Глава 7.
Насыпая корм в миску, Руссин смотрела за котёнком. То мурлыкал и тёрся о её ноги.
— Тебе всё здесь нравится, м? — Ренар улыбнулась, поглаживая его.
На вопрос послышалось характерное "мяу", что заставило обычно хмурую девушку хохотнуть. Фунтик нравился не только посетителям и персоналу, но и самой хозяйке кафе. Большую часть времени он проводил в её кабинете, по своей воле. Лежал на кресле, столе или коленках хозяйки, мурчал пока она работала. От себя француженка не ожидала, что она будет ему позволять этого.
Дверь открывается, из проёма показывается улыбающее лицо Наоки.
— Здравствуйте! Вас там мужчина ждёт, говорит знаком с вами. — Фушими поклонился, пока брюнетка начала думать, кого к ней принесло.
Вариант с надоедливым Хайтани отпал сразу же, ведь официант его не первый раз видел и узнул бы. Вторая мысль была о человеке из Бонтена или Союза пепла. Но и думать много не надо было, как эта персона поднялась в её кабинет самостоятельно.
— Оставьте нас, пожалуйста, — без приглашения он сел на стул напротив Руссин и смотрел ей в глаза.
Парень быстро покинул их, закрывая за собой дверь и оставляя их в молчании.
Где-то минуту они просто смотрели друг на друга, пока Оникава не вздохнул и не улыбнулся, поправляя свои очки.
— Ну как ты, милая Ренар? — мужчина поставил локоть на стол, а на ладонь - голову.
— Зачем ты здесь?
— От тебя любезностей не дожлёшься? Впрочем, не важно. Я пришёл, как представитель группировки пепла. Нужно обговорить несколько мелочей.
— Давай быстро всё обсудим и я тебя выпровожу?
— И за что ты так со мной? — Дайсукэ хихикнул, когда увидел её нахмуренный взгляд. — Я не на долго. Давай начнём с меню.
— Никакой наркоты.
— Разумеется. Мы же будем на переговорах, там не будет ничего подобного. Но над выпивкой стоит подумать. Немного.
— Хорошо. Какая именно?
— Можно саке или вино, к нему и закуску. Что-то лёгкое, желательно.
— Ещё что нужно? — Ренар вопросительно изогнула бровь. Разговор явно её не радует.
— Никаких камер, микрофонов и прочего подобного.
— Я не глупая.
— Глупая, если связалась с криминалом.
— Значит, ты тоже умом не блестаешь?
В ответ Оникава фыркнул, усмехаясь. Девушка перед ним могла подлови всех и каждого, но в некоторые моменты умно было промолчать, что тогда она и делала.
— Мы должны быть на втором этаже, — после его слов глаза Руссин расширелись. — Помню, там ещё твой дядя устраивал «беседы» для банд.
— Заткнись, — француженка от напряжения чуть сильнее сжала котёнка, когда его гладила. Он мяукнул и спрыгнул с её рук. — Я знаю и отлично помню.
Она хмурится, ведь понимает: он раскидывает сети на будущее. Для неё или Бонтена, не понятно. Но ловушки будут хитрые.
Его уловки, хотя скорее манипуляции, всегда ставят его на несколько шагов вперёд. Это и не нравилось брюнетке. С ним не возможно почувствовать жизни. Ведь жизнь заставляет чувствать. Не страх, не боль и не отчаяние. Чувствовать любовь, надежду свободу. И ты - часть этой жизни.
— Милая Ренар, - на лице была, казалось, искренняя улыбка. — Ты должна быть там. Не будет тебя, сделки — не будет. Это последнее условие Союза пепла.
— И зачем я там? — Руссин нахмурилась. Это явно не просто так.
— Ты будешь контролировать весь процесс. От расположения стульев до выпивки на столах. Ты в этом мастер.
— Это всё? — в надежде на конец, девушка подняла на него глаза.
— Связано с переговорами, да. Осталось только личное. — поправляя очки произнёс Дайсукэ и улыбнулся. — Может сходим на фестиваль цветения сакуры? В середине весны они в самом разгаре.
Усталость отобразилась на лице девушки.
— Я никуда не пойду, — тёмные глаза пересеклись с его. — Слишком дорога цена твоих "приглашений". И, не сомневаюсь, после не будет ничего радостного.
С лица Оникавы не сходила мягкая, почти располагающая к себе, улыбка. Но во взгляде её не было.
— Всё так серьёзно, Ренар? Неужели я заслуживаю меньше доверия нежели Ран, с его-то гнилым поступком?
Руссин сжала кулаки и стиснула зубы. Он попал по больному. Дыхание сбилось после слов, хотя она и продолжала держать маску. Это была её единственная защита. В душе вспылыхнула давно закрытая вина и обида.
— Он здесь не при чём. И говорю я с ним, как и с тобой, исключительно ради этих чёртовых переговоров, - ногти все сильнее впивались в кожу ладони. — Мне не интересен ни ты, ни он. — слова об Хайтани она цедила сквозь зубы, настолько сильная была злоба.
— Я тебе верю, милая, — Оникава обошёл её и остановился сзади стула. Разглядывал картины на стенах. — Верю. Ты ведь его совсем не любишь, так?
— Именно.
— Тогда, что тебя держит от того, чтобы согласиться пойти на фестиваль вместе со мной?
— Ничего меня не держит!
— Звучит, как согласие, — он повернулся к ней и начал накручивать прядь волос на пальцы. Почти нежно.
— Хорошо, я пойду! — Руссин отвернула от него голову, глядя куда-то в окно.
— Буду ждать этого дня с нетерпением.
Выйдя из кабинета, Оникава неспешно спустился по лестнице, словно у него за плечами не было только что мини-войны на словах.
— Всё идёт по плану, — пробормотал он, прежде чем выйти из кафе окончательно.
Наоки проводил его подозрительным взглядом, но ничего не сказал.
Руссин сидела в своём кабинете и смотрела в пустоту.
У него получилось посеять зёрна сомнений. И скоро они начнут проростать в что-то большее.
***
Тёмные волосы, что не так давно были уложены в красивой укладке, смялись на подушке. На лице девушки было безразличие, за которым пряталась буря из страха, вины, грусти, боли, злости и разочарования. Всё смешалось внутри, что Ренар и сама не понимала, что и к кому чувствует.
Француженка лежала и смотрела на номер.
"Р.Х."
Это продолжалось несколько минут. Без эмоций смотрела и думала обо всём.
Как всё так обернулось?
Почему?
За что?
Как он мог?
Зачем?
Что им двигало?
Какую цель преследовал?
При чём Адель?
Но ни одного ответа не приходило в голову. Лишь пропасть между "люблю" и "ненавижу". И она была длиннее чем мост Даньян-Куньшань¹. И это заставляло Руссин разрываться между двумя сторонами. Она должна сделать выбор.
Ренар бросает телефон куда-то на кровать и с усталостью прикрывает глаза. Дыхание тихое, спокойное, но через минуту сбивается.
Из глаз начинают течь слёзы. Не истерика, просто от безвыходности. Или тот металлический стержень внутри неё ломается с треском. И сколько же сомнений в этот хрупкий момент. А самое главное — боли. Той, горькой, сильной, что не проходит со временем.
Но никто не узнает, что она плакала.
——————— ———————
Мост Даньян-Куньшань¹ в КНР, будучи частью скоростной железной ветки из Пекина в Шанхай, признан самым длинным на планете.
