Глубже {18 глава}
Наспех закрыв за собой дверь и попутно стянув уже зимние ботинки,
Чимин тут же залетел в квартиру, выкрикивая излюбленное имя.
— Юнги! Юнги!
— Ну чего ты раскричался, котёнок? Я здесь, — ласковый голос и нежные объятия — это то, о чем так долго грезила омежья головушка.
— Я так скучал! — чиминовы губы жадно впились в тонкие и слегка искусанные губы альфы.
Юнги вмиг ответил на жаркий порыв со стороны юноши, завлекая его ротик в более глубокий поцелуй, попутно сминая упругие ягодицы омеги.
Полустон, вырвавшийся из чиминового ротика, стал зелёным светом для возбужденного альфы.
— Юнги... я так ску... скучал по тебе, — сквозь поцелуй, словно молитву, вновь и вновь вторил блондин, чувствуя на шее шершавый и влажный язык, что самовольно спускался ниже, пока альфа ловко скидывал лишние вещи со своего котёнка.
— Я тоже.
Вечность — столько времени нужно Чимину, чтобы насытиться ласками Юнги.
Столько времени нужно маленькому омеге, чтобы привыкнуть к животной грубости, когда хищные клыки впиваются в кожу, оставляя собственнические отметины.
Столько времени нужно возбужденному блондину, чтобы выйти из опьяняющего кофейного дурмана и осознать, что чужие руки ощупывают каждый позвонок, наглаживая поясницу и раздвигая упругие ягодицы.
—Юнги-я, прошу, войди в меня, — Чимин, облокатившийся о кухонный стол и соблазнительно двигающий своей задницей, тут же ощутил жгучую боль от увесистой ладони альфы.
— Котёнок, сначала нужно подготовиться, — Мин пошло провёл языком по ушной раковине, попутно сжимая омежьи бёдра.
Спустя минуту брюнет вернулся с тюбиком лубриканта, да, природная смазка омеги уже давно сочилась из пульсирующей дырочки, но Юнги боялся сделать больно и решил, что лучше потерпит, чем напугает своего котёнка.
— Ааах... как же хорошо, — Чимина трясло до одури, ведь влажный язык альфы прошёлся по его дырочке, пока тонкие пальцы мяли молочную кожу, оставляя на ней очередные фиолетовые бутоны.
Юнги ввёл сразу два пальца, улавливая несдержанный мальчишеский стон и ухмыляясь своим мыслям.
— Потерпи, мой сладкий, ещё немного...
А Чимин звезды считает. Перед чиминовыми глазками вселенные, одна за другой, взрываются. Омега уже совсем сдерживаться не может, кофейный ликёр чувствует всем своим телом, каждой клеточкой ощущает его.
— Юнги... иии... если... если не войдёшь в меня сейчас, я... ах... я сам...ааах... лично, изнасилую тебя...
— Мой мальчик мне угрожает? — лукаво произнёс альфа, стянув с себя лишнюю одежду и устроившись между мокрыми половинками, — я так давно не слышал твои стоны.
Прошептал Юнги в омежье ушко, обжигая его жаром и прижимаясь к широкой спине, на которой во всю играли мышцы, чувствуя напряжение и горячие губы на своей коже.
Одним рваным толчком альфа наполнил собою одурманенного Чимина. Одним толчком перенёс их в другую вселенную, где есть только два жаждущих тела и безумный животный секс. Где есть только альфа и омега.
— Ааааа... ааах, да... даааа... Ааааах... Юнги... Юнги... — стонал блондин, цепляясь ногтями за маленький стол, пока Мин вбивался в напряженное тело, попутно расцеловывая нежную и влажную шею, острые лопатки и выступающие позвонки.
Юнги было безбожно хорошо. Лишь хриплый гортанный стон выдавал истинные чувства альфы.
Юнги кайф ловил похлеще, чем от дури, что альфа сотни раз пробовал.
Какой же горячий, узкий и покорный омега был под ним. Именно под ним. Большего не хотелось. Только его. Только Чимина.
— Я... ах... я... я люблю тебя, Юнги... аааах... люблю тебя, боже... я так люблю тебя, Юнги! — сквозь слезы стонал и выкрикивал блондин, словно в бреду, хватаясь руками за стол, за руки альфы, за его темные локоны.
А толчки лишь усились. Нечто животное овладело Мином в тот момент, нечто свыше, запретное кричало о том, что этот омега только его.
Чимин принадлежит только Юнги, и никак иначе...
Как и Юнги, уже давно, принадлежит этому сладкому мальчику.
Только альфа не признается. Сам себя обманет, лишь бы больно не было.
***
Взбодрившись после душа, омега направился к открытому шкафу, раздумывая о том, что же сегодня надеть.
Выбор пал на бежевую льняную рубашку и облегающие классические брюки, доходящие до тонких щиколоток.
Тэхен ещё раз оценил свой образ в настенном зеркале и с яркой улыбкой вышел из комнаты.
С первого этажа доносились мелодичные звуки, что так приятно ласкали уши, касаясь самых глубин омежьей души.
Тэхен спустился вниз по лестнице, замерев на середине своего пути.
Альфа, сидящий за огромным белоснежным фортепиано, посреди освещенного зала, окна которого были раскрыты настежь, несмотря на зимнее утро, ритмично переплетал свои длинные изящные пальцы с темными клавишами, изрекая меланхоличную мелодию.
Тэхен медленно обошёл искусного музыканта, устроившись за его спиной и прижавшись к ней своей льяняной рубашкой, обхватывая шею худощавыми ручками.
— Ты заболеешь, глупый, — омежьи ладони спустились вниз, легонько поглаживая крепкую грудь, что вздымалась вверх от каждого прикосновения.
— Куда-то собрался? — Чон приостановил игру, как и шалости Тэхена, притягивая его к себе и усаживая на напряжённые бёдра, — такой красивый.
— Чонгук~, ну не мни мою одежду... ааах, — полустон-полупросьба – иначе это не назвать, ведь язык брюнета очерчивал, лишь ему изведанный узор на тонкой шее и выпирающих ключицах Тэ.
— Нет течки – нет секса? — ехидно прошептал альфа, лаская омежье ушко.
— Дурак... ааах... я... я собираюсь на лекцию по искусству... ааах... — с трудом проговорил парень, чувствуя, как хищные руки жадно мнут его ягодицы, — и я говорил тебе об этом раз пять...
— Ох, прости, малыш, просто, когда ты произносишь слово «искусство», мне хочется тебя трахнуть, — ухмыльнулся Чонгук, имитируя толчки, — зачем тебе туда? Просто смотри в зеркало, там настоящее искусство.
Тэхен таял. Тэхен млел. Тэхен рассыпался в руках альфы. В руках того, кто так безбожно насилует его тело каждую ночь. В руках того, кто так трепетно укрывает его каждое утро.
— Я все равно пойду! — настойчиво твердил омега в горячие губы, по которым так соблазнительно пробегал острый язычок, — а тебе пора на работу, и только попробуй ещё раз раскрыть все окна!
Чонгук улыбался. Улыбался так искренне, как никогда ранее. Улыбался, чувствуя тёплый огонёк внутри, что день за днём поглощал его тело, обжигая каждую клеточку, обжигая саму душу.
— Тэхен, выходи за меня.
Омега замер, по-глупому моргая минуты две, а после залился звонким смехом, вставая с нагретого места.
— Ну точно дурак. Всё, Гуки, я ухожу.
— Мне подвести тебя? — голос брюнета был отстранённым, с ноткой обиды.
— Не-а! Я сам доберусь, — омега поднялся на носочки, одарив Чонгука нежным поцелуем, — удачи сегодня!
— Ага.
***
— Чонгук, тебе стоит расслабиться, что с тобой вообще происходит? — Хоби легонько помял дружеское плечо, попутно допивая стакан с холодным виски.
После напряжённого дня, который оба провели на работе у родителей, парни решили созвониться и встретиться в новом баре, что открылся не так далеко от центральной площади.
Помещение было украшено в духе Рождества: вокруг гирлянды, а напитки со специфичными названиями — морозное чудо, плохой Санта, рождественский секрет и тд; местный персонал нарядился эльфами, не забыв о сексуальной нотке в виде зеленого латекса.
Парни уселись за крайний диванчик, с которого открывался отличный вид на танцпол и входную дверь. Местная администрация в два счета узнала о столь важных клиентах и тут же занялась их «ублажением».
— Не могу, Хоби, я, блять, не могу! — альфа чуть ли не рычал от безысходности, попутно запуская пятерню в свои темные локоны, дабы немного смерить излишний пыл, — он живет у меня почти месяц, уже, блять, каникулы начались! Мы трахаемся... Хосок, блять, как мы трахаемся.
— Господь, избавь меня от этих подробностей, — недовольно сморщился рыжий альфа, доливая в стакан крепкий алкоголь.
— Не хочу нести хуйню про то, что «у меня такого никогда не было», но... сука, у меня такого никогда не было! Пиздец! — истерично засмеялся брюнет, вызывая панику в глазах своего друга.
— Ты с ума сходишь? Может, тогда действительно что-то серьезное повредил?
— Нет, Хоби. Я, блять, я, блять... влюбился.
Тишина. И не важно, что в клубе играет очередной дабстеп, не важно, что люди вокруг то и дело кричат, пытаясь «достучаться» до своего собеседника. Ничего не важно. Ничего не имеет значения.
Лишь то, что Чон Хосок так и остался сидеть, словно окаменевший, напротив друга с раскрытой челюстью, не в силах подобрать ее обратно.
— Ты влюбился?
— Я сделал ему предложение.
— Ты что?!
— Он отказал.
Хосок просто не верил во все происходящее. Вот они сидят рядом, смотрят друг на друга, и этот диалог... Альфа просто не верит, что перед ним Чон Чонгук.
— У меня слов нет.
— Вот и у меня. Хоби, он живёт во мне, прямо здесь, — пальцем брюнет указал на свою голову, уверенно смотря в ошеломлённые глаза напротив, — я хочу излечиться. Я хочу избавиться от этой опухоли, но не могу.
— Чонгук, мы лишь школьники. Как ты мог сделать ему предложение?! Чонгук, да у нас, блять, вся жизнь впереди! — альфа уже не сдерживал своего негодования, ведь его друг, ну точно, сошёл с ума, и пора бы вывести его из этого состояния.
Ведь это Тэхен. Именно тот Тэхен, что толкнул Чонгука в самый низ, что, без зазрения совести, сдал Чимина родителям. Кто угодно, только не Пак Тэхен. Хосок не верит этому парню, и, как бы сильно не обижался на Чонгука за всё, что было, он не желает ему такого омегу.
— Смотри, кто идёт, да это же сам Ким Чонин! — брюнет перевёл тему на их общего знакомого, что уже окончил старшую школу и поступил в Сеульский, — каким ветром?
— Ну, видимо, попутным! — Кай улыбался во все зубы, усаживаясь рядом со своими приятелями, — новый бар, и вы тут как тут, да? Разве вам можно?
— Ой, завались! — отрезал Хосок, откидываясь в кресле, — секунду, мне звонят.
— Не ответишь? — поинтересовался Чон, заметив, как друг отключил телефон.
— Нет, а то он расстроится.
— Сехун расстроится, что ты его не позвал в новую дыру? — со смехом выпалил блондин, потягивая, только поданный, коктейл.
— Это не Сехун, а Тэмин. И, нет, он расстроится, если я буду выпивать, вместо того, чтобы готовиться к пересдаче по корейскому.
— Тэмин? А ну рассказывай!
Парни тут же налетели на друга, который, от внезапного приступа неловкости, готов был пройти сквозь чёрный диван и слиться со стенами.
— Тэмин – мой омега.
***
Брюнет с трудом завалился в прихожую, попутно стаскивая с усталых ног свои новые лаковые ботинки.
Перед Чонгуком все плыло, и последние пять стопочек «чего-то там и покрепче» явно были лишними.
Рубашка на парне была расстегнута на три верхние пуговицы, а пиджак так и остался на полу вместе с обувью. Смоляные локоны, беспорядочно раскинутые по опьяненной макушке, открывали вид на высокий лоб и аккуратные брови, что сводились на переносице при каждом усиленном движении альфы.
— ТэТэ~
Пошатывающейся походкой, Чон таки добрался до их, уже общей, комнаты, и ввалился всем телом, почти падая на колени.
— Пьяница.
Тэхен, одетый в шелковую голубую пижаму, стоял прямо напротив своего альфы, вдыхая отвратительные пары перегара и, на минуточку, чужих омег.
— Мой маленький, — Гук расплылся в пьяной улыбке, заключая пепельную макушку в крепкие объятия.
— Отвали от меня! Мало того, что ты бухал, так ещё и по шлюхам мотался. Нахуя приперся, ублюдок?! — выкрикивал омега, отталкивая от себя недоумевающего Чонгука.
— Я знаю только одну шлюху. И она сама просит её так называть, причём, каждую ночь, — хищно ухмыльнулся альфа, облокатившись о стену, — «папочка, кто твоя шлюха, папочка?» — почти выстанывал брюнет, наблюдая за вскипающим Тэхеном.
— Ублюдок.
— Зато твой.
— Я ухожу в зал. Здесь, блять, всё провоняло тобой! И только посмей меня коснуться, Чонгук, обещаю, что скину тебя не только с лестницы.
Омега был в ярости. Ведь брюнет ему обещал, он клялся, что больше никогда не коснётся его в таком виде. Что больше никогда не предстанет перед ним таким.
Тэхен до безумия боялся его. Мальчик всем телом чувствовал животную часть, что брала вверх над Чонгуком в такие моменты.
— Я не трону тебя. Я обещал.
***
— Булочка, а ну просыпайся! Проснись же! — требовательный Юнги не давал и минуты, пока маленький комочек, с опухшим лицом и заспанными глазками, пытался осознать, что происходит, — тебе пора в школу.
— Нууу нееет! — блондин тут же завалился обратно в кроватку, укрываясь тёплым одеялом.
— Не будь таким ребёнком, иначе накажу.
Мин слегка прикусил маленькую ножку, на что чуть не словил пяткой в нос, но лишь с ещё большим азартом поднялся выше, оставляя следы на, уже посиневших, бёдрах.
— Юнги-я! На моем теле живого места нет! Меня так в детский дом заберут, если увидят это!
— Во-первых, никто тебя не заберёт, а во-вторых, какого хуя кто-то увидит тебя без одежды? — не на шутку возмутился альфа, продолжая ласкать уже возбужденный омежий член.
— Уммм, Юнги-я, я только недельную течку пережил, а ты... ах, дай мне передышку... ааах, дьявол!
Чимин весь извивался, сминая под собой простыни и подставляясь под утренние ласки от своего альфы.
— Я лишь помогу тебе проснуться, — довольная ухмылка и нежное касание уже мокрой, розовой головки.
— Ааах, Юнги!
Мин отсасывал с такой нежностью, с таким благоговением, словно каждый стон этого ребёнка был ангельским пением.
Словно под ним лежал не мальчик, а святое создание, над которым нужно молиться и ублажать его, каждый божий день.
И плевать, что прошлой ночью, как и предыдущие, этот ангел становился искусной блядью, которую с таким желанием, с такой страстью, втрахивали в матрас, не позволяя сделать и глоточка спасительного вдоха.
Но утренние ласки прервал настойчивый телефонный звонок, и омега осознавал, что если не поднимет трубку сейчас, то отец тут же залетит в квартиру, наплевав на любые баррикады и запреты.
— Да, отец? Аэээм... да, угу... нет, уверен, спасибо. Хорошо, берегите себя. Да, хорошо! Папе привет! Я люблю вас! Пишите мне!
Чимин, с радостным видом, отбросил телефон и тут же впился в любимые губы, ощущая свой собственный вкус.
— Тише-тише, котик, что такое? — чуть отстранившись, спросил Юнги, с интересом разглядывая довольную мордашку.
— Папа и отец решили поехать к дяде Чанелю! На три дня! Я останусь у тебя ещё на три дня! Так счастлив, хихи. А, ну и ещё отец напомнил, что завтра школьная поездка на горнолыжный курорт, но я отказался.
— Почему? Разве ваш класс не обсуждал это ещё осенью? Я помню, как ты хотел...
— До всего этого хотел, правда. Но сейчас... сейчас хочу провести это время с тобой! — Чимин со всем трепетом прильнул к альфе, что уже давно задумался над чем-то своим.
— Ладно, солнце, мне, правда, сейчас пора, так что я пошёл, а ты... ну, сегодня пойдёшь в школу, а завтра, так уж и быть, оставайся дома.
— Ура! Юнги, ты лучший!
***
— Не поеду я ни на какой горнолыжный курорт!
— Поедешь как миленький. Я ещё вчера тебе говорил об этом, так что, Тэ, — брюнет устало перевёл взгляд на недовольного омегу и уложил очередную партию тёплой одежды в свой чемодан, — не выебывайся и собирай вещички.
Тэхен буквально сгорал изнутри.
Мало того, что этот альфа абсолютно всё решает за него, так ещё и оказывается, что права голоса у Тэхена вовсе нет.
— Я ещё не простил тебе то, что ты отслеживал мой телефон, — пробубнил омега, прожигая взглядом широкую спину.
— Да, боже мой, я уже сто раз извинился. Ты часами пропадал в своей сранной галерее, что я мог думать?! Просто волновался, — парень со злостью отшвырнул ненужные вещи в дальний угол и перевёл все внимание на омежью истерику.
— А то, что ты ударил парня в клубе недавно?
— Он приставал к тебе.
— Он помог, когда меня начало тошнить.
Чонгук лишь закатил глаза и показательно отвернулся от негодующего парня, дав понять, что разговор окончен.
— Я поеду, но только с одним условием.
— Боже, Тэхен. Что за драмы ты устраиваешь? — брюнет уже сам закипал от этой ситуации. — Ладно! Блять, если тебя это успокоит, то валяй.
— Обещай исполнить мою просьбу!
— Сначала скажи.
— Нет. Это будет нечестно. Я сотни раз делал то, что ты хочешь, даже не спрашивая зачем!
— Ты про анальные шарики? — брови Чонгука самодовольно поплыли вверх, а руки по-хозяйски улеглись на тонкую талию, — ой, ладно, не дуйся на меня. Я согласен.
— Обещай мне, что эту поездку мы проведём как одноклассники. Не любовники, не сожители, а именно – одноклассники.
Чонгук не понимал, от чего его рука чесалась всё сильнее?
От того, что этот омега сморозил такую глупость?
Или от того, что он никогда не называл их чем-то большим, нежели «любовники», «соседи»?
Чон молча отвернулся, вновь укладывая вещи в чемодан.
— Так ты согласен? — с опаской поинтересовался Тэхен.
— Я же обещал, — процедил сквозь зубы брюнет, сжимая в руках купленный шарф для своего омеги.
***
— Юнги-я! И это возьмём? — блондин умоляюще заглядывал в недовольные щелочки своего парня, в надежде положить в тележку ещё одну пачку медовых хлопьев.
— Ты уже и шоколадные и банановые взял! Решил заняться перепродажей?! — альфа стремительно направился вперёд, игнорируя всяческие просьбы мальчишки, попутно выискивая прилавки с ванными принадлежностями.
— Шампунь! Точно! Нам нужен новый шампунь!
На парочку оборачивались абсолютно все, и тому был ряд причин: Чимин был настолько маленьким и солнечным, что привлекал всеобщее внимание, но то, что было ещё более удивительным, так это недовольный, одетый во все чёрное, худощавый альфа, шагающий рядом с ним и одаривающий всех своим холодным взглядом. К тому же блондин вёл себя так, словно ему было лет пять – восторженные возгласы, всепросящее нытьё, почти что слезы, и те были с театральными звуками.
В общем-то парочка была очень колоритной и шумной.
— Юнги! Это краска! — Чимин указал на серебряную этикетку с надписью «Морской бриз».
— Хммм... Чимин, не хочешь умереть молодым? — лукаво произнёс альфа, потряхивая тюбиком краски.
— В смысле? — омега пару раз похлопал длинными ресницами и тут же искренне заулыбался, — тогда хочу этот!
— «Лепестки сакуры», хороший выбор.
— Хихи. Люблю тебя! — блондин вмиг набросился на Юнги, затянув того в нежный и немного ленивый поцелуй.
И плевать они хотели, что вокруг есть кто-то. И плевать они хотели, что в мире не одни.
***
— Чонгук, че тормозишь? — выкрикнул Сехун, почти забегая в арендованный загородный коттедж.
— Иду я, иду.
А Чонгук всё разглядывал своего омегу, который и думать не хотел о том, насколько брюнет зол после того, как Тэхен уселся в автобусе вместе с другим одноклассником, нежели с ним.
— Так, класс, располагаемся на верхних этажах в строгом порядке! Альфы налево, омеги направо. Беты могут сами выбрать, где им комфортнее. Проблемы нам не нужны! — скомандовал староста под одобрительные кивки нескольких омег.
— Согласен с этим планом! — поддерживающе выкрикнул Тэхен, что было совсем не свойственно для его натуры.
Многие в школе заметили это — Тэхен изменился.
Причём, для одноклассников, в лучшую сторону. Он стал общительнее, раскрепощеннее, и даже не держал обид на местных задир.
Правда, одно огромное «но», в виде Чон Чонгука, не позволяло кому-либо выйти за рамки «одноклассник, приятель, друг».
Все помнят о том, что случилось с ребятами, избившими Тэхена в самом начале экзаменов.
Мало того, что очнулись двое в реанимации, так еще и родители потеряли рабочие места, а некоторые попали под следствие.
Чонгук не бежал за помощью к отцу. Совсем нет. Он сам избил каждого из тех парней, встретившись один на один, после школы. Сам нашёл их личные дела и поискал нужную информацию о работе, подняв при этом списки совершенных сделок и приобретённых акций.
Чонгук умеет мстить. И не умеет прощать.
— Тогда по плану: днём каждый волен делать то, что хочет, но не выходим за территорию базы! Ночью собираемся здесь и достаём бухло. Всё?
Под общее «всё» ребята разделились на группы и поднялись на второй этаж, дабы разложиться в своих комнатах.
Некоторые тут же выбежали из коттеджа и направились покарять снежные вершины.
— Малыш, чем займёшься? — Чонгук, словно лис, подкрался к своей жертве, что, вместе с двумя одноклассниками, пыталась настроить кофе-машинку.
— А? Гуки, ну не знаю. Для начала выпью вкусный кофе, а там, по настроению. Мы тут думаем пойти на лыжи, но я не хорош в этом, — Тэхен даже не смотрел на альфу, продолжая настраивать замысловатый прибор.
— ТэТэ, давай я?
— Чонгук, иди займись чем-то своим, помнишь, что ты мне обещал? Только эти выходные, я умоляю.
Тэхен перевёл просящий взгляд на брюнета, который тут же закатил глаза и издал шумный выдох.
— Окей. Джису, не хочешь пойти со мной на улицу? — Чонгук подошёл к самой красивой однокласснице, что натягивала на свои длинные тёмные локоны милую шапочку с бубоном.
— А? Чонгук? Эм... да! Очень хочу! — девушка вмиг заалела, ведь и не думала, что парень снова заговорит с ней, после их последней ночи, примерно полгода назад.
— Тогда пошли.
Чонгук выглядел шикарно в своём черно-синем лыжном костюме, сверху который дополняла красная жилетка, под цвет шапки, скрывающая за собой копну непослушных волос.
Тэхен же решил надеть желтый комбинезон, от чего казалось, что мальчишка сияет пуще прежнего, и бордовую тёплую водолазку под ним. Омега выглядел просто, но до одури мило.
— Дурак, ну и вали со своей курицей, — пробурчала пепельная макушка, по-детски высунув язык.
— Тэхен, хочешь с нами? — Доён, что был одним из самых привлекательных альф, позвал парня в свою компанию, которая готовилась спуститься со склона на лыжах.
— Эм, я не очень хорош в этом, — отмахнулся омега, поправляя выбившихся пряди.
— Да брось, не здесь же отсиживаться, мы тебя всему научим.
Не дождавшись ответа, Доён тут же поднял омегу с земли и закинул на своё плечо.
— Йя! Доён! Ты дурак?!
Остальные одноклассники лишь залились громким смехом, наблюдая за милой картиной.
Даже Тэхен, на самом-то деле, был не против. Его радовало такое общение, хоть с кем-то помимо Чонгука.
***
— Ну, не шевелись! Боже, Юнги!
— Да я уже заебался так сидеть, хватит их сушить, дай мне посмотреть, что ты там натворил! — бурчал Мин вот уже добрые полчаса, пока омега пытался высушить его, уже сапфировые, волосы.
— Я, вообще-то, тоже не видел ещё своей головы, но не ною ведь! — Чимин от раздражения прикусил оттопыренное ушко альфы, тут же уловив недовольный рык.
— Вот за это я нагну тебя на месте.
— Готово! — омега будто и не слышал вовсе угроз в свою сторону.
Парни переглянулись, оценивая друг друга и свою работу. Каждый был доволен и горд собой. Вот только сейчас им предстояло увидеть весь этот труд в зеркале, которое, заранее, прикрыли ванным полотенцем.
— Раз, два, три! — маленькие пальчики Чимина тут же стянули «занавес», и омега вмиг обомлел. — Омо... омо...
— Ебать.
Ребята все никак не могли прийти в себя и принять действительность: одна макушка синего цвета, а вторая – розовая.
— Юнги... и что ты скажешь? — вдруг застеснялся мальчик, прижимаясь к кровати.
— Что хочу опробовать этот розовый персик, — с ехидной ухмылкой выдал альфа, нависая над своим котёнком, — тебе чертовски идёт. Твои щечки стали ещё розовее. Мой сладкий персик со вкусом корицы.
— Юнги-я~
Прохладная рука альфы уже скользнула в темные боксеры, наглаживая возбужденный член.
Омега крепко вцепился в худощавую спину, обхватив талию Юнги дрожащими ногами.
— Чего ты, мой котёнок? — ласково нашёптывал старший, покусывая взмокшую шею.
— Хочу... я до безумия хочу тебя внутри...
Чимин лишь громко всхлипывал, осознавая, насколько слаб и беспомощен перед этим человеком. Насколько одержим им, насколько зависим от него.
Вся та любовь, что была в омежьем тельце, никак не могла уместиться в юноше, и рвалась наружу, требуя больше ласки и любви.
Требуя только Юнги. Только его одного.
Мин не мог наглядеться этой картиной: маленький мальчик, что так крепко сжимал его и плакал навзрыд, пытался донести все свои чувства до возлюбленного человека.
А Юнги был недостоин этой любви. Юнги сравнял её с пылью под ногами. Осквернил своими желаниями, осквернил самим собой.
— Прости меня, Чимин, прости меня, — с дрожью в голосе взмолил альфа, чувствуя, как непрошеные слезы самовольно скатились по щекам.
Так они и уснули: омега, крепко прижимающий к себе васильковую макушку, и альфа, что накрыл собой редчайшую драгоценность, которую самолично должен разрушить.
***
— Пьём! — воскликнула толпа старшеклассников, что обустроилась на первом этаже своего загородного домика.
Ребята лишь недавно вернулись со снежных гор, но яркая энергия так и лилась наружу, заполняя собой всё вокруг.
Тэхен устроился на полу, рядом с мягким диваном, уже оккупированным одноклассниками.
В руках у каждого было по банке пива, на полу разбросаны коробки с фаст-фудом, а из колонок доносилась очередная попса.
Весь дом был усыпан разноцветной гирляндой, а по углам обустроили палатки для поцелуев, ведь какая вечеринка без интимных уединений?
— Ребят! Предлагаю сыграть! — выкрикнул очередной весельчак, забегая в центр комнаты.
— Я только за!
— И я, и я! — поддержала Джису, что так нагло устроилась на коленках Чонгука, который и не высказывал какого-либо сопротивления.
Благо Тэхена это даже не заботило. Он выпил достаточно, чтобы не обращать внимания на других и спокойненько влипать в различные ситуации.
— Все в круг! Ребята, кто играет в правду или действие, прошу вас в круг! — староста созывал народ, пока другие раздвигали мебель, дабы увеличить игровую площадку.
— И так, нас 15! Ого-го! Уверен, будет пиздецки весело!
— Господи, наш староста матерится, уберите от него алкоголь! — шутил Доён, усаживаясь рядом с Тэ.
Чонгук же сидел прямо напротив, окидывая эту «парочку» многозначными взглядами.
— И так, я кручу первым! — омега вмиг завертел стеклянной бутылкой, что указала прямо на Доёна. — Ха-ха-ха!
— Ебать карма! — прокричал Субин, радостно хлопая в ладоши.
— Я выбираю правду!
— Хороший ход, тогда скажи-ка нам, есть ли среди присутствующих тот, к кому ты неровно дышишь? — староста поправил очки и с ухмылкой уставился на покрасневшего парня.
— На кого у тебя хуй встаёт, а, Доён?!
— Цыц! Ну, блин, есть! И что?!
— Уууууу, это точно Тэхен! — проорал Дон Ук, отвешивая дружеские удары по спине соседа сбоку.
Тэхен и Доён тут же залились краской, но тему быстро перевели, и вот уже спустя пару шагов очередь дошла до Чонгука.
— Правда.
— Тогда, Чонгук, опиши свой самый ебанутый секс! — потребовала девочка-альфа, улавливая довольные смешки со всех сторон.
— Нуууу, — Чон сделал очередной глоток пива и чуть откинулся назад, опираясь на руки, — это было с 2 омежками и 2 альфами в личном самолете, кстати, один из омег был Сехун.
Чонгук тут же заулыбался, а рыжий омега чуть не убил друга, ведь этот секрет был самым отвратительным и мерзким из всех, что хранил парень от чужих ушей.
— Так-с, теперь я, — один поворот и горлышко бутылки с точностью указало на Тэхена, который, после рассказа альфы, готов был не только его член оторвать, но и всех, кто был участником той оргии. — Малыш, правда или действие?
— Действие.
Хищно улыбаясь, брюнет стянул с себя надоедливый свитер и остался в одной белой футболке, что уже взмокла от жара, исходящего от альфы.
— Поцелуй того, кому очень обязан и назови его «папочкой».
Вот оно. Чонгук хочет очередной раз показать и доказать, что этот малыш принадлежит лишь ему, а омега, омега и не думает идти на поводу этих собственнических мыслей.
Недолго думая, Тэхен поворачивается к застывшему Доёну и накрывает его губы своими.
Под общий визг и радостный крик альфа углубляет поцелуй, чувствуя сладкий запах вишни и ментола, что исходил от него самого.
Тэхен целует страстно, требовательно, будто доказывает себе лишний раз – эта игра лишь моя, и правила лишь мои.
Разорвав поцелуй, оставляя лишь тонкую нить слюны между парнями, омега смотрит с трепетом, с победой и с диким желанием.
— Не смей, — сквозь зубы шепчет Чонгук, не в силах оторваться от этой мерзкой картины, разыгранной лишь для него одного.
— Тебе понравилось, папочка? Я так благодарен, что ты научил меня кататься на лыжах. Спасибо, папочка, — «уже посмел».
Чонгук себя не помнит. Лишь руки одноклассников, что оттаскивали его и кровь на лице Доёна, что останавливаться не желала вовсе.
Помнит, как в комнате один наверху был. Как Тэхен влетел с криками. Как сам ушёл из коттеджа.
Всё это помнит. А себя и слёзы горькие, от обиды на душе, совсем не помнит.