Stigma/Ты остался для того, чтобы жить

Sometimes…
I feel I going down and so disconnected.
/The Rasmus/

Пять лет на­зад
Люб­лю тя­желый рок.
Мощ­ные би­ты раз­ры­ва­ют мой мозг, зас­тавля­ла ощу­щать силь­ней­шую виб­ра­цию во всем те­ле.

Я не слы­шал, как она сту­чала, по­это­му под­ско­чил на кро­вати, уви­дев сес­тру пе­ред со­бой. Она са­дит­ся ря­дом со мной на кро­вать, зас­тавляя снять на­уш­ни­ки и от­ло­жить блок­нот, в ко­тором я без кон­ца чер­кал свои тек­сты.

— Юн­ги, — на­чала она роб­ко, — мож­но по­гово­рить с то­бой?
Я уди­вил­ся ее ти­хому го­лосу, а же­лудок бо­лез­ненно сжал­ся.
— Ко­неч­но, ма­лыш­ка. Что стряс­лось?
Она ду­мала о чем-то, нес­коль­ко раз от­кры­вала рот, но сло­ва ос­та­вались в гор­ле.
— У ме­ня есть под­ру­га… Су Бон.
— Это тот злоб­ный гоб­лин с крас­ны­ми во­лоса­ми? — хмык­нул я.
— Нет, — ка­ча­ет го­ловой, — ты не зна­ешь Су Бон…
— Я знаю всех тво­их дру­зей.
— Ее не зна­ешь.
Ис­крен­не уди­вил­ся:
— Как так?
На Ри нап­ряглась:
— Да не­важ­но, Юн­ги! Она но­вень­кая в шко­ле, яс­но?
Нот­ки нер­вознос­ти зву­чали в ее го­лосе. Что мог­ло так расс­тро­ить че­тыр­надца­тилет­нюю де­воч­ку?
Я под­нял ла­дони вверх.
— Мол­чу.
— У нее есть сек­рет, ко­торым она ни с кем не мо­жет по­делить­ся, и это му­ча­ет ее…
— А как же ты? — спра­шиваю, — Вы же под­ру­ги… 
— Но это очень страш­ный сек­рет, а мы не нас­толь­ко близ­ки.
Втя­гиваю воз­дух че­рез нос.
— Тог­да она мо­жет рас­ска­зать ко­му-ни­будь из чле­нов сво­ей семьи.
— Это ис­клю­чено! — ри­су­ет не­види­мые узо­ры на мо­ей го­лой щи­колот­ке, — с от­цом прох­ладные от­но­шения, ма­ма ей прос­то не по­верит, а… сес­тра… У нее на­валом сво­их проб­лем. Как быть?
— Рас­ска­зать об этом по­лиции, — шу­чу я, но вдруг за­мечаю рез­кую сме­ну в ее ли­це. Она вско­чила на но­ги и, ска­зав что-то вро­де «лад­но, за­бей», вы­лете­ла из ком­на­ты. Мне сто­ило бы за­думать­ся об этом, но на­ша семья нас­толь­ко ти­хая га­вань, что я прос­то не знаю, как вес­ти се­бя при ма­лей­шем ко­леба­нии во­ды.

***

На сле­ду­ющий день я воз­вра­щал­ся до­мой рань­ше, чем обыч­но. Япон­ский пе­ренес­ли, за­нять­ся осо­бо бы­ло не­чем. Ко­неч­но, мо­гу от­пра­вить­ся с Джи­ном в тре­нажер­ный зал за ком­па­нию, но пер­спек­ти­ва нас­ла­дить­ся ти­шиной в собс­твен­ном до­ме бы­ла бо­лее за­ман­чи­вой.

Ма­шина от­ца сто­яла на пар­ковке.
Черт!
Вот те­бе и же­лан­ное оди­ночес­тво.
Черт!
Ко­неч­но, я лю­бил его, но мы не бы­ли тре­пет­ны­ми друг к дру­гу. Отец за­ботил­ся обо мне, по­тому что так нуж­но, а не из собс­твен­ных по­буж­де­ний. Он был чу­жим, хо­лод­ным по от­но­шению ко всем нам. Да­же с ма­мой. Они с каж­дым днем го­вори­ли все мень­ше. Мо­жет быть, у от­ца бы­ла дру­гая жизнь вне стен офи­са и на­шего до­ма? Один ске­лет в его шка­фу точ­но имел­ся. Мой отец — дол­ба­ный она­нист, как бы мер­зко это не зву­чало, но его сог­нувше­еся по­полам те­ло, тря­сущи­еся в эк­ста­зе пле­чи, пых­тя­щее ли­цо до сих пор ме­рещат­ся мне пе­ред гла­зами. Не осо­бо при­ят­но ви­деть, как твой отец кон­ча­ет, вы­сунув язык, пя­лясь в мо­нитор компь­юте­ра. Боль­ше я не за­хожу без сту­ка в его ка­бинет.

Я во­шел ти­хо. Хо­тел прос­коль­знуть в свою ком­на­ту и ос­тать­ся не­заме­чен­ным. Взгляд за­цепил­ся за ро­зовый рюк­зак, ле­жащий на по­роге у стой­ки для обу­ви. На Ри то­же вер­ну­лась рань­ше? Она же по­сеща­ет се­год­ня те­ат­раль­ный кру­жок. Мо­жет быть, чувс­тву­ет се­бя не сов­сем здо­ровой, по­это­му отец при­вез ее до­мой?

Бро­сил кур­тку на скамью в при­хожей, снял бо­тин­ки. Схва­тив по пу­ти яб­ло­ко из ва­зы, от­ку­сил его, не спе­ша под­ни­ма­ясь на вто­рой этаж. Не хо­чет­ся тре­вожить На Ри, воз­можно, она ус­ну­ла, но воз­ня в ее спаль­не зас­та­вила ме­ня приб­ли­зить­ся к две­ри. Ку­саю яб­ло­ко, ти­хо тол­кнув паль­ца­ми глад­кую по­вер­хность.
Взгляд мой упер­ся в ши­рокую спи­ну от­ца.

Я не сра­зу со­об­ра­зил, что он де­ла­ет, ше­веля лок­тя­ми. Ус­лы­шав его го­лос, я за­мер. Ку­сок яб­ло­ка зас­трял в гор­ле. Тембр был ти­хий, воз­бужден­ный, так шеп­чет муж­чи­на, сго­рая от сек­су­аль­но­го же­лания.
— Го­това по­радо­вать па­поч­ку, дет­ка?
— По­жалуй­ста, по­жалуй­ста, па­па… Не на­до, — всхли­пыва­ет На Ри.
На Ри!

Мне не вид­но ее. Я дро­жал, гла­за пе­кут. Мое сер­дце под­ка­тило к гор­лу, го­товое вып­рыгнуть. Я скло­нил­ся в сто­рону как раз в тот мо­мент, ког­да ее по­лу­об­на­жен­ное те­ло за­билось в угол.

«Вжик». Он рас­стег­нул «мол­нию» на джин­сах, вы­валив пе­ред ней все свои при­чин­да­лы.
Мои паль­цы ос­лабли, вы­пус­тив яб­ло­ко. Оно упа­ло, мед­ленно по­катив­шись по по­лу, зас­ты­ло у ног от­ца. Мо­его от­ца, пе­дофи­ла.
На Ри час­то за­мор­га­ла, вжав­шись в сте­ну.
Отец по­вер­нул го­лову и ша­рах­нулся от ме­ня. Его ли­цо бы­ло пун­цо­вым.
Кровь уда­рила в го­лову. Ме­ня тру­сило, как в ли­хорад­ке.
— Юн­ги… — на­чала свинья, ко­торую я дол­гое вре­мя счи­тал сво­им близ­ким че­лове­ком.
Злость ки­пит в мо­их жи­лах, скру­чивая от бо­ли все ор­га­ны ра­зом.
— Боль­ной уб­лю­док! — за­шипел я, прек­расно по­нимая, что за страш­ный сек­рет сжи­гал из­нутри мою ма­лень­кую сес­тру.

Не пом­ню, в ка­кой мо­мент он по­пер на ме­ня, а я, схва­тив ви­сящую на сте­не бей­сболь­ную би­ту, со все­го раз­ма­ху при­ложил­ся к его го­лове.

На Ри зак­ри­чала. Ее го­лос то­нул в мо­ей ярос­ти. Я меч­тал раз­ма­зать по стен­ке его сра­ные моз­ги. От мо­его уда­ра он вып­лю­нул па­ру зу­бов с кровью и рух­нул на пол тя­желой ту­шей. Стук мо­его сер­дца ог­лу­шал. Я под­нял би­ту вы­соко верх. Она дол­жна бы­ла вы­бить из этой па­дали весь дух. В ка­кой мо­мент сес­тра по­вис­ла на мо­ей шее, вжи­ма­ясь в мою грудь всем свои дро­жащим, ма­лень­ким те­лом? На ней бы­ли толь­ко тру­сики, и этот факт зас­та­вил не­нависть в мо­ей ду­ше взор­вать­ся но­вой, раз­ру­ша­ющей вол­ной. Я хо­тел от­це­пить ее от се­бя, но, ус­лы­шав ти­хое «Юн­ги», об­мяк. Ру­ка вы­пус­ти­ла би­ту, поз­во­лив ей упасть у ног на­шего от­ца, вер­нее, у его без­ды­хан­но­го те­ла. Он умер в боль­ни­це спус­тя нес­коль­ко ча­сов от кро­во­из­ли­яния в мозг, так и не вер­нувшись в соз­на­ние.

Сов­сем не пом­ню, что бы­ло даль­ше. Толь­ко об­рывки: по­лиция, доп­рос, ад­во­кат, суд, пла­чущая ма­ма, блед­ная На Ри. Она ска­зала по­лиции, что отец хо­тел из­на­сило­вать её, что он дав­но про­яв­лял свой нез­до­ровый, сек­су­аль­ный ин­те­рес. Он уг­ро­жал ей, дер­жал в стра­хе мою ма­лень­кую На Ри. Су­ка! Я был го­тов убить его еще раз. Сес­тра ска­зала по­лиции, что он на­пал пер­вым, уви­дев ме­ня в двер­ном про­еме. Она лга­ла для то­го, что­бы судья скос­тил срок за не­умыш­ленное убий­ство, но мне да­ли пять лет ли­шения сво­боды в ко­лонии стро­гого ре­жима, хо­тя ма­ма пот­ра­тила поч­ти все на­ши сбе­реже­ния на хо­роше­го ад­во­ката.

Пять лет жиз­ни я про­веду за ре­шет­кой.
Кем я ста­ну по ос­во­бож­де­нию? Ос­та­нусь ли че­лове­ком или моя пси­хика нав­сегда те­перь по­кале­чена?

Все это вре­мя я жил как во сне. Каж­дый но­вый день по­хож на пре­дыду­щий, при­дер­жан стро­гого рас­по­ряд­ка. Ни ша­гу вле­во, ни ша­гу впра­во.
По­мимо ис­полни­тель­ных ра­бот, я стро­чил тек­сты, за­нимал­ся спор­том и меч­тал о том дне, ког­да мои гла­за сно­ва уви­дят сол­нечный свет вда­ли от тю­рем­ных стен.

Пос­ледние три го­да я зап­ре­тил ма­ме и сес­тре час­то на­вещать ме­ня, На Ри — по­тому что ее ли­цо все боль­ше ста­ли уз­на­вать ок­ру­жа­ющие. Она сыг­ра­ла глав­ную роль в мо­лодеж­ной до­раме, и я, чес­тно ска­зать, уже ус­тал драть­ся с зак­лю­чен­ны­ми быд­ло, ко­торые пос­то­ян­но от­ве­шива­ли в ее ад­рес свои пош­лые шут­ки. Ма­ма сно­ва выш­ла за­муж спус­тя два го­да пос­ле то­го, как ме­ня по­сади­ли. Его зва­ли Ким Нам­джун. Ма­ма ска­зала, они дол­гое вре­мя ра­бота­ли в од­ной боль­ни­це, но рас­смот­реть друг дру­га смог­ли толь­ко сей­час. Она ро­дила мне еще од­ну сес­трен­ку. Джи­су… Я так хо­тел на­конец поз­на­комить­ся с ней.

Ка­залось бы, все вста­ло на свои мес­та, но по­чему вдруг я по­чувс­тво­вал се­бя лиш­ним? Мне страш­но. Что, ес­ли боль­ше ник­то не ждет мо­его воз­вра­щения?