Септум

— Мы помирились! — радостно заявил я, едва только сел за уже привычный и родной столик у окна.
— Смею предположить, речь сейчас о Септуме, так? — друг пытливо смотрел на меня поверх чашки, которую держал на уровне лица.
— Ну да, — кивнул я и в двух словах, но весьма воодушевлённо, рассказал о нашей встрече.
— Знаешь, ты столько говоришь про этого парня, что если бы я не знал тебя полжизни, решил бы, что ты в него влюбился, — он криво усмехнулся.
— Ты чего? Не говори так, — встревожено зашикал на него и огляделся по сторонам, а после нагнулся к нему поближе, едва ли не улёгшись на столешницу, и зашептал: — Кажется, я реально в него влюбился, — и счастливая улыбка. — Нельзя такие вещи орать во всеуслышание, — укорил.
— Что? — ухмылка с лица друга сползла моментально. Он выглядел ошарашенным настолько, словно я сказал, что ему сейчас на голову метеорит свалится и пару солнц с соседних галактик в придачу.
— Он мне нравится, — сказал всё тем же заговорщицким полушёпотом. — Очень нравится. Безумно сильно нравится.
Я говорил и с каждым словом всё больше осознавал реальность сказанного. Ведь Септум и правда мне нравится. Глупо отнекиваться и метаться в поисках других объяснений, когда ответ налицо.

— Ты сейчас серьёзно? — на всякий случай уточнил ещё раз. — Или издеваешься? Я устал после работы, не насилуй мой мозг, — он обессиленно откинулся на спинку стула.
— Я абсолютно искренен. Я действительно влюбился.
— И... тебя ничего не смущает? Например, пол? Он же парень, чёрт возьми.
— Мне... — замялся, — всегда парни нравились, — робко улыбнулся.
— Мне уже можно прикрываться ладошками и верещать «я же спал с тобой в одной постели»?
— Да брось, касательно тебя у меня никогда не было никаких намерений, — успокоил его, но тот в ответ лишь скорчил кислую мину.
— Даже обидно как-то. А что насчёт возраста? Он тоже никак не смущает? Ты говорил, что Септум подросток. Сколько ему лет?
— Не знаю, — я растерянно забегал взглядом по скатерти. — Я не знаю, сколько ему, но думаю, что он уже точно в старшей школе.
— И ты считаешь, это нормально?
— А почему нет? — вспыхнул я. — Я не на десять лет старше, чего мне тут стыдиться? Да и вообще, не хочу я об этом думать, — насупился, отвернувшись от него к окну. — Я разве сказал, что хочу предложить ему встречаться? Нет ведь.
— То есть реально не хочешь?
— Я не знаю. Не знаю, — быстро замотал головой, мысли уже совсем начинали путаться. — Ничего не знаю. Не думал об этом. И не хочу думать.
— Ясно. Боишься, что он тебя отошьёт, — умозаключил он понимающе. — Но попытаться всё равно стоит. Лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что упущено. Ты и сам это прекрасно знаешь.

***

Я читал глупые статейки на женских форумах на тему «как признаться в своих чувствах», когда между мной и телефоном вдруг нависла пепельноволосая голова.
— Как ни приду — ты в телефоне, — заявил Септум, а я испуганно накрыл экран ладонью.
— Неправда.
— Что ты там вечно читаешь? Я успел увидеть лишь розовые сердечки, — насмешливо заявил он. — Неужели зачитываешься всякими развратными рассказиками? Раз уж так усиленно прячешь... — сощурился хитро.
— Нет, всё не так. Это... личное, — смутился. — Ничего интересного, — поспешил закрыть тему. — Ты что тут делаешь в такую рань? — демонстративно постучал пальцем по запястью, хотя часов там не было. — А как же школа? Прогуливаешь?
— Естественно прогуливаю. А ты бы пошёл после того, как тебя избили? Нет желания снова их видеть. Хотя бы не сегодня.
И он, словно он находился не в магазине, а у себя дома, достал из холодильника банку колы, а потом, освободив себе табурет, сел на него, кинув рядом рюкзак.
— Ты не волнуйся, я неплох в учёбе. Не гений конечно, но всё же. Легко нагоню пропущенное за сегодня, — сам себе закивал, подтверждая собственные слова, и открыл колу.
Я жадно наблюдал за тем, как он пьёт, откинув голову назад и время от времени морща нос, как соблазнительно движется с каждым глотком его кадык, и как нереально прекрасно контрастируют его длинные тонкие пальцы с красной жестяной банкой.
— Да заплачу я за неё, не переживай, — заверил он, наткнувшись на мой взгляд.
— Да нет... Я просто... Это... — я не знал куда деть глаза от неловкости. — Я не поэтому... Всё нормально.
— Я не буду мешать тебе работать, — кивнул на вошедших покупателей и взялся за рюкзак. — Уроки пока поделаю.

В итоге же всё было наоборот. Не он мешал мне, а скорее я ему. Когда я в отсутствие посетителей пытался завести с ним разговор, тот лишь раздражённо огрызался или и вовсе отмалчивался, игнорируя. Было немного досадно. Ведь он был рядом так долго, а я по сути, не имел с ним совершенно никакого контакта. Лишь искоса глазел на него. А тот смотрел только в учебник или в очередную тетрадь, разложенную у себя на коленях. Я уже был почти готов станцевать перед ним хоть весь «ТТ», лишь бы привлечь его внимание.
В конце концов часа через два я неслышно подобрался к нему сзади, заглядывая через плечо. На листке было полно цифр и формул, чёрканых-перечёрканных. Решение у того явно не задалось.
Я мягко и максимально невесомо положил ему руки на плечи, но тот дёрнулся так, будто я как минимум нож в него вонзил.
— Ты чего? — Септум обернулся, огорошено уставившись на меня, а я ткнул пальцем ему в щёку, разворачивая его голову обратно.
— Всего лишь хочу размять твои плечи. Ты расслабишься — и мозги сразу заработают пуще прежнего!
— Не нужно.
— Да мне несложно.

Тот подозрительно быстро примолк, а спустя ещё минуту и вовсе прикрыл глаза. А мне просто нравилось это. Нравилось касаться его. И нравилось то, что я могу доставить ему хоть какое-то удовольствие. Никогда ещё простой массаж, которым я награждал едва ли не каждого знакомого, не был настолько волнительным.
— Хосок, — моё имя из его уст прозвучало непривычно ласково.
Я невольно напрягся.
— Я тебе столько всего рассказал личного, — его голос был по-кошачьи тягучим. — А ты пёк мне торт и даже книгу подарил. Помог мне избитому вчера... У меня даже фраза твоя на теле выбита. Это ведь всё неспроста, правда? Это ведь значит, что мы друзья? — и запрокидывает голову назад, чтобы видеть меня.
Я даже дышать перестал, немигающим взглядом уставившись на его губы. Больше всего сейчас хотелось нагнуться и коснуться их, абсолютно наплевав на металлическое кольцо посредине нижней. И меньше всего хотелось отвечать на какие-то вопросы.
— Так мы друзья? — повторил, настойчиво желая всё же добиться ответа.
— Тебе... что-то нужно? — с трудом переведя взгляд на его широко распахнутые глаза, неуверенно предположил я.
— Сигареты закончились, — выдал по-детски непосредственно, словно речь шла о чём-то будничном. — А приятель, который мне их раньше покупал, уехал на месяц.
— Я не стану тебе их продавать, — отчеканил твёрдо, убирая руки от его плеч.
— Ясно, — мгновенно нахмурился. — На другой ответ глупо было рассчитывать. Опять я забылся.
Он кинул тетрадь с так и недорешенной задачей в рюкзак и достал книгу, сутуло нависнув над ней. Но высидел так не более получаса.

— За колу, — удостоив меня колючим взглядом, он высыпал мне на прилавок пригоршню мелких монет. — Мне пора.
— Постой, — я поспешно выбежал из-за прилавка, хватая Септума за плечи и разворачивая к себе рюкзаком, лямки которого были пришиты крупными неаккуратными стежками.
— Даю только одну, — торопливо, пока не успел передумать, кинул пачку сигарет в карман. — Постарайся хотя бы делать это реже, ладно?
Едва я застегнул молнию, он обернулся. А на лице его сияла такая широкая, такая открытая и счастливая улыбка, что попроси он меня сейчас хоть десять литров соджу, я бы отдал всё. Если до этого во мне роились сомнения, а мой мозг просто взрывался своими «нет» и «нельзя», то после этой улыбки ничего не осталось, лишь твёрдая уверенность в том, что я поступил правильно.
— Так сильно рад сигаретам?
— Нет. Так сильно рад, что ты сделал это для меня.

С тех пор Септум стал заходить чаще. Настолько чаще, что почти поселился в моём магазине. Он делал здесь уроки, читал книги, высасывал мой интернет, смотря документальные фильмы про космос и НЛО. Он не был особо словоохотлив и не делился происходящим в школе и дома, но, когда был в особенно хорошем настроении, пересказывал сюжеты самых запомнившихся ему книг. В эти моменты он становился оживлённым и восторженным. Мне нравилось видеть его таким. Иногда он любил рассказывать о своих тату и пирсинге, делился своим опытом и маленькими драмами, основанными на том, насколько же сильно больно это было. Подобное слушать мне нравилось куда меньше.

Спустя какое-то время к нему привыкли даже постоянные покупатели, считая его моим младшим братом. Сначала они кидали на него косые взгляды и шептали мне что-то вроде «спасай мальца, пока совсем себя не угробил», но потом тоже прониклись к нему некой добротой и нежностью. Видимо, их успокаивал его вечно занятый вид, а также то, что он якобы мой брат, того, кто всегда им помогал и разводил со скучающими ими демагогии по поводу погоды и политики. Потому они стали относиться к нему уже не как к опасному для общества человеку, а как к неразумному дитю. Кто-то участливо интересовался, как дела в школе, а кто-то и вовсе задаривал вкусностями. В основном это были местные старушки. Но Септуму это явно нравилось. За исключением того факта, что его звали моим братом. Слыша подобное, он всегда хмурил брови и начинал нервно теребить кольцо в губе.

Между нами всё было хорошо и спокойно, не считая мелких стычек временами, но признаться в своих чувствах у меня духу так и не хватало. Мне не хотелось всё портить, меня всё вполне устраивало. Даже старушечье «Вот снимет твой брат все эти цацки — и станет завидным женихом! Отбою от невест не будет» почти не огорчало. Почти. Потому что в какой-то момент я вдруг действительно испугался, что тот может внезапно влюбиться в кого-то и совершенно забыть про меня. Но ещё больше меня пугало то, что нас связывал лишь этот магазин. И если он вдруг по внезапной влюблённости или по какой-либо другой причине решит больше в нём не появиться, я не смогу его разыскать.
Я упорно молчал и не решался спрашивать прямо, но чувствовал, как ещё чуть-чуть и крепчающая тревога сделает из меня параноика. Молчание не могло длиться вечно, и однажды я всё же не выдержал и стал наконец задавать вопросы, однако ничего конкретного в ответ так и не услышал.

— Как тебя зовут?
— Какая разница? Просто продолжай звать меня Септумом.

— В какой школе ты учишься?
— В старшей.
— В какой именно?
— Она не в этом районе.

— Сколько тебе лет?
— Меньше чем тебе.

— Ты живёшь где-то поблизости?
— Не совсем.
— А где?
— В одном из соседних районов.

Беспокойство нарастало с каждым неотвеченным вопросом.