Глава 8
На кровать? Этого не может быть, никогда в жизни!
Разве я идиот, не вижу, к чему он клонит?
Если он позволял себе такое даже на улице, что будет в постели? Разве там не случится полный разгул разврата?
Остаточная здравость рассудка вынудила меня яростно замотать головой, но он не настаивал, а лишь перенаправил меня в другую сторону.
Я оказался лежащим на диванных подушках, ощутил легкое прогибание рядом – он навис надо мной, упершись руками по бокам.
...Я все еще слишком наивен.
Да какая, к черту, разница – на диване или в постели, если он все равно оказался надо мной!
Это ощущение полной беспомощности было поистине ужасным, особенно когда он смотрел на меня взглядом, будто я был всего лишь блюдом, которое он вот-вот с удовольствием проглотит. Я почувствовал себя настолько унизившимся в пищевой цепочке, что мог сравниться разве что с ингредиентами для хот-пота – это было крайне оскорбительно для моей самооценки.
Стерпев все, я закрыл глаза и почувствовал, как его поцелуи скользнули от уголков моих век вниз, остановившись у левой щеки.
Я чувствовал, как одна половина лица стала влажной от его слюны и пылала, будто очищенная печеная картофелина.
Ты не мог бы поменять место атаки, мать твою!?
Не выдержав, я резко отвернул голову, услышав его недовольство:
— Не дергайся.
Что, не дёргаться? С какой стати? Вот еще!
Он некоторое время смотрел на меня, а затем низким голосом произнес:
— Пятьсот.
...Я замер.
Затем он продолжил и наконец сменил место – переместился к шее.
Я и не подозревал, что целоваться можно такими разными способами. Когда я соглашался на это, то думал, что пара поцелуев – и все, мясо от меня не откусит. Но теперь было уже поздно жалеть.
Какое там «мясо от меня не откусит» – он уже почти что обглодал меня до костей.
Винный запах от него ударял мне в голову, отчего под конец я полностью потерял способность соображать. В моей замутненной голове крутилась лишь одна мысль: хорошо, что диван в люксе достаточно широкий... иначе как бы я не свалился...
Когда, наконец, все закончилось, он приподнял меня, и моя голова оказалась у него на плече. Из-за распахнутого ворота я вновь увидел проступающий узор татуировки. Не знаю, от опьянения или еще чего, но я вдруг резко клацнул зубами, пытаясь укусить его.
...Не прокусил, только стукнулся зубами о его ключицу. Черт, зубы аж онемели.
Он ухватил меня за подбородок и заставил разжать челюсти, хрипло спросив:
— Так ты, значит, не хочешь возвращаться сегодня?
Твою мать! Я резко пришел в себя. Который сейчас час?
Взглянув на часы напротив, я увидел, что время только перевалило за восемь – ну слава богу, еще не поздно.
Я оттолкнул его, быстро слез с дивана, забежал в ванную, ополоснул лицо и вышел, заявив:
— Мне пора!
Он задержал взгляд на моем влажном лице, а затем сказал:
— Не хочешь остаться здесь на ночь? Я могу уступить тебе кровать.
После стольких его ловушек я уже выработал иммунитет и твердо замотал головой, не поддавшись на провокацию.
Кто знает, будет ли это «уступить всю кровать» или только «одну половину»? Не куплюсь на это!
Он слегка кивнул с непроницаемым видом, не показав ни капли смущения из-за отказа. Поправив воротник, он развернулся и проводил меня к выходу.
К счастью, у него осталась хоть крупица порядочности: он вызвал для меня такси до общежития и даже сам расплатился – в конце концов проявил должное великодушие богача.
В целом эта рискованная вылазка в логово оказалась не напрасной: одним махом я отбил пятьсот, при этом моя натуральная ориентация не пострадала, так что вполне стоило того.
Радостное настроение сохранялось до тех пор, пока я не вернулся в общагу и не приготовился принять душ. Случайно глянув в зеркало, я оцепенел.
Что это за красные пятна у меня на шее?
Твою мать! Как же он умудрился оставить следы после своих поцелуев?!
Я опешил и три раза вымыл шею гелем для душа, а потом еще и щедро побрызгал облепиховым маслом, но красноватые загадочные отметины на шее упорно не сходили.
А завтра мне идти на волонтерскую работу, что делать?
Сейчас лето, высокий ворот не наденешь. Все, конец, если заметят, то репутации крышка!
Нет, надо что-то придумать.
На следующий день, когда я вошел в зал, навстречу мне вышла старшекурсница с озадаченным видом:
— Сяо Ся, что с твоей шеей?..
Я потрогал белый бинт, обмотанный вокруг шеи, и натянуто улыбнулся:
— А... Ничего, вчера меня случайно укусили.
— Укусили?!
Не моргнув глазом, я стал нести чушь:
— Ага, я сидел спокойно, а тут откуда ни возьмись выскочила бродячая собака. К счастью, я успел увернуться, только немного поцарапало кожу.
— Бывает и такое... Но тогда ведь нужно сделать укол от бешенства?
— Да... Сейчас схожу, спасибо, что напомнила, старшая сестра.
Я сказал это с такой легкостью, что даже самому стало веселее. Но тут передо мной старшекурсница обратилась к кому-то позади меня:
— Студент Шэнь, вы все это время здесь стояли, вам что-то нужно?
Проклятье!
Я резко обернулся и встретился с холодным взглядом Шэнь И. Он слегка усмехнулся:
— Ничего, просто услышал, что Сяо Ся пострадал, и подошел взглянуть.
— Вы с ним разговаривали... Ах да, Сяо Ся работает с вашей командой, — старшекурсница снова повернулась ко мне: — С укусом тянуть нельзя, сегодня утром ты свободен, поторопись в больницу, поставь прививку.
Не успел я вежливо отказаться, как человек рядом уже кивнул:
— Как раз утром у меня окно, я могу отвезти его.
Я оторопел. Это что, возмездие в этой жизни?
Не дожидаясь, пока я попытаюсь исправить ситуацию, он просто потащил меня к парковке. Не осмеливаясь грубо оттолкнуть его под взглядом старшекурсницы, мне пришлось нехотя последовать за ним.
Лишь оказавшись в машине, я сообразил: этот парень, оказывается, ездит на собственном авто!
Так зачем же каждый вечер заставлял меня вызывать для него такси? Это ж какой жадностью надо обладать!
Я был так зол, что даже не сразу заметил, как мы уже выехали из города. Наконец, спросил с недоумением:
— Куда это мы?
— В больницу, тебе нужно сделать укол.
Я поспешно возразил:
— Да ладно, я просто наврал!
— О, вот оно что. То есть тебя не кусала собака? — он изобразил удивление.
Сначала я слегка смутился, но при виде его наигранного выражения не выдержал и вспылил:
— Ты совсем с ума сошёл? В следующий раз, когда будешь меня грызть, хоть место выбирай!
Он резко остановил машину на обочине, снял ремень безопасности и наклонился ко мне:
— Какое место? Говори.
Почему-то у меня вспыхнули щеки:
— В любом случае, не шея!
— Ладно, везде, кроме шеи?
Я поспешно поправился:
— Нет, конечно же, нет!
Он коснулся моего лица:
— Тогда здесь можно?
— М-может быть...
Он перешел к моим губам:
— А здесь?
— Эм... ну...
В его глазах промелькнула усмешка, рука уже тянулась ниже шеи, но я перехватил ее:
— Стой-стой-стой!
— В... в общем, в следующий раз я скажу, куда можно! И никаких следов, ясно?
Он кивнул:
— Хорошо, — и потянулся второй рукой к бинтам на моей шее.
— Ты что делаешь?
— Хочу взглянуть, как там след от укуса.
Ладно, сам признался, что это он меня укусил. Я скривился, позволив ему размотать несколько слоев бинтов и открыть отметины, и сказал:
— Вот, полюбуйся на свои художества!
Но он не ответил, лишь осторожно коснулся моей воспаленной кожи. От долгого ношения бинтов там выступил пот, и след заблестел влагой. Мне стало неловко, я передернул шеей, собираясь спросить, налюбовался ли он. Но встретившись с его взглядом, исполненным такого вожделения, что, казалось, он вот-вот наброситься и вновь вопьется зубами, я вздрогнул и того гляди был готов вскочить и убежать.
— Ты же сам только что согласился – не трогать шею!
Он с трудом оторвал взгляд и произнес, глядя на меня:
— Раз уж ты замотал бинтами... значит, еще разок можно...
— Невозможно, даже не думай!
Он понизил голос:
— Триста.
...Я распахнул глаза, сглотнул слюну и с трудом выдавил:
— Тогда будь нежнее.