EIGHT
«Когда измена приходит из неожиданного места, она режет сильнее.»
Намгю закрыл за собой дверь, медленно оглядываясь вокруг. Тусклый свет освещал узкие коридоры. Вдруг он почувствовал чье-то прикосновение на своем плече — холодное, будто тень. Парень подумал, что это Сохи, и с легкой улыбкой повернулся.
— Ты чего такая непослушная?
Как только он повернулся, его лицо мгновенно омрачилось — улыбка исчезла, оставшись как бы вытесненной, сменившись напряженной серьезностью.
— Поболтаем? — произнес голос парня в красном — он был хладнокровен, с нотками угрозы.
Он завёл Намгю за угол, прижимая его к холодной кирпичной стене, как будто выжимая из него любую возможность сопротивляться. В руке он держал нож, который медленно приближал к горлу парня.
Вторая рука игрока в красном поднялась над головой Намгю, он разжал её. В этот момент прозвучал звон цепочки, стальной и резкий, как удар часов. На пальце парня в красном повис крест с так называемыми таблетками.
— Откуда он у тебя? — спросил Гю раздражённым голосом, пытаясь вырвать крест из рук 226.
— Нашел в этом чертовом лабиринте. Не знаю, удача ли это, — с сарказмом произнёс игрок, — Хочешь его?
Намгю нервно сжал кулаки.
— Что ты хочешь? — прошептал он сквозь сжатые зубы, его голос дрожал.
— А ты сообразительный, мне это нравится, — усмехнулся 226. его лицо было бесстрастным, как маска. — Знаешь, мой друг сейчас на грани проигрыша, и ему нужна жертва. Времени почти не осталось. Поэтому нужна та, кто сама пойдет к нему в руки, кто отдаст себя без колебаний.
— А от меня-то что хочешь? — спросил Намгю, пытаясь сохранить спокойствие, хотя тело напрягалось.
— Та девчонка, которая с тобой ходит — его взгляд внезапно перевёлся на дверь, — Приведи её к нам и я отдам его тебе — он говорил медленно, точно и коварно.
Гю почувствовал внутри дрожь — без креста он не сможет пройти оставшиеся игры, а если он согласится, то уже не спасет ее.
— Не буду я этого делать.
— Ты же подохнешь без него. — голос в красном прозвучал чуть мягче, но в нем чувствовалась угроза. — Не так ли? Танос бы точно не гордился тобой, раз за шаг до победы его друг, Намсу, умирает ради какой-то девки. — он говорила ровно, почти монотонно, но в этих словах спрятана колкая насмешка и манипуляция — Значит, его смерть была напрасной.
Намгю почувствовал, как его кровь закипает, и ударил парня по лицу — с силой, с гневом. Тот приложил руку к щеке, и сплюнул кровь со рта.
— Это значит, ты согласен? — ухмыльнулся 226, его губы кривились в едкой улыбке.
***
Намгю уже долго не было и она начала волноваться. Выходить было опасно, но и сидеть здесь тоже не имело смысла. В ту же минуту дверь распахнулась с грохотом, и в комнату ворвался он — запыхавшийся, с каплями пота на лбу.
— Сохи, я вернулся — пронзительный голос, наполненный усталостью и торопливым возбуждением, прорезал тишину.
— Ты чего так долго? — спросила девушка, пытаясь скрыть тревогу в голосе, ведь каждое его слово было как глоток свежего воздуха в этом мрачном месте.
Гю взял ее за руки, его пальцы дрожали, он не отдышавшись, с заметной торопливостью произнес:
— Осталось очень мало времени. Ты должна дойти до выхода, я его нашел. — На его лице играла радостная улыбка, но губы дрожали от волнения. — Если доверяешь мне, то иди туда. Я нарисовал кровью стрелки на полу и стенах, по которым ты должна идти. Ты должна двигаться быстро, и не оглядывайся назад.
Намгю нежно коснулся рукой щеки Сохи, его взгляд был полон мягкой заботы и страха за нее. Он осторожно погладил её щеку, словно боясь причинить ей боль, затем поцеловал в лоб — это был жест поддержки и обещания, что он не оставит ее одну.
— А ты? — встревоженно, почти шепотом, спросила она, глядя в его глаза, в которых отражались её страхи и надежда. — Ты тоже пойдешь за мной?
— Я приду за тобой, обещаю, — мягко, но твердо сказал Гю. Он слегка сжал ее руку, чтобы придать себе силы.
Сохи крепко обняла его, как будто пытаясь впитать в себя каждый его образ, каждое слово. Она сделала последний взгляд в его глаза и вышла.
У нее было небольшое ранение, и её дыхание стало тяжелым и прерывистым, ей было тяжело бежать, но она знала — остановка равносильна смерти. Она ощущала, как боль пульсирует в ране, вся её рука и живот ныли, ощущая каждое движение, каждое дыхание. Но она держалась за живот, сжимая зубы, не переставая бежать.
Последняя кровавая стрелка указывала прямо на дверь — ее сердце забилось чаще. Сохи набрала в легкие воздуха и, собрав всю силу, открыла дверь. Внутри оказалась совершенно обычная комната. Пустая. Она нахмурилась, поскользнула взглядом по стенам и обернулась назад.
Повернувшись не окружали два парня в красном. Лицо 226 было искажено злобной улыбкой, а 202 — навострил нож, направляя его на нее. Девушка не могла поверить, что Намгю ее обманул, поэтому она верила, что просто пошла не туда, но сердце билось все сильнее. Краем глаза она увидела его. Того, кто признавался ей в любви несколько минут назад, а сейчас она увидела того, кто трусливо забирает свой крест с рук 226 и смотрит на нее с жалобными глазами, а потом уходит даже не обернувшись.
— Намгю… — едва слышно прошептала она, глаза разбегались, не веря во все это
— Удивлена, что твой дружок бросил тебя? — с издевкой в голосе сказал 226. — Давай, заплачь. Будет интереснее убивать тебя, — его глаза сверкали злобой и злорадством.
Всё вокруг казалось замедленным: сердце бешено стучало, руки дрожали, дыхание запутано, и ужас накрывал её как тяжелый туман.
В это мгновении она замахнулась, а потом вдруг почувствовала сильную острую боль, словно сотни острых иголок пронизали ее внутренности. Ее руки дрожали, и она потеряла равновесие. В панике и боли, она резко отползла назад по полу, почти скользя, все еще придерживаясь за живот.
В этот самый момент, едва заметная кровь начала сочиться у 202 изо рта и он потерял равновесие, начал шататься, его лицо стало бледным, а рука с оружием опустилась. Когда он упал позади него стояла Хен Джу — 120. В руке у нее был окровавленный нож. 226 начал медленно отступать назад, ощущая свою неминуемую гибель, но 120 была быстрее — она ловко пошла вперед и вонзила нож ему прямо в сердце. Кровь заструилась из раны, и мужчина безвольно со слабым движением упал на землю. Убедившись, что он мертв, Хен Джу быстро повернулась к девушке и подбежала к ней. Они вместе встали на ноги, и Хен Джу мягко сказала:
— Пошли со мной, я знаю, где выход — ее глаза были полны доброты и уверенности, она улыбнулась, чтобы приободрить девушку.
***
— Игроки номер 226 и 202 выбыли, — сказал голос из колонок, холодно эхом заполнив помещение.
Намгю стоял прижатым к стене, он дрожал и зажмурил глаза, стараясь хоть чуть-чуть успокоиться. Его руки дрожали, он ощущал, как холод пробирается сквозь одежду. После услышанного он медленно опустился на колени и сел на пол, закрыв лицо руками, как бы пытаясь скрыться от всего происходящего внутри себя.
***
Без колебаний 077, уверенно пошла вслед за ней, надеясь, что здесь ее точно не бросят в руки к смерти. Они зашли в комнату, где сидели еще двое — это была уже знакомая девушка Чунхи и пожилая женщина, а рядом — ребенок, которого крепко держали на руках.
— Пошли, я знаю, где выход. Не волнуйтесь. — подозвала их Хен Джу
Хен Джу подставила руку, чтобы помочь им подняться, и вместе они вышли наружу.
— Сэми! — вскрикнула Сохи, с теплом обнимая подругу, словно вновь находясь рядом с близким человеком.
— Я тоже рада тебя видеть. Они пообещали мне найти тебя, если я найду им выход, — тихо ответила подруга, улыбаясь
Хен Джу аккуратно вставила ключи в замки двери, чувствуя, как внутри поднимается волна надежды и облегчения. Дверь с тихим скрипом открылась, и все вышли с облегчением.
***
В этой игре выбыло очень много людей, их оставалось все меньше и меньше с каждой игрой. Атмосфера накалялась, и напряжение ощущалось буквально в каждом движении и взгляде оставшихся участников. И лишь одна мысль не покидала их умы: следующей можешь стать именно ты. Это осознание заставляло сердце биться чаще, сдавливая грудь тревогой и страхом. Постепенно оставшиеся игроки собрались для голосования.
Когда настала очередь Сохи, она медленно нажала на крест, её глаза были усталыми, безразличными — ей уже было всё равно, лишь бы уйти отсюда живой и избавиться от столкновений с Намгю еще раз. Следом за ней последовала Сэми, одинаково нажав на крест, словно выбрав окончательное прощание с этим кошмаром.
Сохи не смотрела на то, как голосует Гю — ей было всё равно. Ей было легче думать, что он никогда вовсе не появлялся в ее жизни.
Я так хотел, чтобы она хотя бы одним глазком взглянула на меня, хотя бы на секунду ощутить ту особенную искру, когда наши взгляды пересекались, услышать тихий звук сердцебиения или почувствовать, как сердце замирает. Но в этот раз было все совсем иначе, сердце замирало не от взгляда, а от пустоты и сильного стыда за свой поступок. Весь мир рухнул, когда она перестала смотреть на меня, все стало черно-белое, тусклое и безжизненное. Мне казалось, что я разрушил всё, что у нас было, и в этом разрушении был виноват только я.
После того, как голосование закончилась и шум людей стих, Сохи нужно было пересказать рану. Она медленно поднялась с койки, трепещущим движением поправила волосы и пошла в туалет.
Она толкнула дверь. В этот момент за её спиной заметил движущийся силуэт — это был Гю. Внезапно он быстро подошел и взял её за запястье, мягко, но настойчиво. Они остановились между проходом.
— Давай поговорим, я всё объясню,— произнёс он, его голос звучал чуть более мягко, хотя и в нём ощущалась неуверенность и тревога.
Сохи почувствовала, как её сердце забилось чаще, и она почти кричащим тоном ответила:
— Что ты мне объяснишь? Здесь уже всё понятно! — её голос дрожал и был полон злости. — Я не желаю слышать твои нелепые оправдания!
Она отдёрнула свою руку.
— После того, как он дал мне таблетки, я хотела убить его, но.. — колебался Намгю
— Блять, да дело не в том убил бы ты его или нет, а в том, что ты согласился на моё убийство
Она резко отдернула цепочку с крестом, висевшую на его шее.
— Ты предал меня ради этого гребанного дерьма! Ты подставил меня и спасал только свою никчёмную задницу,— отчаянно крикнула она размахивая рукой с крестом. Её голос сорвался, и слёзы скапались в глазах, но она продолжала — Давно уже было понятно, что ты думаешь только о себе, а я... Я думала, что ты не такой. Я даже убеждала Сэми в этом. А оказалось, она видела больше, чем я!
— Сохи... — он попытался что-то сказать, но его прервал яростный и полный боли голос
— Видеть тебя больше не хочу! Подавись своими таблетками! — она подняла руку и с силой швырнула крест ему в грудь. Затем отвернулась и, не оглядываясь, захлопнула дверь туалета за собой, оставляя его за ней.
Тело Намгю дрогнуло. Он ощутил, как внутри разгорается буря — осознавал наконец всё, что натворил. Тонко чувствовал, насколько он ошибся, и сколько боли причинил этой девушке, предав ее ради своей выгоды. В его голове всплывали мысли — и он понимал, что плевать ему на мнение Таноса или кого бы то ни было. Он умер. Его больше нет. А она — она была в его жизни, и теперь он сам же заставил ее уйти, разрушив всё. Осознание поразило его мощным ударом, словно молния, пронзая сердце. Он понимал, что если бы тогда, он мыслил ясно, он бы не поддался провокации 226. Но прошлое не вернуть. Осталось только мучить себя сожалениями, жить с мыслями о том, что всё могло быть по-другому, и что он — единственный виновник этого разрушенного счастья.
***
По щеке медленно скатилась слеза. Соленые слёзы оставляли мокрые дорожки по гладкой коже. Сохи сняла футболку обматывая рану чтобы остановить кровь. Её движения стали все более неуклюжими, изредка она вытирала слезы тыльной стороной руки. Каждая попытка сдержать слёзы становилась все слабее — она затягивала рану всё сильнее, каждый раз, когда ощущала, как напряжение внутри неё зашкаливает и вот-вот прорвётся. Когда рана была замотана, Сохи тяжело вздохнула и, не произнося ни слова, облокотилась руками о раковину, подперев голову. Слёзы, наполненные болью и отчаянием, стекали по щекам, капая на керамическую поверхность. В этот момент она включила кран, вода шумно зашуршала, и она опустилась на колени перед раковиной. Голова была низко наклонена, лицо скрыто руками, — она почувствовала, как слёзы наворачиваются снова, и в грудь закрадывается приступ безудержного плача, который она уже давно пыталась подавить.