2
Мне был известен еще один сомнительный способ, как сделать себя недееспособным или, точнее, не боеспособным для военкомата. Это забацать двух детей. Работники военкомата понимали, что для подростка сделать одного ребенка, это как раз плюнуть, и приняли поправку, что за одного ребенка дается только отсрочка на два года. Вообще отсрочка от армии нужна призывнику для маневра перед дальнейшими действиями по закосу, а когда у тебя на руках ребенок, маневрировать не особо та и получится. А с двумя детьми в двадцать, когда ты сам еще ничего толком не понимаешь в жизни это конечно жестко, и не много находилось смельчаков, желающих воспользоваться этой сомнительной льготой. Хотя и такие были, я знал одного такого.
Андрей Кузменко, один из немногих, кто решил таким образом уйти от долга перед родиной. У Андрона уже был ребенок, родившийся задолго до дня призыва, и он, и, тем более его мать, по ходу, меньше всего его волновали в жизни. Но до определенного момента, когда его начали «крепить» работники военкомата в связке с работниками РОВД он, не имея другого шанса, резко вспомнил и про своего ребенка и про его мать.
Андрей Катю застал врасплох, когда позвонил в дверь и прямо на пороге предложил жениться. Не то что она не хотела этого, наоборот, она только об этом и мечтала последний год, и уже в принципе смерилась с мыслью, что ее мечта будет несбывшейся.
Таня Буланова живет же так то, а чем я хуже, приходила к мысли часто Катя, в очередной раз прослушав ее кассету.
Дело в том, что Андрюша как то ранее не проявлял своей любви ни к ней, ни к ребенку. Проигнорировал и роддом и крестины и вообще ей проще было встретить на улице Апостола Андрея, нежели ее избранника судьбы Андрюшу. За последний год, он так ни разу и не появился у них, и Катя была уверена, что не появится.
Когда Андрон доведался, что Катя от него беременная, он ушел в глухое подполье, а он знал как надо прятаться и маскироваться и умело использовал все ранние наработки.
Катя долго не ломалась, не в ее положении, они побыстрому поженились, отгуляли свадьбу без лишних свидетелей и растрат, дома в кругу семьи. Он признал ребенка, отнес справку в военкомат и на год забыл как про ребенка, так и про службу. Про Катю он вообще никогда не вспоминал.
Не то, чтоб он был таким уже откровенным бессердечным подонком, просто он был очень занятым человеком. Андрон присел на ширку очень рано и очень плотно, еще в шестнадцать. Каким макаром в его жизни появилась Катя, он даже сам не понимал, особенно то, как у него что то могло с ней получиться. Он смутно помнил их знакомство, помнил, что у нее имя Катя или Кристина, точно на К, помнил, что провел куда то, помнил, что грузить его начала. Больше он ничего не помнил.
Каждый божий день, он рано просыпался и бегал высунув язык до ночи, а то и до утра, а то и несколько суток без сна, без крошки во рту и даже не присев, и так каждый божий день. Намутив дозу и употребив ее, немного повтыкав, он начинал думать о следующей дозе, и так протекала его жизнь, в которую никак не вписывалась жена, тем более, ребенок. А забот у нарика и так предостаточно и без пеленок: найти деньги, найти ширку, подкупить препаратов, съездить на вокзал получить сумку соломы, если посредника примут, самому ехать в село, достать ангидрит, который был в большом дефиците и пошло поехало. И так жил он в параллельном мире, самим же им созданным, и, в его состоянии, один год из двух выделенных ему военкоматом непонятно на что, пролетел как один день.
Опять он добровольно по повестке не явился на пункт, опять его силой приволокли к прапору Савелию Ивановичу.
Вообще прапорщик и участковый, это были два человека, которым он ничего плохого в жизни не сделал, а они его постоянно преследовали и доставали. Савелий Иванович вылавливал и требовал деньги на откуп, и пугал срочной службой, Николай Петрович, участковый, подлавливал под парадным и тоже требовал деньги на откуп, это при том, что ни разу не словил его с фактом, и тоже пугал, но тюрьмой и на срок подольше, чем два года.
И Андрон честно не понимал, за что и почему он, этим двум дебильного вида мужикам, постоянно что - то должен. Он ничего у них не одалживал, ничего не воровал, даже ничего им не обещал. Он по другому жил: сам себе находил деньги на ширку, сам доставал, сам употреблял, даже приготовить мог сам, они причем к его судьбе и к его деньгам? Почему они не могут жить так как он, думать самим о себе, а не перекладывать свои проблемы на его, итак исхудавшие плечи? Ко всему, запросы у этих двоих был не детские, один, это участковый, постоянно сотку долларов требовал, второй вообще триста. Когда прапор ему озвучил сумму откупных, он в мыслях представил, сколько ж на эти деньги можно купить мешков маковой соломы в селе, и после этого, он уже не смог полностью включиться в разговор.
Николай Петрович, участковый, человек, который с раннего детства жаждал власти. Он закончил академию, получил лейтенантские погоны, получил свой участок, получил своих подопечных, и чего то здесь явно не хватало. Когда ему дали звание капитана, он еще больше это начал понимать, так как с появлением еще одной звездочки на погонах, его жизнь ни как не улучшилась. Он имел власть, он это понимал, но пока что он не мог ее применить должным образом. Все его рабочие время занимали мужья дебоширы-алкоголики, даже не они, а их жены истерички, которые его постоянно поджидали под кабинетом, хватали за руки и требовали немедленно идти успокаивать их разбушевавшихся вторых половинок. Мало того, что этот бесперспективно, к тому же, запросто можно было получить табуреткой по голове или кухонным ножом в бок.
Также его раздражали безпонтовые бывшие заключенные, ходившие к нему на отметку. Он конечно забрасывал намеки и пытался у них что то требовать, но вообще глушняк, так как у них кроме справки об освобождении ничего на руках и не было. И пугать их не получалось, кто там уже был, как то не особо боялся еще туда попасть. В окружении бывших зеков, он еще себя чувствовал человеком с властью, но это чувство, он желал перевести в денежный эквивалент.
Николай Петрович наполеоновских планов на жизнь не строил, тем более, он не собирался изменить мир в лучшую сторону, и чем то жертвовать ради великих целей. Ему власть нужна была для простых задач, чтобы получать от этого материальные дивиденды. А деньги ему нужны были на хорошую, приличную жизнь, на которую он заслуживал, глубоко убежден был он. Он любил хорошие туфли, хорошие сигареты, дорогие напитки, престижные рестораны, красивых женщин. Официальная зарплата только и позволяла ему курить хорошие сигареты, и то, если не злоупотреблять этой пагубной привычкой. Но он не хотел, одну за другой, курить в сторонке свое «Мальборо» и, с жадностью смотреть, как в ресторанах отбросы общества за вечер тратят больше, чем он зарабатывает за месяц. Зарождение буржуазного общества, похоже, проходило мимо него, он не имел к этому никакого отношения. Он продолжал быть советским участковым, уродом с потертой папочкой из кожзама, решающим мелкие вопросы и растрачивающим свою жизнь по пустякам.
Также, в его представлении о приличной жизни, должны были присутствовать женщины, и в большом количестве. Женщины, он их по настоящему любил, он их просто обожествлял. Но не всех, только красивых, высоких, стройных и со вкусом одетых. Он даже и не пытался с такими знакомиться, он видел их взгляды в свою сторону и понимал, своим офицерским чином, потертой папкой с протоколами и ранней залысиной, вряд ли сможет их не то что соблазнить, а просто заинтересовать.
Николай Петрович не собирался на этом останавливаться. Изучив обстановку на вверенном ему участке, насобирав материала на интересующих его личностей, он приступил к действию. Он собрал небольшой компромат на группировку, действующую в его районе, и решил идти знакомиться. Так он пришел к главарю, который практически жил в ресторане «Афины», за три квартала от его пункта. Он рассказал ему, что и как, выдал немного из собранного материала и предложил подумать. Киря, ничего не придумал, и удивленно на него смотрел пьяными глазами. Тогда Николай Петрович сам сказал, сколько надо ему платить в месяц. Кирю заявленная сумма отрезвила, этого, кстати, мало кому удавалось добиться в последнее время.
Киря почти всю свою сознательную жизнь провел за решеткой. Освободившись два года назад, как полагалось, встретился с братанами, отметить освобождение. На встрече, друзья Кире что то чесали, предлагали, он забуханный даже толком не понял что, после ему подарили Мерседес. Он немного прозрел, так как денег никогда не имел, да и особо к этому не стремился. Утром к нему домой пришли молодые ребята спортивного вида и попросили, что будут представляться его именем, он согласился, ему что было не похер. И так спортсмены каждую неделю ему начали приносить кулек денег, Кире надоело бухать дома, и он перебрался в это кафе, в деньгах проблем не было. Тут он проводил переговоры т.н. стрелки, и только со временем вкурил, что за работу ему предложили друзья. Ему трудно было привыкнуть к новому времени, так как сел еще при совке, и не знал про такой род криминальной деятельности, как рэкет. И так он заливался сутками в кафе, а подаренным Мерседесом практически не пользовался. К такому резкому повороту в своей жизни он отнесся нормально, его такая жизнь в принципе устраивала, так как особо не отличалась от зоновской.
Киря понял, что мусор его шантажирует и подозвал к себе двоих ребят.
- Эта овца хочет, чтобы мы ему платили косарь в месяц, - указав пальцем на Николая Петровича, произнес он.
У бритоголовых мордоворотов началась истерика, они тыкали в него пальцами и смеялись над ним, как будто он был одет не в офицерский мундир, а в наряд скомороха.
Униженный и раздавленный он вышел из этого заведения, а они еще долго продолжали взахлеб смеяться. Он растерялся, так как привык, что его уголовники, если не уважают, то хотя бы боятся, и если не лично его, то хотя бы его милицейский мундир. Тут это правило не работало.
Ко всему, на следующий день, Николая Петровича вызвал полковник, начальник РОВД и тоже, в присутствии подчиненных выдал - Коля, куда ты сука лезешь, мы их два года пасем, занимайся своими алкоголиками и тунеядцами!
- Если еще к ним подойдешь, и если они тебя отгамзелят, так и знай, никто за тебя заступаться не будет, - добавил заместитель.
После все присутствующие засмеялись. Все отделение, даже сержанты. Опять униженный и подавленный он вышел на улицу и нервно вытянул сигарету из пачки. Ему так было обидно за себя, что он даже собирался уйти с работы. Хотя повременил, идти ему было некуда, он по большему счету больше ничего не умел в жизни, а работу руками он считал ниже своего достоинства, как ни как, все-таки офицер, 5 лет учился.
Он спустился на уровень ниже, и приступил там присматриваться, как же эти отбросы рубят капусту. Николай Петрович вычислил группу профессиональных проституток, работающих на улице Сагайдачного. Выйдя на роботу уже после двенадцати, он арестовал девушку легко поведения и затащил к себе в кабинет. Во время допроса, он попытался навязать ей свою крышу, и не только крышу. Не получилось ни то, ни другое, ко всему, он еще получил удар в пах, очень болезненный удар, очень подлый удар, очень неожиданный удар, как для человека при исполнении. Не меньше получаса он корчился от боли на порванном линолеуме в своем паршивом кабинетике, а она убежала. Он, не вставая с пола, закурил свое Мальборо, принявшись внимательно рассматривать пачку. Сколько богатых и великих людей, держали точно такую же пачку Мальборо в своих руках, а почему у меня все не так? – печально задумался он.
На следующий день, к нему в кабинет заглянули два работника городского управления. Они не стеснялись ни в выражениях, ни в действиях. В этот раз Николай был уверен, что его точно побьют. После тяжелого разговора, он понял, что бесплатного секса с понравившимися жрицами любви у него в жизни не будет. Вообще его пугали не только увольнением, а и возбуждением уголовного дела.
- Коля, деревенский обалдуй, ты хочешь поехать на зону за изнасилование? - прокричал ему старший.
- Можем устроить, сейчас та блядь напишет заяву, и поедешь в СИЗО в камеру к матерым зекам.
Николай Петрович в тот момент осознал, что когда твои коллеги над тобой смеются - это вообще пустяки, по сравнению с тем, когда они тебя пугают, да еще и таким.
Конечно он знал, что в общую камеру его, как работника правоохранительных органов не посадят, это нарушение закона. Но если ОПГ его района крышует и прикрывает начальник РОВД, проституток главное управление городской милиции, то о каком законе идет речь?
Придя в себя, на это у него ушло несколько недель, он решил продолжать искать свою целевую группу. Самые жирные злостные и профессиональные нарушители закона были уже под опекой высшего руководства, но должно было быть еще что то, где можно было поживиться и ему: чувствовал он. И здесь выплыли наркоманы, особенно продавцы наркотиков. Как правило, все эти наркоманы были карманниками и домушниками. Карманники домушники – это морока ловить с поличным, а вот торговцы зельем совсем другое дело. Он плотно занялся продавцами и наркоманами, так как их вычислить было проще простого. Группа худощавых подростков в спортивном, с утра до вечера торчащая под парадным – тут 100% точка. Поработав с ними, он был удивлен, несмотря на их непрезентабельный внешний вид, денежки там водились и довольно неплохие.
После небольшой обработки, они наладили взаимоотношения, и он начал получать приличную добавку к зарплате. Он обложил все точки налогом, также выдавал лицензии на открытие новых пунктов по продаже ширки и плана. Но ему было мало, он приблизился к потребителям, и заставлял наркоманов делиться средствами, полученными незаконным способом. Даже если их деньги были заработаны законным способом, его это не останавливало. Николай Петрович был убежден, что все наркоманы должны были платить ему налог, те кто воруют, и те кто зарабатывают честно. Он ввел своеобразное ПДВ для наркоманов этого района, неплательщикам которого грозили серьезные штрафные санкции.
Николай Петрович наконец то успокоился, он занял свою нишу, здесь он чувствовал, что он человек с властью, и эта власть приносит ему реальную пользу. Он знал, как добиться уважения у последних отбросов - показать свою силу, и делал это. Он действовал жестко, пускал в ход кулаки и пугал Макаровым по малейшему поводу. Это сработало, наркоманы начали считать его обезбашенным ментом, и сами пускали слухи про его жесть, и, тем самым, помогали Николаю Петровичу добиваться его цели – держать в страхе всех уголовников мелкого пошива, проживающих на вверенном ему участке.
И так дело дошло до Андрона, который пару раз уже всплывал в оперативной информации, и Николай Петрович выделил время, чтобы с ним познакомиться лично. Он вечерком поджидал его под парадным, расположившись немного в стороне, чтоб не спугнуть, он уже разработал схему, как с таким контингентом работать. Увидев медленно приближающийся объект, резко подошел к нему, и молча предъявил корочку. Андрон знал, что человек с любой корочкой, хоть работника ЖЭКа или кондуктора, это его потенциальный недруг. Он даже не смотрел, что там написано, он уже знал, что перед ним человек, который желает ему зла. Да и прочитать у него вряд ли бы что то получилось, Андрон уже готовился ко сну. Не смотря на то, что перед ним был враг, сильный враг, так как с корочкой, тогда Андрон вообще не испугался, так как весь «запрет» был как час назад запущен в вены, уже начал всасываться в кровь и потихонечку расходоваться, что приносило ему не малое удовлетворение
- Андрей Сергеевич Кузменко, рад нашей встречи – обратился он.
Николай Петрович хотел сразу показать, что он не случайно к нему подгреб, а целенаправленно. Андрон же понял, что ему незнакомец будет компостировать мозги, и настроен это делать долго. Конечно, это его не радовало, в таком состоянии он больше всего ценил тишину и покой.
- А я ведь все про тебя знаю Андрюша, - решил заинтриговать его участковый.
Вот тогда Андрон действительно напрягся и удивленно посмотрел в лицо незнакомцу. Он терялся в догадках, кем он может быть, что владеет такой информацией.
- В натуре? – переспросил удивленный Андрон.
- Все – все! – подтвердил странный ночной незнакомец.
Два человека во всем мире могли все знать про него, понимал он. Мама и Кривой. Кривой это барыга, с которым он в последнее время сблизился. Он часто завозил ему сырье, и иногда доставлял крупные партии товара его оптовым клиентам. Они уже месяц как сдружились и считались друзьями, но без излишеств. Кривой в жизни бы ему не дал ширки бесплатно, как бы его не крутило и не ломало, и Андрон, в свою очередь, пытался его взуть при малейшей возможности: то сольет немного товара себе в кровь, то его соломы отсыплет, про запас, у себя дома.
«Он все про меня знает, кто же он?» - начал ломать себе голову Андрон.
Он попытался изучить лицо незнакомца, глаза слипались, было темно, ширка действовала, но что то он все же увидел и понял. Это точно была не его мама, разобрал он, также это точно был не Кривой. Кривого он полчаса назад оставил дома в беспамятном состоянии. Ко всему, это было не в характере Кривого, тому было лень сходить за сигаретами в ларек за углом, и так прийти под парадное и мочить такие приколы он точно бы не стал: понимал Андрон. Так что эти двое отпадали.
- Гонишь – высказался Андрон.
- Не дерзи Андрюша, все - все знаю про тебя, - повторил участковый.
«Кто еще может про меня все знать?»
Он слишком всерьез и глубоко задумался на эту тему, у Николая Петровича получилось его заинтриговать. От того, что он чересчур серьезно воспринял эту фразу, он пришел к шокирующему выводу, что это или сам бог, или сатана. Больше никого не было, ни на том свете, ни на этом, кто мог про него так много знать: понимал Андрон. У него давно был ограниченный круг близкого общения, дом - точка, и кратковременные контакты во время передвижений из пункта А в пункт Б, никому он свою душу не изливал, друзей детства давно похерил, от женского пола держался в стороне. Девушка это напряг, но девушка наркомана это торба. Это создание, которое ты почему то обязан постоянно раскумаривать, и вся за какие то жалкие плотские развлечения называемые сексом. Это создание может прокрасться к тебе домой и украсть утренний запас, первая сдаст рэксам или мусорам - опасное создание не понаслышке знал Андрон и держался от них в стороне. Так что порочных связей он не имел.
Андрон взволновался не на шутку, так как, из этого умозаключения получалось, что перед ним стоит сам бог или хозяин тьмы. Он не мог, на глаз определить, откуда это таинственный незнакомец, спустился ли он с небес или поднялся из ада. Он решил доведаться у него.
- А кто вы? - произнес он, еще раз попытавшись изучить его лицо, но глаза слипались, как раз начался приход.
- Николай Петрович, слышал наверное про меня?
Андрей опять, с головой, ушел в себя. Он точно помнил, что имя истинного бога - Иисус Христос, мать еще у него была Мария Деви Христос. Бати, как и у Андрона не было, вернее был, но какая то темная история, связанная с ним, про которую особо не любят распространяться. Он, кстати, не так давно слышал по радио, и сильно возмущался наглостью мусоров, которые вообще оборзели и хотят навалять Деви Марии Христос четыре года строгоча. Он не был глубоко верующим, но измываться над святыми людьми, это перебор понимал он.
Еще был дух святой, вспомнил Андрон, но его точно звали не Коля. Так что в царстве божьем персонажа с именем и отчеством Николай Петрович точно не было.
Он теперь знал наверняка, перед ним стоит сам сатана.
Андрон не на шутку напрягся, хотя запушенное в него средство, его расслабляло. Андрон уже другим взглядом посмотрел на таинственного незнакомца.
«Сам сатана меня поджидал на лавочке под домом, к чему бы это?» - всерьез задумался Андрон.
- И что вам от меня надо? - тихим голосом, переспросил он сатану.
Андрон, в общих чертах знал, зачем охотится этот черный рыцарь, и в принципе готов был ему продать свою душу. Вообще, ему так было тяжко стоять на ногах, что он был уже готов бесплатно ему ее отдать, лишь бы он побыстрее отвязался и перестал донимать загадками
- Ну во первых, я хотел, чтобы ты со мной сотрудничал, - промолвил Николай Петрович.
Андрон напрягся, ему предлагали стать слугой сатаны. Он понимал, что это служение займет определенное время, которого у него итак никогда ни на что не хватает. Ему это сразу не подходило. Тем более, пользы от этого ровно ноль, так как он понимал, что будет поднят на смех, если кого то решит запугать, что он слуга сатаны. На такое и дети не поведутся.
Но в то же время, он осознавал, что сейчас наобещать сатане золотых гор, а потом, как обычно, съехать, не получится. Ему мозгов хватало понимать, что сатана покруче даже самого Борисыча, лидера самого крупного ОГП. Отбитой головой, поломанным хребтом и космическим счетчиком дело не обойдется, еще целую вечность над душой будут измываться.
И так он стоял в раздумьях, и отказаться было трудно, да соглашаться не понятно на что, тоже не правильно. Единственное, что он тогда хотел, чтобы дьявол от него побыстрее отвязался, он всю дорогу мечтал прилечь в кроватке и повтыкивая подремать, а тут этот придрался и все наламывает.
- И что мне надо будет делать? - поинтересовался он.
- Так ты согласен? - спросил участковый.
- Ну, ни так чтобы совсем, но помочь могу, смотря что. Но не всегда, иногда, когда буду не занят. Надо будет подумать, сейчас ведь такой график на работе, мама вечно требует, чтоб помог, там сумку с базара донести, потом сестра, не, но если надо, иногда, то конечно, без вопросов, но дел столько даже не знаю когда, - не умело выкручивался Андрон.
Он знал, что дьявол умеет читать мысли и пытался, если не контролировать поток своих мыслей, то закрутить их так, чтобы он ничего из этого не понял. Но он немного перестарался, и сам перестал себя понимать.
- Так шо надо делать? – повторил свой вопрос Андрон.
- Ну будешь ко мне приходить раз в недельку в кабинет и рассказывать с кем ты, что ты, как дела на Подоле, - туманно ответил дьявол Андрону.
«Блядь, навязался на мою голову, это ж надо было так нарваться, чего я у Кривого не остался переночевать?» - про себя возмущался Андрон.
- Ваш кабинет там где и раньше?
- Да, там где всегда.
«Не пиздец!» - уже начал злиться Андрон - «Это каждую неделю спускаться в преисподнюю, чтобы этому козлу рогатому рассказывать всякую фигню, которую итак каждый мудак знает!»
Андрон знал, в его заведении стоит несносная жара, а он и без этого постоянно потел, и этот пот ее сильно доставал в жизни, и это был еще один веский аргумент против.
«Это пока туда спустишься, потом пока вернешься, один день вычеркнутый из жизни.» - задумался он над предложением искусителя.
«Не мне это точно не подходит» - твердо решил он.
- Слушай дьявол, у меня завтра в 8 утра важная встреча, давай может потом на днях встретимся, и все обмозгуем? - предложил Андрон перенести разговор на неопределенное время.
Он уже точно для себя решил, что работать на него не будет, и хотел взять для себя пару деньков раскинуть мозгами и придумать что то дельное, как от него съехать.
Николай Петрович, за дьявола, со всей силы вмазал кулаком в лицо. Андрон упал на асфальт.
- Бля, я конечно понимаю все, там хозяин тьмы и все такое, нахера ж биться? - недовольно произнес Андрон.
- Я тебе ублюдок устрою, еще дерзить мне будешь, - злобно промолвил Николай Петрович.
- Я ж не просто так к тебе пришел, я ж все про тебя узнал.
- И что ж вы такое знаете? - вытирая кровь с лица, спросил Андрон.
Участковый выдержал паузу и продолжил - Ну хотя бы то, что ты в системе, что каждый день покупаешь ширку у Кривого.
- Дальше продолжать? - улыбнувшись, спросил Николай Петрович.
Андрон был в шоке от того, чем его хочет шантажировать хозяин тьмы. По ходу, то, что он озвучил, это была открытая и общедоступная информация для всей округи. Уже все соседи это знали, все его знакомые, да весь район знал, что он наркоман, и его это вообще не тревожило. Правда не все знали, что он сейчас скентовался с Кривым, и отоваривается только у него.
«Наверное, это он меня и сдал!» - моментом догадался Андрон.
«Может в этом проблема?» - решил он.
- Не понимаю в чем прикол, если нельзя, могу не у Кривого покупать, - заметил Андрон.
Николай Петрович не знал как реагировать и отвесил ему подзатыльник.
- Так это вам Кривой мой адресочек дал? - высказал свою догадку Андрон.
Николай Петрович почувствовал, что он оплошал, если позволил с такой легкостью рассекретить своего секретного информатора. Он внимательно посмотрел на втыкающего Андрона и понял, это не Андрона заслуга, это его самого вина. Он решил отваливать, так как видел, беседа не получается.
- Вообще так думай козел, только помни, ты от меня никуда не денешься, - произнес таинственный незнакомец и скрылся в темноте.
Андрону сразу полегчало, онпошел домой и собирался на следующий день высказать Кривому, может и разбить рожу за то, что он от своегоширева вообще страх потерял и сдал его сатане.