• • •
А сильные люди ломаются тихо,
С улыбкой на бледном лице...
Вовек не признав для пиара. шумиху,
Лакейскую жизнь при дворце...
Они не скрывают, что счастливы были,
Свободу души испытав.
И люди из глины - таких не любили
За прочный негнущийся сплав...
Март 2017 год.
Моя жизнь часто шла под откос. Слишком часто... Но каждый раз я находила в себе силы идти дальше. Каждый раз я давала себе обещание оставаться сильной, на зло всем, кто ждал моего падения. Я держалась, правда... Я не плакала на похоронах отца, не пустила слезу, когда мой старший брат решился на переезд в соседний город для обучения в университете, но мои обещания своему внутреннему «Я» канули в лету, когда грубый мужской голос врача оповестил о гибели моего Енджуна.
Моя жизнь часто шла под откос. Я слишком...СЛИШКОМ часто давала себе клятвы быть сильной и увы не справилась с этим. Сейчас та взбалмошная девчонка, которая была готова на всё, которая находила в себе смелость давать отпор самым большим невзгодам, не может найти в себе силы подняться с кровати. Глаза были красные, опухшие от
выплаканных ночью в подушку слёз, волосы жирные и по-уродски короткие, а ноги из-за излишней худобы казались чересчур кривыми. Это явно была не я. В зеркале уж точно была не та Чэён, которую все знали. И от этого хотелось кричать до слёз, чтобы вся Галактика услышала о моей боли, но мне стоило только произносить горечь бледными устами в пустоту небольшой комнатки, ведь эти четыре стены за полгода и стали всем моим чёртовым миром...
Это была палата небольшой больнички в городке Коян, что примерно в часе езды от Сеула. Назвать эту лечебницу психушкой сложно, но здание и вправду было построено для воспитания трудной молодёжи. Здесь было душно и неприятно. Здесь было слишком серо и больно. Здесь всё было пропитано лицемерием медсестёр, которые делали вид, что им не всё равно на твою судьбу, психологов, которые убеждали, что жизнь продолжается и мы способны перетерпеть подростковые напасти. Но больше всего лгали именно мы - пациенты, каждый раз повторяя обжигающую лёгкие фразу «я в порядке».
Единственным человеком, с которым я могла здесь нормально
поговорить, была молодая рыжеволосая медсестра Бонхи, которая старалась обо мне заботиться. После неприятных и, крайне болезненных для сердца, сеансов у психолога, милая Ын приносила мне новую книгу или мой любимый шоколадный батончик с солёной карамелью, а во время жгучих, ужасных, отвратительных капельниц, Бонхи сидела рядом, держа меня за руку. И моя боль вправду становилась не такой острой, хоть на миг мне
удавалось забыть о кровоточащих порезах души.
Моя жизнь стала слишком не моей, но я привыкла. Я научилась жить по-новому, обмотав стены комнатушки колючей проволокой, не ожидая увидеть гостей. Это был мой мир, который в один миг разрушила новость о выписке.
Моя жизнь часто шла под откос, а я в своём полёте часто натыкалась на острые углы. И казалось, сточив все преграды, передо мной возросла новая. Я возвращалась в университет.