длинные и страшные слова ты знаешь. Скомпрометировал.
— Скомпрометировал и теперь обязан…
— Жениться?
— Извиниться!
Возбужденные спором, мы смотрели друг на друга в упор, секунду, две, три, затем Чонгук картинным жестом поднес ладонь ко лбу, видимо, изображая глубокое раскаяние.
— О простите, простите меня, дорогая мисс, мне так стыдно, так невыносимо стыдно за свое поведение.
Позер!
— Я страдаю и мысленно посыпаю голову пеплом. Позвольте загладить свою вину?
А вот это интересно!
Мгновение назад я кипела от гнева, но крылатый мерзавец сумел меня заинтриговать. Как всякая девушка, я любила, когда меня задаривали подарками или пытались задобрить другими способами.
— Позволяю, — разрешила я великодушно.
Загадочная улыбка тронула губы демона — улыбка, сулящая очередную каверзу. Заложив большие пальцы за пояс брюк, он покачался на каблуках своих начищенных до блеска остроносых туфель, затем шагнул вперед, чем сократил расстояние между нами до неприличного минимума.
— Позволяешь, — протянул он с до ужаса хитрым видом.
Тут то я и заподозрила неладное.
Но было поздно.
Чонгук двигался стремительно и неуловимо, как, вероятно, и полагалось демону. Я не успела сообразить, что происходит, не успела ни ахнуть от удивления, ни даже моргнуть, как его черные глаза оказались напротив моих, заслонив собой все окружающее пространство. Миг — и широкая мужская ладонь, зарывшись мне в волосы, накрыла затылок. Одно биение сердца — и мои губы были в плену чужих губ.
Поцелуй!
Он меня целует!
Ошеломленная этой мыслью и своим первым в жизни поцелуем, я застыла столбом, не двигаясь, даже не дыша, позволяя наглому захватчику творить с моим ртом все, что вздумается. А вздумалось ему многое, демон, укравший мой первый поцелуй, не терял времени даром. Придерживая мою голову, он творил со мной что-то невообразимое, что-то удивительное и волшебное, что-то такое, от чего по спине и плечам бежали волны сладко-щекотной дрожи.
Но вот мозги вернулись на место, первый ступор прошел, и я наконец вспомнила о том, что вообще-то приличная девушка. Приличные девушки не позволяют всяким красавчикам в расстегнутых рубашках распускать руки, а если и позволяют, то после обязательно отвешивают наглецам пощечину. Если разобраться, этим-то приличные девушки и отличаются от неприличных. Первые всегда возмущены поползновениями в свой адрес.
Во время поцелуя я упорно, изо всех сил пыталась заставить себя почувствовать негодование, ну хотя бы легкое недовольство, по крайней мере, не наслаждаться происходящим так откровенно.
«Надо его ударить, — думала я, плавясь от сладкой ласки — Сейчас ударю. Еще немного и точно. Через минуту. Нет, через две. О боги, как хорошо!»
— Да как ты смеешь! — взревела я, отталкивая от себя Чонгука. Затем демонстративно с брезгливым видом вытерла губы тыльной стороной ладони: — Фу!
— Много же времени тебе понадобилось, чтобы понять, что это фу, — рассмеялся демон, ничуть, даже самую малость не уязвленный моими словами. — Я целовал тебя минут пять, и все эти пять минут ты, вероятно, стояла и думала: «О, Тьма и Хаос, как же это противно, не буду его останавливать».
Проклятый демон попал в точку, и щеки загорелись от унижения.
— Я, я опешила. Оцепенела от шока.
— А стонала мне в рот тоже от шока? Или от отвращения? Да, должно быть, это был стон омерзения и брезгливости. А я и не сообразил. В следующий раз, Манобан, стони более понятно.
— Я не стонала!
Пощечина! Сейчас меня спасет только она.
Защищая свою честь, я прыгнула на демона, аки кошка, с занесенной для удара рукой, но в последний момент так и не смогла опустить ладонь на его гладко выбритую бледную щеку.
Самое обидное, что Чонгук даже не пытался увернуться или перехватить мое запястье, просто стоял и ждал, что я сделаю. А я не сделала ничего. Не решилась. Пожалела нахала.
— Казнь отменяется? — спросил он после небольшой паузы.
— Зачем ты меня поцеловал? — я опустила взгляд. Смотреть в бесстыжие черные глаза не было никаких сил.
А губы до сих пор покалывало, и так безумно хотелось прикоснуться к ним пальцами.
Мой первый поцелуй.
— Как зачем? — изумился Чонгук. — Ты сама потребовала, чтобы я извинился за плохое поведение и загладил вину.
После этих слов я не выдержала и все-таки вскинула голову, чтобы тут же узреть насмешливую ухмылку до ушей.
И наконец-то — наконец-то! — внутри проснулось долгожданное возмущение, которое и положено испытывать в таких случаях всем приличным девушкам.
— Да с чего? Да почему? Как такая мысль вообще пришла тебе в голову? С какой стати ты решил, будто я хочу, чтобы меня поцеловали?
— Ну-у, — протянул демон, поиграв бровями, — может, потому что ты проявляла недвусмысленный интерес к моему обнаженному телу?
— Когда это?
— Когда лапала меня за грудь.
— Что? Да ты же сам сказал мне это сделать!
— Отговорочки, Манобан.
Возмущение, которое долго не приходило, теперь готовилось захлестнуть меня, как волна цунами.
— Да ты, да я, да как ты смеешь!
— Я уже молчу о том, что ты мне при этом говорила, — демон многозначительно покачал головой, — как умоляла тебя взять.
Ар-р-р-р! Ну что за несносный, наглый, бесячий тип!
Комментарии