Глава 26
— Трис, я просил тебя! — кричит Фор, расхаживая по гостиной Доклэндов взад и вперёд.
Я молча смотрю на него, как провинившийся ребёнок. Аллегра Доклэнд сидит в наручниках тут же. Мы вызвали полицию, и теперь сидим в ожидании. Только Фор распинается на тему «Какая же я безответственная».
— Фор, я что, должна была бросить тебя? А если бы с тобой что-нибудь случилось? — возмущаюсь я.
Фор снял с себя маскарадный костюм и теперь стоит передо мной в привычном виде: футболке, облегающей его мощный торс, джинсах и ботинках. Я нервно закусываю губу и готовлюсь к очередному монологу моего мужчины. Мужчины… Звучит-то как!
Мы переругиваемся, в то время как Аллегра молча наблюдает за нами. Не выдержав в очередной раз моих аргументов, Фор машет на меня рукой и выходит из комнаты. Я понимаю, что ему нужно остыть. И мне тоже.
— Ваша любовь обречена, — тихо усмехается Аллегра, глядя в пол.
— Простите? — удивлённо смотрю на неё.
— Да, Беатрис, ваша любовь обречена на вечные муки, — также тихо отвечает Аллегра, — знаете, почему? - я понимаю, что в ней сейчас говорит обида и злость. И то, что она скажет сейчас, не имеет ни малейшего смысла. Поэтому я лишь вздыхаю и смотрю на неё. — В то время, как вы осознаёте все чувства к своему мужчине, они же вас и убивают, — со знанием дела говорит Аллегра, — сами посудите: ради него вы готовы на всё, верно? — она получает от меня кивок, — вы готовы пожертвовать собой, это похвально. Но вы не осознаёте, что случись что-нибудь с ним, — она кивает головой в сторону вышедшего Фора, — вы не переживёте этого. Поэтому то, что, вам кажется, делает вас сильнее, оно же вас и убивает. Это простая истина. Закон любви. Ловушка для влюблённых сердец. Для дураков.
Я перевариваю сказанное. И понимаю, что она в чём-то права. Но не во всём. С её слов следует, что было бы лучше вообще не любить. Но разве можно приказать сердцу? Оно не подвластно ни логике, ни разуму, ни уж тем более, всяким там законам любви, как выразилась Аллегра Доклэнд. Я бы, может, и рада не любить его, но ничего не могу поделать. Уже…
— Аллегра, скажите, где алмаз вашего отца? — спрашиваю я, решая перевести тему разговора.
— Я не скажу, так как не знаю точного его нахождения. Но могу сказать одно: мой папа спрятал его где-то там, — она непроизвольно машет головой в сторону гостиницы.
— Вы понимаете, что вам снова грозит тюрьма? — спрашиваю я.
— Понимаю, но ничего же уже не исправить, — горько вздыхает она, — и алмаз пусть остаётся там, где и был. От него слишком много проблем.
— Вы его действительно любили? — вдруг тихо спрашиваю я.
— Больше жизни, — коротко отвечает та, понимая, что я имела в виду Александра Уотера, — и посмотрите, что сделала со мной моя любовь?
Возможно, она права. Если бы Александр был сейчас жив, то ничего бы этого не было. Она бы сейчас сидела где-нибудь с любимым на уютном диване, укутанные пледом, и прижималась к нему всем телом, даруя свою любовь и ласку. Он бы обнял её за плечи, поцеловал в висок и прижал покрепче к себе. У них бы были дети, которые приезжали к ним со своими семьями, внуки, которых они баловали бы. А по праздникам их дом наполнялся бы многочисленными криками, смехом, весельем их друзей, знакомых и родственников. Когда бы все расходились, они снова оставались вдвоём, наслаждаясь каждой минутой своего семейного счастья. Но судьба распорядилась иначе…
Жалко ли мне её? Жалко. Очень жалко. Несмотря на то, что это был её план с Кровавой Невестой, мне её жалко. Чисто по-женски. Она была предана всеми, но нашла в себе силы вернуться в город. Пусть даже для того, чтобы отомстить. Она никогда не сможет познать всех радостей жизни с любимым человеком. И в этом нет её вины. Судьба забрала самое дорогое, что было в её жизни, и не дала ничего взамен, поселив вечный холод и обиду в её душу. И в этом нет её вины.
— Полиция приехала, — сообщает Фор, вернувшись в гостиную.
Я вздрагиваю от его голоса, который вывел меня из моих же грустных раздумий. Фор подходит ко мне и берёт меня за руку. Я понимаю, что он успокоился. И от Аллегры это не ускользает.
В гостиную входит полиция, они уносят труп Билла, местный детектив уводит её, но на прощание Аллегра поворачивается ко мне и тихо говорит, чуть улыбаясь:
— Не забывайте мои слова, Беатрис, — она переводит взгляд на Фора и отворачивается.
Не знаю, как ей это удалось, но теперь я точно их не забуду.
То, что делает нас сильнее, оно же нас и убивает…
— О чём она? — спрашивает Фор, заглядывая в мои глаза, когда мы остаёмся наедине.
— О том, как сильно я люблю тебя, — шепчу я ему, прижимаясь сильнее к его телу.
Я решаю, что не стану говорить Фору о словах Аллегры. Они настолько точны, что я предпочту, чтобы это осталось между мной и Аллегрой Доклэнд…
— Ого! — вскидывает брови Фор.
— Что? — спрашиваю я, отстраняясь от него.
— Когда я ехал в Милуоки со своим другом, я не думал, что потеряю его навсегда, — цокает языком Фор.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я растерянно.
— А то, что в Чикаго я вернусь со своей женщиной, которую люблю больше жизни, — смеётся Фор и целует меня.
В сознание врезаются его слова: «… Люблю больше жизни…» Аллегра была права. Наши же чувства являются нашим орудием убийства. Мы — заложники своей любви. И от этого ни куда не деться.
Я разрываю поцелуй и прижимаюсь к груди Тобиаса, в которой сердце бьётся в унисон с моим.