поворот бутылки.
Работа постепенно втягивала Нику в себя. Уже через несколько дней она перестала путаться в кнопках кофемашины, уверенно ориентировалась за стойкой и даже начала ловить странный кайф от процесса. Особенно в утренние смены, когда поток людей был плотным: заказы сыпались один за другим, кто-то торопился, кто-то раздражался, а кто-то, наоборот, улыбался и желал хорошего дня, будто у них действительно всё в порядке.
— Один латте на овсяном, без сахара! — крикнула Катя из зала.
— Делаю, — отозвалась темноволосая, уже автоматически подставляя стакан.
Руки двигались быстрее, чем мысли: взбить молоко, пролить эспрессо, закрыть крышкой, отдать — следующий. В такие моменты голова приятно отключалась, и это почти спасало. Не нужно было думать ни о доме, ни о школе, ни о людях, которых она так старательно пыталась вычеркнуть.
Иногда, когда поток спадал, она зависала у окна, наблюдая за прохожими. Люди спешили по делам, смеялись, ругались по телефону — обычная, живая жизнь, которая казалась простой и понятной. И при этом почему-то чужой.
— Ты быстро втянулась, — заметила Катя, облокотившись на стойку.
— Приходится, — пожала плечами она.
— Деньги нужны? — с лёгкой усмешкой уточнила та.
— Очень.
Катя лишь понимающе хмыкнула, не задавая лишних вопросов.
Одна из смен тянулась спокойно. Ближе к вечеру поток почти сошёл на нет, музыка играла негромко, за столиками сидели люди с ноутбуками и телефонами. Она протирала стаканы, когда над дверью звякнул колокольчик.
— Здравствуйте, — автоматически сказала она, не поднимая глаз.
И только через секунду поняла, кто вошёл.
Голос застрял в горле.
Адель стояла у входа — в худи, с растрёпанными волосами, будто только с улицы. Они обе на мгновение замерли, поймав взгляды друг друга.
— Двойной эспрессо, — спокойно сказала старшая, делая шаг к стойке, будто между ними никогда ничего не происходило.
Она кивнула и развернулась к кофемашине, стараясь держать лицо. Внутри всё напряглось, но руки быстро вернули привычную уверенность.
«Спокойно. Это просто клиент.»
Только вот это было нихуя не просто.
Каждое движение ощущалось под её взглядом. Каждая секунда тянулась дольше, чем должна была. Когда чашка оказалась на стойке, она коротко бросила:
— Держи.
Без лишних эмоций.
Старшая не сразу забрала кофе.
— Работаешь, значит, — тихо произнесла она.
— Как видишь.
Коротко. Холодно.
Пауза повисла плотная, почти осязаемая.
— Неплохо, — хмыкнула та.
— Деньги нужны, — пожала плечами младшая, чуть резче, чем хотела.
Девушка сделала глоток, не отводя взгляда.
— И как? Нравится?
— Лучше, чем дома, — ответ вырвался раньше, чем она успела его обдумать.
И тут же внутри кольнуло раздражение.
— У тебя там всё настолько хуёво? — чуть нахмурилась кудрявая.
— Тебя это ебёт? — спокойно, но жёстко отрезала она.
Старшая усмехнулась.
— Нет.
Но уходить не спешила. Стояла. Смотрела.
И это бесило сильнее, чем любые слова.
— Ты заказ забрала? — кивнула она на чашку.
— Забрала.
Несколько секунд они молчали, словно проверяя, кто первый сдастся.
— Ладно, — наконец сказала Адель, отступая. — Не буду мешать.
Дверь закрылась, колокольчик тихо звякнул, и в кофейне снова стало спокойно. Только внутри — уже нет.
Вероника осталась стоять на месте, сжимая край стойки.
«Ну и заебись.»
Работа снова затянула её, но осадок остался.
И через несколько дней ситуация повторилась — только теперь соседка пришла не одна.
Рядом с ней была девушка — красивая до абсурда, ухоженная, уверенная, с тем самым взглядом, который не просит внимания, а берёт его сам. Контраст был слишком явным, чтобы его игнорировать.
— Латте и двойной эспрессо, — прозвучало спокойно.
Ника замерла всего на долю секунды и снова включилась в работу. Но теперь внутри уже неприятно тянуло. Она слышала их разговор, чувствовала их близость, и это, блять, цепляло сильнее, чем хотелось бы.
Когда заказ оказался на стойке, чужая девушка улыбнулась:
— Спасибо.
Слишком мягко. Слишком идеально.
Адель задержалась дольше, чем нужно. Их взгляды снова пересеклись — и в этом было что-то большее, чем просто случайность. Проверка. Вызов.
Она выдержала.
Даже позволила себе лёгкую усмешку.
Хотя внутри всё сжалось.
После этого стало окончательно ясно — игнор не работает так, как она думала.
Именно поэтому она всё чаще сбегала к своим.
Вечера у Виолетты стали привычным спасением: хаос квартиры, музыка, разговоры ни о чём и обо всём сразу, алкоголь, иногда лёгкий дым — всё это расслабляло и не давало залипать в собственных мыслях.
— Бля, мне скучно, — протянула Мишель однажды вечером.
— Мы как пенсионеры стали, — поддержала Лиза.
— Так давайте сделаем что-нибудь нормальное, — прищурилась Виолетта.
Идея возникла почти сразу.
Квартира Лизы.
Родители уезжают.
Свобода на несколько дней.
— Делаем тусовку, — подвела итог Виолетта.
Вероника не сразу поняла, почему согласилась.
Но внутри уже появилось знакомое ощущение — предвкушение.
И, возможно, желание снова столкнуться.
Подготовка заняла пару дней: списки гостей, алкоголь, музыка, договорённости. Все понимали, что будет хаос, но это только добавляло азарта.
Вечером перед тусовкой она стояла на балконе с сигаретой, глядя на город.
«Просто вечеринка.»
Но сама себе не до конца верила.
День прошёл быстро. Вернувшись домой, она обнаружила редкую тишину. Это даже удивило. Спокойно собравшись, она выбрала чёрное платье-мини, подчёркивающее фигуру, накинула кожаный бомбер и дополнила всё кроссовками. Макияж — аккуратный, без лишнего, волосы распущены.
В зеркале на неё смотрела уверенная версия себя.
И это было важно.
Квартира Лизы встретила её уже разогретой атмосферой: музыка, приглушённый свет, люди, движение. Всё смешивалось в один живой поток. Она быстро влилась в тусовку, алкоголь расслаблял, разговоры текли легко.
Компании постепенно перемешались. Подруги младшей спокойно общались с Кирой, Крис, Викой. Даже Саша мелькала рядом, как обычно слишком близко к Адель. Странно, но новой спутницы кудрявой с ней не было.
Она держалась.
Общалась со всеми.
Кроме них двоих.
И это было осознанно.
К ночи остались единицы. Самые выносливые. Или самые пьяные. Они расселись в круг, когда кто-то предложил сыграть в бутылочку.
Смех, подколы, лёгкие задания — всё шло непринуждённо.
Пока бутылка не остановилась.
На ней.
И на Шайбаковой.
Тишина в круге стала гуще.
— Ну что, правда или действие? — тихо спросила короткостриженная, не отводя взгляда.
Она усмехнулась.
— Действие.
И в этот момент внутри щёлкнуло что-то опасное.
Старшая чуть подалась вперёд, в глазах мелькнул знакомый блеск — интерес, игра, контроль.
Девушка не спешила говорить. Она чуть наклонилась вперёд, опираясь руками о пол, и смотрела прямо на неё — внимательно, почти изучающе, будто пыталась вытащить наружу то, что та так упорно прятала. В круге уже начинали переглядываться, кто-то тихо хмыкнул, ожидая шоу, а Саша, сидящая рядом, заметно напряглась.
— Тогда... поцелуй того, кого хочешь, — спокойно произнесла короткостриженная, не отрывая взгляда.
В воздухе будто щёлкнуло.
Кто-то тихо выдохнул:
— О-о-о, бля...
Мишель прыснула со смеху, Виолетта заинтересованно приподняла бровь, Лиза только качнула головой, понимая, что сейчас будет что-то не совсем простое.
Темноволосая на секунду замерла.
Задание было максимально простым.
И максимально невыносимым.
Потому что выбор был очевиден.
И именно поэтому — самый хуёвый.
«Ну давай... ты же хотела играть.»
Она медленно провела языком по губам, будто собираясь с мыслями, и чуть повернула голову, скользя взглядом по кругу. На секунду задержалась на ком-то, на ком-то другом — создавая видимость выбора.
А потом остановилась.
На ней.
Старшая даже не шевельнулась. Только в глазах мелькнуло что-то тёмное, почти довольное.
Ника чуть подалась вперёд.
Внутри всё сжалось, но отступать она уже не собиралась.
— Сама напросилась, — тихо бросила она.
И сократила расстояние.
Поцелуй не был мягким или осторожным. Скорее наоборот — в нём было больше вызова, чем нежности, больше напряжения, чем романтики. Она будто проверяла её, давила, не давая возможности сделать шаг назад.
Адель ответила сразу.
Без колебаний.
Рука короткостриженной легла на её шею, притягивая ближе, и в этом жесте уже не было игры — только контроль, привычный, уверенный.
В круге кто-то выругался, кто-то засмеялся, кто-то свистнул.
— Нихуя себе... — протянула Кира.
Саша резко отвела взгляд, сжимая челюсти.
Поцелуй длился дольше, чем требовалось для «задания».
И это заметили все.
Когда они наконец отстранились, между ними осталось слишком мало воздуха. Темноволосая задержалась на долю секунды ближе, чем нужно, будто не сразу вспомнила, что это всё — игра.
А потом резко отстранилась, усмехнувшись.
— Довольна? — бросила она.
Старшая провела языком по губам, не сводя с неё взгляда.
— Более чем.
И это прозвучало не как шутка.
Игра продолжилась, но атмосфера уже изменилась. Смех стал громче, движения — раскованнее, алкоголь сильнее бил в голову, но напряжение никуда не делось.
Оно просто переместилось.
Между ними.
Вероника старалась не смотреть в её сторону, но ощущала взгляд почти постоянно. Это начинало раздражать, цеплять, выбивать из равновесия.
— Эй, ты че в транс впала? — ткнула её Виолетта.
— Всё норм, — отмахнулась она, смеясь и делая глоток.
Но «норм» не было.
Совсем.
Через какое-то время она поднялась, не выдержав.
— Я выйду.
— Куда? — спросила Мишель.
— Подышать.
И, не дожидаясь ответа, направилась в сторону балкона.
На улице было прохладнее. Воздух сразу ударил в лицо, немного приводя в чувство. Она закурила, облокотившись на перила, и закрыла глаза на секунду.
«Заебись поиграли.»
Внутри всё ещё отдавалось тем поцелуем.
Слишком живо.
Слишком... не как «просто задание».
Она сделала затяжку, пытаясь выбить это из головы.
Не помогло.
Дверь за спиной тихо скрипнула.
Она даже не обернулась.
— Долго ты тут будешь стоять? — знакомый голос прозвучал слишком близко.
Конечно.
Кто бы сомневался.
— Пока не захочу уйти, — спокойно ответила она, выдыхая дым.
Старшая подошла ближе, встала рядом, облокотившись на перила.
Молчание повисло на несколько секунд.
Но оно уже не было пустым.
— Это не было игрой, — наконец сказала короткостриженная.
Ника усмехнулась.
— Серьёзно? А я думала, мы тут в шахматы играем.
Адель повернула к ней голову.
— Не пизди.
И в голосе уже не было привычной лёгкости.
Вероника тоже повернулась.
Смотрела прямо.
— А ты чё хотела услышать? — тихо спросила она. — Что мне понравилось?
Пауза.
Девушка не ответила сразу.
Просто смотрела.
И это, блять, было хуже любых слов.
— Ты сама выбрала, — добавила темноволосая, чуть тише.
— Да, — спокойно кивнула та. — И ты тоже.
Ветер слегка трепал волосы, где-то за стеной всё ещё играла музыка, но здесь, на балконе, мир будто сузился до них двоих.