Глава 7
Я думал, этот парень просто бахвалится на словах, но не ожидал, что он на самом деле пойдет на такое.
Выйдя из такси, я снова оказался на той опасной узкой улочке и нервно передернул плечами, пытаясь сообразить, как лучше сбежать, чтобы не привлекать внимания.
Он сразу раскусил мои намерения и сказал:
— Если не хочешь идти в отель, можно здесь.
Чёрт возьми, заниматься этим на публике, у него совсем совесть пропала!
При одной только мысли об этом я вспомнил события прошлой ночи, произошедшие на том же самом месте, и поспешно замотал головой, чтобы отогнать эти картины.
Не надо бояться, не надо бояться. В конце концов, мы заключили устное соглашение. Хоть этот человек и жулик, но он меня еще ни разу не обманывал. Даже если он и впрямь задумал что-то непотребное, я в конце концов взрослый крепкий мужчина. Разве я не смогу сбежать, если не смогу дать отпор?
Пока я предавался размышлениям, мы успели зайти в лифт отеля. Я тут же отпрыгнул в угол и прижался к стенке, опасаясь, что он снова возбудится прямо здесь и нас увидят на камере наблюдения.
Я находился слишком далеко от него и не разглядел, на какой этаж он нажал. Лифт, казалось, шел необычайно медленно и остановился лишь через некоторое время.
Номер располагался сразу за поворотом от лифта. Он провел карточкой и, обернувшись, жестом пригласил меня войти.
Я сглотнул слюну, чтобы не выглядеть слишком испуганным перед решающим моментом, и решительно зашагал внутрь, расправив плечи.
Он последовал за мной, и дверь со щелчком захлопнулась у меня за спиной, но я даже не успел испугаться, ошеломленный открывшимся видом внутри номера.
С каких это пор в стандартных номерах есть гостиные и кухни? Почему там стоял винный холодильник?
Да это же, мать его, целый VIP-люкс! Неужели наш университет настолько богат? Почему я раньше об этом не знал!
Человек позади меня ущипнул мою шею, сказав:
— Я заказал отдельный номер, на этом этаже больше никого нет.
Ах, вот оно что.
Сначала я позавидовал богатым, но затем внезапно осознал – значит, это самый верхний этаж? И мы здесь одни...
Чёрт, я запаниковал.
Глядя, как он расстегивает галстук и идет вглубь номера, я нервно рассмеялся:
— Ты... ты же не нарушишь своего обещания, данного мне раньше?
Но он не ответил, а вместо этого взял два бокала из бара и спросил:
— Выпьешь?
Он что, хочет снова меня напоить? Неужели у этого парня на самом деле недобрые намерения?
Раз уж зашла речь о выпивке, стоит упомянуть мою необычную способность переносить алкоголь. В средней школе, в период бунтарства, я постоянно сбегал с несколькими дружками и пил допоздна. Пиво я мог выдувать бутылками, а пару стаканов водки для меня не были проблемой. Я всегда считал, что у меня непревзойденная выносливость, но в итоге оказалось, что это относится только к отечественным крепким напиткам. Те разноцветные импортные штуки – стоило мне их сделать один глоток, как я уже был пьян в стельку. Поэтому, даже став барменом, что считается престижной профессией, дома я по-прежнему лишь в одиночестве цедил свой родной алкоголь.
Поэтому, когда он стал дразнить меня, взбалтывая бокал и спрашивая:
— Может, добавить тебе молока?
Я с презрением фыркнул:
— Я не буду пить ни капли!
Он лишь приподнял бровь, но не стал настаивать, а вместо этого налил мне стакан воды.
Я протянул руку, чтобы взять стакан, и случайно бросил взгляд на открывшийся кусочек кожи на его обнажившейся груди, когда он нагнулся, отчего не удержался от возгласа:
— Чёрт возьми!
Моя рука дрогнула, и немного воды выплеснулось из стакана прямо на его запястье с наручными часами.
Я поспешно встал и извинился, но он, кажется, не придал этому значения. Он сунул стакан мне в руки, снял часы и закатал промокший рукав.
Я поспешно протянул ему салфетку, но он лишь выставил руку передо мной и покачал запястьем.
Чёрт, в самом деле большой человек.
Мне пришлось покорно вытирать его руку. Нельзя не признать, что Господь был весьма пристрастен при создании людей. Одним он дал красивые, будто запрещенные лица, так к тому же наградил еще и прекрасными руками: стройные костистые пальцы, ухоженные ладони – сразу видно, что с детства рос в роскоши и тяжелого труда не знал.
Тц-тц, как такой человек может быть ноликом, есть ли справедливость в этом мире?
Пробежавшись взглядом по его запястью, я приметил на обнажившейся части руки кусочек синего узора.
Вспомнив тень, мелькнувшую на его груди, я с удивлением спросил:
— Так у тебя еще и татуировки есть?
Он прищурился и сказал:
— Да, хочешь посмотреть?
С этими словами он сделал движение, чтобы расстегнуть верхние пуговицы на рубашке.
Но я тут же замахал руками:
— Нет-нет-нет, не надо! Я просто спрашиваю!
А то если он и вправду разденется, что тогда делать? Хоть мне и было любопытно, но если бы он разделся, а потом потребовал бы плату за просмотр? Учитывая мое нынешнее представление о нем, он вполне мог бы на такое пойти.
К счастью, он не настаивал, лишь приподнял бровь и опустил руку.
Я выдохнул с облегчением и только тогда осознал, что все еще держу его за руку. Собираясь отпустить ее, я вдруг почувствовал, как он перехватил мое запястье.
Сжимая мою руку, он медленно наклонился и тихо произнес:
— Не пора ли расплатиться по счетам?
...Блин, как и ожидалось, не получится избежать этого.
Несмотря на все психологические приготовления, когда его прохладные губы коснулись моей щеки, мое сердце подпрыгнуло до ста восьмидесяти ударов в минуту.
Он надолго задержался у моей щечки, и я не понимал, что такого притягательного в этой безвкусной ямочке, чувствуя, как одна половина лица начинает пылать.
Я изо всех сил старался сосредоточиться и выдавил из себя:
— Пятьдесят...
Но он заткнул мне рот большим пальцем, приложив его к моим губам.
Меня замутило, и я не выдержал – открыл рот и слегка прикусил его подушечку, уловив легкий винный привкус.
Сквозь помутненное сознание я расслышал, как он невнятно цокнул языком, убрал палец от моих губ и заменил его чем-то другим.
После этого я окончательно лишился дара речи.
Когда влажное прикосновение с винным ароматом проникло сквозь мои губы, то, что было у меня в левой части груди, разогналось примерно до тысячи восьмисот ударов в минуту.
Последствием такого сумасшедшего ускорения стал перегрев «процессора» – лоб вспотел, конечности ослабли, и я начал бессознательно сползать вниз по спинке дивана.
Мужчина надо мной быстро заметил это и с трудом слегка отстранился, подхватил мои руки и положил их себе на плечи, хрипло произнеся:
— Держись крепче.
Я полностью утратил способность мыслить и смутно пробормотал:
— У меня нет сил...
Он, кажется, тихо рассмеялся и прошептал мне на ухо:
— Тогда перейдём на кровать?