Глава 13.
«Закат вчегда привлекал взгляды людей. Кто-то его фотографирует на панять, кто устраивает свидания на крышал, чтобы придать атмосферы романтики, а кто-то гуляет. Тихо идя по асфальту, напевая песни из наушников.
Ран стоял возле дерева вместе с девушкой. Чёрные волосы, пьянящая улыбка, маленькая родинка над губой, куда так любил её целовать Хайтани. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.
— Русси, скажи, а ты меня любишь?
С уст девушки сорвался тихий смешок. Нет, он ничего смешного не сказал, да и издёвки не было в её голосе. Просто там, где комфортно смеёшься и с мелочей.
— Такое я должна спрашивать. Но, да. Люблю тебя.
Губы парня накрыли её в нежном поцелуе, руки ловко нашли талию девушки, прижимая её к себе ближе. Никогда бы она не подумала, что в старшем Хайтани есть столько нежности. Казалось, перед ней другой человек. Не было в нём ни того Рана, что держал под контролем всю Репонгу. Или того, что ломал кости своей телескопкой. И даже того, что мог довести до больничной койки. От мысли, что с ней он меняется в другую сторону, Руссин улыбалась.
Даже когда поцелуй прекратился, Хайтани не захотел отстранятся. Сейчас он просто прижимался своим лбом к её и шептал различные коплименты. «Ты прекрасна». «Твоя улыбка дороже брилиантов». «Хочу, чтобы ты чувствовала мою любовь вечно». «Сокровище моё». «Счастье моё ненаглядное». И всё это под свет солнца, что постепенно скрывается за горизонтом.
— Мне домой пора, — с глубоким взодохом сказала Ренар, немного отстраняясть.
— Не хочу тебя отпускать, — Фиалковые глаза пленили её всё больше. — Можно хотя бы проводить?
— Тебе Риндо уже не раз звонил. Тебе тоже домой пора.
Ран лишь цокнул. Прижал ближе, оставив поцелуй в уголок губ и, как бы ему не хотелось обратного, ушёл.
Неспешно Руссин тоже направился домой, но подходя к дому заметила явно паникующую тётю Жюли на детской площадке. Она оглядывалась, звала Адель, смотрела везде.
Когда девушка подошла ближе, тётя объяснила причину своего беспокойства. Её сестра пропала. Десятилетия Адель. Сидела на площадке, игралась с другими детьми, а как только Жюли отвернулась на минутку, девочки уже не было. Женщина искала везде. В доме, на плащадке, на улице, даже по соседям прошлась, спрашивая не видели ли они племянецу. Друзья девочки тоже молчали.
Решение пришло быстро — вызвать милицию и заявить о пропаже ребёнка. Каруно, муж Жюли, подключил и свои связи.
В тот вечер Руссин рыдала, прижимая к себе плюшевого мишку сестры.
Через неделю пришёл человек в форме. Представился работником милиции и сообщил, что, проведя экспертизу, судмедэкспер установил, что обгоревшее тело ребёнка прибоезителтно 10-12 лет — Адель Ренар. Это потрясло в шок всю семью.
Девочку похоронили, а милиция начала уголовное дело. Они опрашивали всех, хватаямь хотя бы за малейшую зацепку. И она была. Все дети, что тогда были на площадке, говорили, что Адель увел какой-то парень с двумя косичками. Высокий. Каждая деталь указывала на него — Ран.
Руссин не могла выдержать и каждую ночь плакала всё больше. Она не верила, что её парень, любимый и такой нежный, мог убить её сестру.
Хайтани отпустили из участка. Недосточно улик. Его не притягли к делу. Но мысли, что вот "он убил её. Он." Никак не покидали мысли француженки. А фразы Рана о "вечно вместе" становились отвратительными.
Как он мог?
При чём Адель?
Для чего?
Вопросы лились потоком, не давая Ренар и шанса оправится от потери младшей сестры. Но на помощь пришёл Дайсукэ. Совершенно ничего не требуя взамен, он заботился о девушке, не давая ей переживать горе в одиночестве. Иначе случилось бы что-то очень плохое. Например, суицид, над которым уже думала француженка. То не заметила, как на дороге загорелся красный, то запястье "поцарапала" пока нарезала салат, то ещёкакое-тооправданиенайдёт неулачному самовыпилу. К счастью, Оникава тщательно следил за ней.
Хотя выкинуть из памяти беззаботность сестры не вышло, но Ренар пыталась сделать всё, чтобы жить дальше. Даже с вечной болью и виной, что не смогла уберечь сестру. За год она потеряла практически всех, кто был ей дорог. Родители скончались в автокатастрофе, а сейчас и Адель лежит возле них на кладбище».
Вспоминая весь это кошмар, что происходил когда-то в её жизни, Руссин смотрела в угол комнаты. Сейчас на её диване, в её гостиной сидел он. Старший Хайтани. И покорно ждал, пока брюнетка вернётся.
— Уходи, — прошептала она, когда всё же пришла в гостиную.
Ран поднял взгляд на неё. Всё такой же влюблённый, нежный, в самой глубине можно было увидить и медленно тлеющею надежду.
— Русси... я тебя обидел чем-то?
Он подошёл ближе, рука аккуратно коснулась её плеча, будто одна неосторожность, и она рассыпется на тысячи мелких осколков.
— Уходи. Мне противно от самой себя. Ты убил её, — в голосе Руссин была дрожь. Наверное, она уже разбита на куски, только каждое действие — удар по сильнее. — Убил Адель. А я так просто поцеловала тебя.. Будто это вовсе не ты был.
— Но я её и не..
— Заткнись и уходи. Говорил, если я скажу, чтобы ты ушёл, то так и поступишь? Вали.
Хайтани отошёл от неё. Да, оставлять он её не хотел, но если это облегчит боль и страдания его любимой, он сделает всё, что для этого нужно.
— На счёт твоей просьбы, — Ран остановился в проходе. — Я помогу. Ради тебя, какие бы ты цели не преследовала, — он замолчал. Фиалковые глаза наполнились грустью, едва заметной горечью. — Даже если это — моё убийство.
И он ушёл. Руссин смотрела через оконо, как заводится, а потом и медленно отъежает автомобиль.
И вновь те же чувства вернулись к ней, как и десят лет назад. Боль, вина, сожаление, страх, ненависть, печаль. Сквозь них пробрались слёзы. Горячие капли стекали по щеках Ренар, казалось, обжигая. Она рыдала не в силах прекратить. Подобное было каждый год, на конуне годовщины смерти сестры. И с каждым разом истерика только хуже.
Послышался стук в дверь, а потом и тихий скрип. Через мгновение возле Руссин появилась Элизабет, про которую француженка совсем забыла. Договаривались же чай попить. Она начала её гладить по голове. Шептала слова поддержки, пыталась успокоить. Как раньше делала тётя Жюли, когда ей было плохо. От мыслей о последнем погибшем близком человеке, брюнетка разрыдалась ещё сильнее.
Грудь сжимало так сильно, будто на неё кто-то опёрся всем телом. Казалось, что ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально уже нельзя. Воздух резал горло, лицо было мокрым от слёз, и, несмотря на все попытки, рыдания не утихали. Элизабет крепко прижала её к себе, гладя по голове.
— Всё хорошо, я с тобой, я здесь. Дыши, просто дыши…
Но Руссин не могла.
Она задыхалась.
Каждая мысль — как кнут.
«Ты целовала убийцу своей сестры».
«Ты верила ему».
«Ты не спасла её».
«Ты никого не спасла».
— Почему она? — выкрикнула девушка, захлёбываясь. — Почему не я? Я бы отдала всё, чтобы это была я! Пусть бы он убил меня, пусть бы… а не её! Она ведь ребёнок! Она… она… она просто хотела мороженого, понимаешь?! Она спрашивала: «Можно я на горке ещё раз?» А я сказала: «Ну давай». Всё. Всё!
Голос сорвался, перешёл в хрип.
Она схватилась за голову, сжала волосы, как будто хотела выдрать их, лишь бы унять внутренний крик.
Истерика продолжалась до глубокой ночи, пока Ренар не уснула. Организм не выдержал такого напора и решил дать хозяйке отдохнуть.
——————— ———————
