♥Залезь мне в сердце ♥

— Не могу поверить, что каникулы почти закончились! — недовольно постанывал Сехун, перебирая длинными ногами сквозь заснеженные улицы.

— А я соскучился даже по школе, хотя с Юнги невозможно не учиться, он постоянно заставляет меня решать всякие тесты и задачи! — розовая макушка почти вскипела от воспоминаний о трехчасовых дополнительных со своим возлюбленным.

— Сам выбрал альфу препода, хах, — рыжий омега потопал в сторону торгового центра, намереваясь зайти в любимый бутик.

— Так что, кому выбираешь подарки?

— Родителям и Хоби, нуууу, если Чонгук будет вести себя прилично, то, может  и ему. Ну так, брелок, — со смешком выдал омега, забегая в ларёк с маленькими побрякушками, — кстати, а ты кому?

— Ну, родители, Юнги, тебе, Хоби, — юноша задумчиво сгибал пухлые пальчики, следуя за восторженным другом, что разглядывал новогодние сувениры, — и, вроде, всё.

— А Тэхен? — невзначай спросил Сехун, переводя любопытный взгляд на розовую макушку.

— Зачем? — Чимин направился в сторону маленькой тележки с натуральной косметикой, где были вкуснейшие масла и ванные принадлежности.

— Чимин, но он ведь...

— И что? Сехун, как это будет выглядеть? Привет, ты заступился за мою честь, спасибо, боже, спасибо, Тэ! Вот так?!

— Ну и дебил же ты.

Ребята ещё долго бродили по огромному зданию, пытаясь проскользнуть мимо бесчисленной толпы, сквозь шумные этажи и всевозможные магазины, украшенные под рождественскую тематику.

— Ты всё равно купил подарок для Тэхена, так зачем выебывался? — ехидничал старший, смотря на упаковку с цветными карандашами.

— Ой, завались, сам тоже взял для него! И, вообще, ты думаешь я тупой? Не слышал ваш разговор с Чоном и Хоби?

— О чем это ты? — со смехом выдал омега, застегивая красную куртку до конца, попутно зажимая подарочные пакеты между твёрдыми бёдрами. 

— Когда мы втроём пошли в кафе позавчера и Хоби позвонил Чонгук. Он ведь хочет устроить рождество у них дома? — Чимин обвёл крепкую шею вязанным шарфом и с улыбкой вспомнил о том, что сам лично связал такой же для Юнги.

— Ага, это сюрприз для Тэ, ты ведь сможешь пойти?

— Да, но только с Юнги! — надул губки омега, вылетая из ненавистного торгового центра.

— Конечно, бери его с собой. Будем узким кругом и без родителей. Кстати, твои разве отпустят? — Сехун подозвал свободное такси и уложил вещи в открывшийся багажник.

— С Юнги отпустят. Блин, а когда оно? Я только понял, что ведь надо с родителями сначала отметить! — Чимин открыл дверь машины и уселся сзади, чуть подвинувшись в сторону, чтобы Сехуну было удобнее, ведь в руках у него была ещё одна большая коробка.

— Не волнуйся, Чон сказал, что проведём его после семейного ужина, так что успеется всё.

— А где они сейчас? Мне Хана вчера сказала, что после поездки на лыжный курорт, Чон и Тэ пропали.

— А, это... ну, у Тэ ведь день рождение было вчера! Гук сказал, что отвёз его к родителям.

— Точно, день рождения... — парень вмиг сменился в лице, опустив голову на замёрзшие ладони.

— Да не парься, всё хорошо. Отдашь подарок при встрече.

— Я так скучаю по нему, даже когда злился, так скучал...

***

— Гука~, я не думал, что всё пройдёт так... так спокойно, — омега крепче сжал ладонь брюнета, всматриваясь в его красивый профиль.

— Тэ, по твоему, они должны были грызть друг другу глотки, ахах? Кстати, твой папа меня явно не жалует, — ехидно подметил альфа, продолжая вести машину по безлюдной трассе.

— И отец тоже, хихи, просто... отец больше мне доверяет, нежели папа. До сих пор не верю, что они вместе в Тэгу! Спасибо тебе, — Тэхен потянулся в сторону сосредоточенного водителя и оставил на его щеке легкий поцелуй, — ты столько всего сделал для меня.

— Ты ведь мой омега , кому ещё баловать тебя? — ухмыльнулся парень, поглаживая свободной рукой тонкие омежьи пальцы, — кстати, это ещё не всё. Впереди рождество.

— Точно! Будем вдвоём? Твой отец не приедет?

Альфа чуть вздохнул, вспомнив об отце, который даже не звонит родному сыну, пребывая в «бизнес поездке».

— Моего не будет, так что... проведём это время только вдвоём.

— Хорошо... но, Гуки, ты не связывался с отцом?

— Нет, захочет — сам позвонит, так всегда было.

***

— Без детей совсем пусто стало, — омега устроился на вельветовом диване, пододвигая к занятому альфе тарелку с яблочными кроликами, — тебе ещё долго?

Тёмная макушка недовольно приподнялась, устремив все внимание на отвлекающий шум и мокрую тарелку, что покоилась на стеклянном столе.

— Слушай, Бэк, то, что ты здесь — ничего ещё не значит. Мы договорились о дне рождения нашего сына, но не более. Я, — альфа устало потёр переносицу, всматриваясь во влажные глаза напротив, — все ещё не уверен. Понимаешь? Ты всегда требуешь всего здесь и сейчас, а я... я не могу дать тебе этого. Ни здесь. Ни сейчас.

— Я понимаю, Чанёль. Просто... просто позволь остаться рядом и... я знаю, что дело даже не в Джэ Воне... дело во мне.

Бэк судорожно вскочил со своего места, поправляя морковный свитер.
Омега хотел было уйти из гостиной и спрятаться в ванной, дав волю слезам, но крепкая рука вмиг остановила всяческие действия, затягивая обратно на диван.

— Три правила. Всего три, — альфа усадил своего мужа на упругие бёдра и нежно поглаживал тёплую кожу сквозь мягкий свитер, — никакого алкоголя. Вообще. Даже не вздумай сделать хотя бы глоток. Во-вторых, каждый день рассказываешь мне о чем-либо из своего прошлого, любая мелочь, любая деталь.

Омега замялся, но все же неуверенно кивнул. Ведь потерять Чанеля было страшнее, чем унизиться перед любимым.

— И самое главное, Бэк, — миндалевидные глаза смотрели точно в душу, желая передать всю серьёзность и важность следующих слов, — никаких «моя фигура», никаких «это сложно», никаких «а как же Тэ?»... Бэк, я хочу ещё детей.

— Что? — шатен чуть ли не перевернулся с колен, но большие ладони на хрупкой талии, не позволили омеге потерять оставшееся равновесие.

— Я давно хотел, ты знаешь. И ни одного, солнышко. Ещё двух, хотя бы двух.

Чанёль смотрел так, словно от этого зависела вся его жизнь.

А Бэкхен лишь в нём мог видеть свою.

***

Окинув заботливым взглядом песочную кожу и слегка выступающие позвонки, альфа аккуратно укрыл своего мужа, попутно приподнимаясь с тёплой кровати.

Чанёль тут же направился в ванну, не обременяя себя лишней одеждой, ступив оголенным телом прямо в кабинку душевой.

Бэкхен же давно не спал, с раннего утра омега изучал любимый профиль, что чуть морщился во сне, неосознанно сводя брови к высокой переносице.
Наивная влюбленность в своего мужа вернулась ещё в тот момент, как шатен вступил за порог этой квартиры.

Сладко растянувшись на персиковых простынях, омега накинул на себя домашнюю футболку супруга, вдыхая его естественный аромат с примесью дорогого одеколона.

— Что ж, завтрак так завтрак!

Пока Бэк усердствовал на кухне, альфа уже давно сменил своё «ничего» на деловой костюм в виде голубой рубашки, чьи рукава были закатаны, обнажая крепкие мужские руки и извилистые дорожки вен, а длину ног подчеркивали зауженные брюки, предавая строгий, но в меру свободный стиль.

— И что же ты наготовил? — бархатистый голос над покрасневшим ушком вызвал куда большее жжение в груди, нежели властные руки, что окольцевали омежью талию.

— Всё, что ты любишь!

— Значит, ты уже растянут? — ехидно подметил альфа, сжимая любимые ягодицы.

— Ну, Чанёёёль~.

Утренние прелюдия прервал неожиданный сигнал домофона.

— Да кого там с утра?!

Недовольный альфа вмиг очутился в узком коридоре и, даже без лишних вопросов, тут же открыл дверь.

Правда, нелестные слова в адрес незванного гостя застряли где-то внутри, ведь этому человеку Чанёль действительно был рад.

— Проходи. Давно тебя ждал!

***

— Минхо, боже, если ты всё знал, то мог бы рассказать моему ревнивцу, он ведь, — бурчание Бэкхена продолжалось даже тогда, когда он налил зелёный чай альфе напротив, попутно усаживаясь на мягкий диван.

— Прости меня, если честно, Джэ Вон рассказал мне обо всем лишь неделю назад. Я думал, что его пребывание в Китае подразумевает под собой желание отнять мои акции на его рынке, но... но оказалось, что всё гораздо хуже.

Милые ямочки не украшали карамельные щеки безупречного шатена, а солнечная улыбка даже не думала проявляться на этом уставшем лице.
Минхо выглядел подавлено, даже обычная футболка и рванные джинсы выражали опустошённое состояние, что царило внутри молодого человека.   

— Ему действительно нельзя помочь? — голос Чанеля слегка дрогнул, ведь ненависть давно ушла на задний план, сейчас важно лишь одно, — чтобы Чон Чонгук, парень, который совершенно не нравится альфе, но так сильно нравится его сыну, чтобы этот самоуверенный юноша никогда не оставался один. Ничто другое не имеет значения.

— Нет. Три года назад — наблюдение в Японии и Америке, год назад — Корея и Израиль, сейчас — Китай. Он... он, действительно, не хотел терять надежду, но... деньги не всегда могут помочь. Он слишком слаб.

Головы мужчин были опущены, а руки сцепленны в крепкий замок, лишь один Бэкхен, что невольно прижимал к себе колени, не пытался сдерживать внутреннюю скорбь, давая волю всем слезам, что только могли излиться из омежьих глаз. 

— Я не хочу нагружать вас всем этим. Не волнуйтесь, о Чонгуке я позабочусь, хоть он меня и ненавидит, но я не оставлю его одного.

— Как и мы! — прокричал Бэкхен, сжимая супружескую ладонь дрожащими пальцами.

— Да, Минхо. Мы тоже поможем. Мы обязаны... он... он дорог нашему сыну.

Шатен лишь грустно улыбнулся, отпив зеленого чаю и бросив мимолётный взгляд на фото, что весело напротив его кресла.

Молодая семья со своим прекрасным чадом и, не менее, прекрасный альфа, что так по-хозяйски прижимал к себе пепельную макушку.

— Мы общались с Тэ. Почти каждый день... так что, я в курсе всего, — Минхо нервно сглотнул, пытаясь не выдавать разочарования, что невесомо повисло над его поникшей фигурой, — он не смог дождаться меня, как и не смог влюбиться. Я не виню его.

— Спасибо, Минхо. Прости нас. Мы так мечтали видеть вас вместе, но... как бы я не был против, как бы не препятствовал этим отношениям... это выбор Тэхена. Только его. 

— Понимаю.

Лишь Бэк, что окидывал недовольным взглядом двух альф, не хотел мириться с происходящим, не хотел отдавать сына в руки Чона, как даже и в руки Минхо сейчас отдавать не хочет.
И дело не в том, что альфу ждала участь сироты, совсем не в этом.

Бэкхен видит себя в сыне. Омега понимает его, как никто другой. Понимает от чего Тэхену пришлось отказаться. Понимает, что сын неуверен в решении. Всё видит. Всё исправить хочет. Свободу для сына единственного желает. Ведь жизнь такая долгая впереди, а рядом с этим человеком Тэхен погаснет. Даже до дотла не сгорит. Не всполыхнет пламенем ярким. И лишь это пугает омегу.

***

— Хоби, ты снова туда собрался? И что значит твоё «на вечеринку иди без меня, как закончу, так приеду»?

— Сехун, как же ты надоел! Я уже объяснял тебе сто раз, — уставший альфа поспешно накинул синюю куртку и тут же выбежал в коридор, улавливая за собой недовольные омежьи шажки.

— Тэмин то, Тэмин сё...

— Он мой омега. Ты что, ревнуешь? — лукаво спросил Хоби, почти в губы рыжего парня, ухватив пальцами острый подбородок.

— Да. Ревную. Ты доволен? Может, хватит? Может, бросишь его? — Сехун нервно закусил губу, почувствовав на себе янтарные глаза, что прожигали до самых глубин омежьей души.

— Идиот. Нет, идиот с надвигающейся течкой, — альфа отпрянул от возбуждённого друга, одарив его разочарованным взглядом. — Прекрати вести себя, как последняя шлюха. Найди хоть какого-нибудь партнёра и не выебывай мне мозги. Ты, правда, задолбал уже всех вокруг.

— Говоришь одно, а чувствуешь совсем другое, — рука Сехуна самовольно очутилась на окаменевшем члене, ведь избежать омежьего запаха было невозможно.

— Да пошёл ты.

Хосок выскочил из дома, жадно выхватывая необходимые дозы свежего воздуха.
Он не сдастся. Не уступит. Не предаст.

***

Разгоряченный альфа, что россыпью багровых букетов покрывал омежье тело, пока тот извивался под ним, жадно вдыхал вишнёвый аромат, забывая обо всем на свете.

— Гуки~, тебе ведь пора на работу! Ах... ну, Гуки~

Тэхен таял, обмякая под напором возбужденного брюнета, попутно сминая его белоснежную рубашку, что была накинута прямо перед выходом из дома.

— Пять минут и я пойду, обещаю.

— Какой же ты ненасытный~

Влажный язык прошелся по тонкой шее, вбирая соленые капельки пота, ведь малыш только закончил свои тренировки и был тут же пойман наглым хищником, что так бесцеремонно стянул с него спортивную футболку. 

К сожалению, настойчивые телефонные звонки превали всяческие действия, и альфа, что с рыком слез со своей любимой сладости, тут же заправил рубашку и потянулся к мобильному.

Развернувшись к омеге, что уже успел натянуть верхнюю одежду, брюнет одарил его секундным подмигиванием и нежным поцелуем в лоб, пока на другом конце трубки ему рассказывали о предстоящем собрании директоров.

— Сегодня поздно закончишь?

— Да, прости, малыш, я не успею сходить с тобой в студию. Прости меня.

Тэхен действительно долго ждал этой выставки, но и альфу прекрасно понимал, поэтому лишь кротко кивнул в ответ. 

Уже в дверном проеме Гук снова затянул поникшего омегу в жадный поцелуй, насыщаясь любимым ароматом на весь день, хотя этой дозы хватит лишь на дорогу до компании.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Чонгук уже двигался в сторону машины, как вдруг вспомнил нечто очень важное и тут же вернулся к непонимающему омеге.

— Я... я доверяю тебе. И я знаю, что ты знаешь... что я брал твой телефон, пока ты был в душе, — брюнет замолчал, всматриваясь в лицо напротив, — я не запрещаю тебе общаться с другими альфами... даже с этим Минхо. Я доверяю тебе, Тэхен.

— Ты так говоришь, лишь потому, что прочёл всю переписку и не нашёл ничего «такого», — омега скрестил руки на груди, бросив на брюнета победный взгляд.

— Да. Я не отрицаю. И да, я ужасно ревную тебя. Ужасно ревную.

Чонгук, что так нежно и так ласково прижал к своей груди пепельную макушку, не мог вызывать даже маленькую каплю той злости и обиды, что до этого бушевали внутри Тэхена.

— Я люблю тебя.

— Как и я, Тэ. Не знаю когда и как, но это чувство... оно появилось внутри так необоснованно и так... спасительно. Спасибо.

Не выдержав больше и секунды, альфа ринулся в сторону машины, ведь заметь он хоть одну эмоцию на лице Тэхена, не смог бы покинуть своего омегу даже на мгновение.

— Моя сила и моя слабость. Тэхен, что же мне с этим делать?

***

— Чимин, ты вот уверен, что это хорошая идея?! — бурчал альфа, до самого ограждения к дому семьи Чон.

— Конечно! Я без тебя не смогу и не хочу! Так, Юнги, как мы репетировали? — Чимин смотрел с надеждой, а Мин раздосадованно закатывал глаза.

— Я отдаю эту коробку Чонгуку, а ты после вот эту Тэхену.

— Иииии?

— С-Рождеством-Вас! — альфа почти кипел от злости, процедив сквозь зубы ранее заготовленную фразу.

— Умничка! Только не так быстро и с чувством!

— Чем вы здесь страдаете? — рыжий омега уже добрых десять минут наблюдал за несуразной парочкой, попутно прыская в замёрзший кулак.

— Сехун! — Чимин вмиг прижался к вредному, но такому любимому другу.

— Здравствуйте... эм...

— Я больше не учитель. Просто хён, и давай на ты.

— Отлично. Ну так что, заходим? — Сехун потянулся к домофону и тут же нажал на нужную кнопку.

— Я так волнуюсь!

— Боже! — одномоментно простонали Юнги и рыжий омега, попутно закатывая глаза.

***

Тэхен весь день готовился к рождественскому вечеру с Чонгуком. Ведь им так не хватало времени наедине.

Альфа пропадал на работе отца, а сам Тэ находил утешение в искусстве, отдаваясь творчеству целиком и полностью.

Омега уже наготовил всевозможные закуски и праздничный пирог, сам того не осознавая, но при этом строго соблюдая рецепт, парень умудрился сотворить ядерное оружие.
Благо Чонгук все предусмотрел и заранее заказал еду на дом, ведь сегодня их ждёт большая компания.

А вот дом был украшен в самом чудесном виде. В центре гостиной стояло живое темно-зеленое дерево, под которым покоились заветные подарки. Все помещение было усыпано гирляндами, что смотрелись очень гармонично и уютно. Тэхен учёл даже омелу, которая зацепилась прямо за винтажную люстру.
Со вкусом омеги спорить явно не приходится. Он умеет создать волшебство, буквально из чего угодно.

— ТэТэ, в дверь звонят, будь добр, открой! — раздалось из ванной, на что омега незамедлительно побежал к входной двери, ожидая какую-либо доставку или рекламу.

— Кто? — с задорной ноткой спросил парень, накручивая провод на длинном пальце.

— Это я, Сехун, открывай.

Тэхен, конечно же, удивился, но не так сильно. В последнее время они даже начали общаться, конечно, не так близко, как раньше, но все же рыжий парень часто навещал их в доме.

Гостеприимный омега тут же двинулся к натяжному шкафу, дабы найти пару домашних тапочек, но вмиг замер, услышав за собой такой родной и такой забытый голос.

— Тэхен.

— Чимин?

Омеги смотрели друг на друга так, словно никого больше и не было вокруг. Словно сто лет прошло с последней встречи. Словно и вовсе никогда не расставались.

Удивление. Злоба. Радость. Обида. Нежность.

Так противоречиво и так естественно.

— Значит, нахуй заготовленную речь? — все так же ворчала сапфировая макушка, переводя взгляд с одного парня на другого.

— О, пришли? А где Хоби? — Чонгук только вышел из душа, спешно натянув на бёдра банное полотенце.

— Ну, с рождеством, блять, вас!

Все вдруг рассмеялись, не в силах сдерживать свои эмоции. Юнги действительно беспокоился за своего омегу, наблюдая за тем, как он дрожит от волнения и неуверенности в себе.

Сехун был единственным, кто уже давно прошёл мимо этой драмы и плюхнулся на мягкий диван, взяв со стола аппетитный кусочек пирога.

— Что за дрянь?! — вскрикнул омега, вмиг получая по наглым губам от Чонгука.

Тем временем Тэхен, что так требовательно ухватил друга за тонкую кисть, спрятался с ним в комнате для гостей, что была там же, на первом этаже.

— Тэхен, п... прости меня.

Чимин сразу заплакал, сам не осознавая причины, а Тэ даже секунду не мог наблюдать горьких слез на лице своего драгоценного друга и вмиг заключил его в заботливые объятия.

— Тебе идёт розовый, — тёплая улыбка.

— С... спасибо, а тебе идёт быть с Чонгуком, — сквозь слезы прошептал омега, прижимаясь ещё крепче.

— Как и тебе с Юнги. Я скучал.

— Я сильнее. 

***

— Сехун, ты серьезно подарил нам это?! — возмущался брюнет, держа в руках немалую коробку из секс-шопа.

— Не вам, а тебе! Тэхену я подарил шарфик «Gucci».

— Спасибо, спасибо, Сехун-и~ — Тэ крепко-крепко прижался к рыжему омеге, что почти разлёгся на диване, поцеловав его в самый висок, — мне так стыдно, я не знал, что мы будем праздновать все вместе! Не готовил подарки... я обещаю, что отдам их всем завтра же!

Ребята, что сидели на креслах и на мягком ковре вокруг дивана и тучи различных подарочных упаковок, залились громким смехом, обнимая расстроенного парня и уверяя его в том, что он сам один сплошной подарок для них.

— Так, я схожу за выпивкой в погреб, — Чон встал со своего места и направился вниз по лестнице, — а вы тут всё приготовьте.

— Хорошо! — радостно вскрикнул Тэ, убирая подарочные коробки и обертки.

— Давай помогу, — Чимин тут же вскочил со своего места, ринувшись к омеге, — Юнги, а ты можешь принести побольше подушек и одеял? Спальни ведь наверху, да, Тэ?

— Угу, как поднимешься, первые две комнаты слева, там можно.

— Ладно, иду.

— Я тоже пойду! — отозвался Сехун, следуя за неспешным альфой.

— Хоби надо позвонить, — задумчиво произнёс Чимин, доставая свой мобильный, — а то он задерживается.

— Я звонил, уже топает, — Чон вышел из погреба с большим ящиком алкоголя, в котором покоились пять бутылок шампанского и пять бутылок вина.

— Нихуя себе, ты нас споить решил? — удивился Чим, разглядывая запасы.

— Нихуя себе, ты от Юнги лучшего набрался? — ехидничал брюнет, получая по спине от своего же омеги, — так, это я ставлю на стол здесь, а шампанское выпьем на кухне за ужином, окей?

— Угу, — в один голос согласились омеги, тихо хихикая.

Чонгук лишь по-кроличьи улыбнулся, обнажая белоснежные зубки и морщинки у самых глаз. Он был действительно рад за Тэхена, ведь теперь его омега выглядел полноценно счастливым и по-настоящему живым.

— Люблю тебя, — брюнет нежно поцеловал пепельную макушку и удалился на кухню.

Тэхен почему-то вмиг заалел, осознавая, что перед Чимином и другими людьми Гук никогда себя так не вёл. Не показывал никому ту ласку, которой одаривал омегу каждый день.

— Он, правда, тебя любит.

— Я знаю, хихи.

— Ты приручил его, — вновь улыбнулся омега, тыкая локтем в бок своего смущенного друга.

— Скорее он меня, хихи.

***

— Выпьем! — радостно воскликнул Тэхен, протягивая бокал с шампанским.

— Выпьем!  — поддержали остальные, делая первый глоток.

Ребята собрались за праздничным столом, на котором расположились различные блюда и даже острый вишневый пирог Тэхена. Хоби пришёл не так давно, но был таким же счастливым, как и все вокруг.
Ведь сегодня он провёл рождество со своим омегой, подарив ему красивую цепочку и получив в ответ вязанную тёплую шапку, что так понравилась альфе.

Сехун не мог ни заметить этой радости, что изливалась из янтарных глаз, но сдерживал всякое желание съязвить, ведь праздник портить совсем не хотелось.

Тэхен и Чимин болтали без остановки, рассказывая друг другу о том, что с ними произошло за это время.

Тогда как альфам ничего не оставалось, как начать неловкий диалог между собой.

Неловкий он был для Юнги, ведь все они его бывшие ученики, а одному он вообще наркотики продал.

— Так, и чем же ты сейчас занимаешься? — отпив немного шампанского, поинтересовался брюнет.

— Репетиторством, — спокойно ответил Мин, закусывая свежими овощами.

— Надеюсь, ни как с Чимином? — съехидничал альфа, получив неодобрительное цоканье со стороны двух омег, — да я же шучу, чего это вы?

— Не смешно!

— У Чимы, просто, это больная тема, ревнивец жуткий, — Мин улыбался, глядя на своего парня, чьи щеки были набитым жаренным мясом.

— Ой, ему точно не обогнать Чонгука. Тут просто без шансов. Несите премию «Ревнивец года»! — шампанское явно вскружило пепельную голову, но альфа даже не злился на эти подколы, лишь кротко улыбаясь в ответ.

— Мой пьяница.

— Ой, давайте без соплей! — вскрикнул Сехун и поддержал Хоби, вмиг заливаясь радостным смехом.

— Все поели? Давайте вернёмся в гостиную?

— А посуда? — спросил Чимин, держа в руках немытые тарелки.

— Оставь, всё приберем завтра, не страшно.

— Я думал, у тебя горничные есть, — заметил Юнги, двигаясь к дивану.

— Тэхен всех прогнал. Кто тут ещё ревнивец, ахах, — Чонгук схватил своего любимого на руки, касаясь кончиком носа омежьего, — мой маленький ревнивый комочек.

— Ой, можно подумать, ты такой большой! Я не виноват, что ты этот... как его... — запинался Тэ, чувствуя головокружение. — Тор! Огромный такой, с детской мордашкой!

— Ахахах, Чонгук-то? — Хоби устроился на полу рядом с Юнги и Сехуном.

— И так, чем займёмся? — поинтересовался рыжий омега, рассматривая увлечённых друзей.

— Давайте... правда или действие!

— Чимин, ты просто фанат этой игры, как мы поняли, да? — Юнги вспомнил все случаи, когда омега называл именно ее.

— Хорошо, играем! — поддержал Тэ, демонстративно покрутив пустой бутылкой из-под шампанского.

Ребята играли добрые два часа, периодически выполняя идиотские задания, вроде «занеси соседям пирог Тэхена», «пробегись без футболки вокруг дома, крича поздравления», «станцуй под Havana» , «покажи эгье».
Так же, многим пришлось откровенно рассказать о своей личной жизни, постели, детских секретах и неудобных случаях в школе.

За всем этим ребята и не заметили, как выпили почти все свои запасы, поэтому Чонгук добродушно принёс ещё немного вина и уже виски.

Даже Юнги уже бредил о трезвости, ведь перед глазами все плыло, а мысли порхали то ли в голове, то ли на языке.

Хосок неожиданно отключился, поэтому Сехун решил использовать пьяного друга как подушку и удобно устроился прямо на нем.

Тэхен же покоился между ног своего альфы, периодически ощущая его губы на своей шее, а руки под домашней футболкой.

Да, Чонгук уже давно был дико возбужден, ведь задорный омега то и дело терся своими ягодицами о его, уже стоячий, член.

— К... ктооооо слежующий? Нет! Сле...дующий! — еле выговорил Чимин, пьяно улыбаясь своему альфе. — Юнгииии-я~, это ты!

— Давай, давааай уже быстрее!

— Правда или...

— Правда, правда! — торопил Мин, делая очередной глоток крепкого виски.

— Расскажи секрет, котооооорый... ну... тебя связывааает с кем-то! Точнее... с кем-то из них, воть! — Чимин, на удивление, не был в стельку, а ведь много выпил, просто он хранил свой маленький секрет, ведь хорошая переносимость алкоголя ему досталась от папы.

Мин окинул всех изучающим взглядом и задержался на Чонгуке.
Альфа давно хотел это сделать, но шанс выдался лишь в эту минуту.

— С Чонгуком.

Все переглянулись, будто вмиг отрезвели, а Чон лишь мотал головой, словно спрашивал: «Ты совсем? Одумайся, идиот».

— И что за секрет? — оживился Сехун, бросая любопытный взгляд на сапфировую макушку.

— Это я продал ему наркотики тогда.

Повисла тишина. Никто не ожидал такого. Никто и думать не мог, что учитель продаст наркотики своему ученику.

— Ты серьезно? — прошептал Чимин, не в силах поднять розовую макушку.

— Да, и я прошу прощения за это. Самый глупый поступок, что я совершал.

Ни прошло и минуты, как омежья ладонь оставила свой след на белоснежной коже Юнги.

— Тэ! Успокойся! — Чонгук буквально перехватил все его конечности, не понимая, откуда в нем появилось столько силы.

— Это твоя вина! Я... я сделал это с ним из-за тебя! Боже! Какая же ты мразь! — сквозь слезы кричал омега, размякая в руках своего парня.

— Я знаю. Тогда... это не оправдывает меня, но тогда... мне срочно нужны были деньги...

— Он не виноват, — твёрдо заявил Чонгук, всматриваясь в лица своих друзей, — ну не он, так у другого бы добыл, можно подумать в городе один диллер на всех! Чего вы так накинулись то? Тэ, я один виноват в своих решениях. Только я. Прости меня и прости Юнги.

Омега смотрел долго-долго, пока Чон вытирал его слезы, и, после минуты, лишь кротко кивнул, обнимая своего альфу.

— Чимин...

— Юнги, я... я знал, что ты диллер, отец рассказал мне обо всем, да и ты тоже тогда упомянул это. Я... я виню тебя за случившееся, но... Чонгука тоже, он прав. Если не ты, то другой бы все равно продал ему. — Чимин развернулся к альфе, всматриваясь в глаза-щелочки и вмиг обвил его шею своими ручками, притягивая к себе и укладывая подбородок на родном плече, — больше не надо секретов. Не лги мне, никогда.

— Чимин.

Юнги было больно. Гораздо больнее от этих слов, нежели от признания, озвученного до этого. Он понимал, что скоро всё это счастье будет разрушено его собственными руками.

— Ой, ну всё! — спохватился Сехун, — прекратите все эти нежности! Что было, то было! Всё! Играем дальше! Крути, Юнги, давай быстрее!

Мин отстранился от своего парня и неохотно покрутил пустой бутылкой, которая с точностью указала на ворчливого омегу.

Все залились смехом, а Сехун лишь закатил глаза, проклиная всевозможных богов.

— Действие!

— Ну тогдааааа, засоси того, с кем ещё не целовался! — Мин и подумать не мог, что из всех присутвующих это именно он, поэтому опешил ровно в ту же секунду, как рыжий омега двинулся в его сторону.

— Я-слышал-рыжие-чаще-других-болеют-гонореей! — на одном дыхании выпалил Чимин, истерично сжав кулаки и мотая розовой макушкой.

— Ахахахахахахахахаххаахха, боже! Ты идиот, Чимин! Ааххаахаххахаха. ты соооооооовсеееем?!

— Хаахахаххааххаах, это лучшее! Боже! Лучшее! Хахахахахахаха

— Пхааххаах, вот даёт!

Все залились громким смехом, наблюдая очередной приступ ревности и обиды со стороны омеги.

— Не становись врачом! Ставить диагнозы явно не твоё! — Сехун залился звонким смехом, как и остальные ребята, что судорожно хватались за живот, в попытках прекратить эти радостные мучения.

— Ой! Да ну вас! А что он к Юнги полез?! — парень надул щеки и спрятался под ручкой своего альфы, показывая всем острый язык.

— Не могу с тебя, Чима! — умилялся Тэ, чувствуя, как Чонгук дышит над омежьим ушком, попутно прикусывая хрящик. 

— Вам не кажется, что уже пора закругляться? Да и Хоби не мешает уложить, думаю, из-за Сехуна у него будет болеть абсолютно всё, как только он проснётся, — подметил брюнет, вставая со своего места и наклоняясь над спящим другом.

— Хорошо, давайте закругляться.

— Чимин! Я приготовлю для вас комнату на первом этаже, хорошо? А Сехуна можно оставлять с Хоби? — наивно спросил омега, смотря на пьяного друга.

— Эй! Да я это, буду беречь его девственность, как зеницу ока! — со смехом выдал рыжий парень, помогая Чонгуку.

— Тогда вы будете спать... давайте, чтобы не таскать его на второй этаж, лучше вы здесь, а ребята наверху, хорошо?

— Давай так и сделаем.

***

— Чонгук, — сквозь мурчание прошептал Тэ, отвлекая своего альфу от выцеловывания омежьего тела.

— Да, малыш? — Чонгук приподнял тонкую лодыжку, всматриваясь в опьяненные глаза напротив.

— Спасибо за всё, — голос парня дрогнул, а слезы неосознанно хлынули из глаз, — спасибо.

— Не плачь, мой маленький, ну, чего ты? — брюнет склонился над милым личиком, проводя пальцем по аккуратному носику и пухлым губам, — если ты счастлив, то должен улыбаться, ну а сейчас... ты должен лишь стонать, как моя любимая шлюха, и получать удовольствие.

— Да... папочка... я люблю тебя, папочка.

Чонгук вернулся к лодыжке, оставляя на ней незамысловатый поцелуй и двигаясь вверх от нежных икр к тонким бёдрам, чуть покусывая внутреннюю сторону.

— Я столько ждал, мой маленький, столько ждал.

Тэхен лишь простонал в ответ, чувствуя, как клыки вонзаются в нежную кожу на бедре, оставляя свои собственнические отметины на хрупком теле.

— Папочка... я хочу тебя там... там...

***

— Ааах... ещё... ещё... Юнги! Юнги!

Мин размашисто двигал бёдрами, вбиваясь в покорное омежье тело, что так по-блядски просило ещё и ещё.

Так грубо, так жёстко, натягивая своего мальчика по самый корень.

— Даааа... Юнги! Ещё! 

Алкоголь бил в голову с новой силой.
Чимин кричал от удовольствия, не желая сдерживать свой порыв, цепляясь за изголовье кровати, до побеления костяшек.

А Мин всё вдалбливался, сжимая омежьи бёдра до синяков и выцеловывая изящную спину.

Юнги чуть замедлился, наблюдая, как развратный мальчик сам насаживается на массивный член, а после, ухмыльнувшись, вновь заполнил его собой, толкаясь глубже и жёстче.

— Блять, Чимин, сука! 

— Да... ааааах... да!

Комната заполнилась стонами и шлепками мокрых тел, что так неистово бились друг об друга, требуя скорой разрядки.

Мин мгновенно схватил омегу, потянув его на себя и прижимая спиной к своей влажной груди, продолжая двигаться в нём и крепко сжимая свободной рукой жилистую шею.

— Блять, хочу больше, хочу ещё больше, — кричал омега, обхватывая рукой свой член.

— Моя развратная блядь. Как же я люблю тебя... — прошептал Мин в самое ушко, облизывая и покусывая нежный хрящик.

— Ааааах... ааааах... боже... ааах....

Они стонали в унисон. Отдаваясь друг другу целиком, не жалея и крупицы себя, и частицы души своей.

Они стонали от удовольствия, от любви, от страсти и похоти, что окутала с головой, покружая в свой блаженный омут.

Они стонали. А узел всё набухал, пульсируя внутри. А сцепка всё крепче и жарче сливала их воедино.

Они стонали. Забыв обо всем на этом блядском свете. Лишь друг о друге мечтая. Лишь друг друга так безумно желая.

***

— Тэхен, не уснул? — шепотом спросил альфа, поглаживая рукой тёплую кожу омеги, что удобно устроился на его груди.

— Нет, что такое? — карамельные глаза смотрели снизу вверх, излучая нежность и покорность, а тонкие пальцы рисовали неизведанные узоры на обнаженном теле брюнета.

— Хочу отдать тебе настоящий подарок, — с этими словами Чонгук потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда маленькую коробочку, протягивая ее своему возлюбленному.

Их ноги, что укрылись за белоснежным одеялом, были сплетены, а тела прижаты так близко, что ничто не могло проникнуть к ним, нарушая блаженное единство.

— Это...

— Тэхен, ты выйдешь за меня? — уверенно спросил брюнет, обнажая прекрасное бриллиантовое кольцо из белого золота перед замершим омегой.

Тэ молчал буквально мгновение, а после такая одинокая и горячая слеза пробежала по его ангельскому личику, спускаясь прямо на грудь альфы.

— Да... да, Чонгук, да...

Альфа надел обручальное кольцо на изящный палец и нежно коснулся любимых губ, зарываясь пальцами в мягкие пепельные локоны.

— Навсегда.

— Навсегда.

***

На утро Чонгук решил не тревожить своего малыша и, лишь окинув влюблённым взглядом разнеженное тело в их постели, покинул комнату, спускаясь вниз в домашних шортах.

— О, проснулся? — Хоби сидел за кухонным столом, поедая медовые хлопья с апельсиновым соком.

— А ты бодрячком, — Чон уселся напротив, взяв стакан с холодной водой и делая пару жадных глотков.

— С вашими потрахушками в доме нет ни малейшего шанса спокойно поваляться в кровати. Пришлось встать так рано.

На часах было лишь пять утра, а двое альф устроились на мягком диване и включили себе незамысловатую программу.

— Как там Тэмин? Когда операция?

— Весной. Где-то пятого марта.

— Скоро, как анализы? — Чон зачерпнул новую ложку шоколадных хлопьев и отправил прямо в рот.

— Все хорошо. Я сам слежу за этим и советуюсь с родителями.

— Он так тебе нравится?

— Безумно. Такой светлый, добрый, заботливый, но до ужаса непослушный! Вечно пытается сбежать из клиники и погулять где-нибудь.

— Хах, тебя видимо тянет на таких омег.

Хоби отвесил другу прямо в плечо и грустно улыбнулся, вспоминая о Сехуне, что спал рядом с ним, прижимаясь так нежно и так сильно, будто альфа мог защитить его от всего на свете.

Утренняя идиллия была нарушена неожиданным, и даже пугающим в такой тишине, звонком в дверь.

— Что? Блять, в пять утра? — недоумевал Хоби, а Чон лишь молча встал с дивана и направился ко входу.

— Кто?

— Открой, Чонгук.

На самом деле альфа ожидал, что отец мог вернуться, ведь это было вполне в его духе, но голос принадлежал совсем другому человеку.

Раздался характерный звук и брюнет отворил дубовую дверь, отступив назад на пару шагов, попутно скрестив руки на груди.

Хосок с любопытством подошёл к другу, всматриваясь в незнакомую фигуру на пороге.

— Ты здесь явно не для того, чтобы поздравить нас с рождеством, — с сарказмом процедил альфа, оглядывая с головы до ног шатена напротив.

— Чонгук, ты должен поехать со мной.

— Гук, кто это? — вмешался Хоби, пытаясь понять всю ситуацию.

Минхо смотрел тревожно, словно каждое слово оставляло болезненный след на его собственном сердце.

— Зачем?

Чхве отряхнул снег со своего темно-шоколадного пальто и, взглянув сначала на Чона, а после на его друга, волнительно закусил нижнюю губу.

— Чонгук, тебя ждёт отец... ты, ты должен попрощаться с ним.