умер...
Дазай следит, чтобы Чуя не проснулся. Уходить совсем не хочется, да и некуда: поэтому, он глотает таблетки прямо в спальне. Одна, две три, с отвращением кидает их в рот. Он никогда не любил лекарства, но что делать, тут все средства хороши. Осаму очень умный самоубийца, он знает, что нельзя убиться таблетками просто так: поэтому, на каждые пять штук он пьет одну противорвотную. Один раз он уже пытался умереть от отравления, в итоге вырвал большую часть и пролежал в собственной рвоте много часов.
Теперь он будет умнее. От передозировки постепенно кружится голова. Противоэпилептические средства очень сильны, и побочку они дают соответствующую. Тошнота, шум в ушах, слабость. Дазай плохо соображает. От мыслей, что все закончится, ему хочется прыгать до потолка. Он плохо помнил, когда и как проглотил последнюю дозу: комната поплыла, а за ней и его стакан с водой, а затем он, кажется, заснул. Дазай очнулся в палате местной больницы - с ужасной головной болью и кучей капельниц по бокам. Он понимает, что не умер, понимает из-за кого. Самоубийца присаживается на кровати и, кажется, просто ненавидит Чую, НЕНАВИДИТ! Он опять ему помешал! Этот чертов мелкий засранец! Зачем он это делает?! Зачем так мучает его?.. А потом Дазай начинает плакать. От стыда и сожаления, чувствуя перед Накахарой огромную вину. "Ты постоянно заставляешь его страдать. Лучше бы ты умер, но даже это будет причинять ему ужасную боль". *** Дазай сидит на кухонном полу, в луже собственной крови. Чуя уже переживал подобный случай в детстве. Ему странно смотреть, как здоровый взрослый мужик снова вытворяет эту ерунду. От страха у Чуи дрожат руки. Тело немеет, в глазах темнеет, ещё чуть-чуть и будет обморок. Парень хватает полотенце и начинает перевязывать им искалеченную руку. Вены придется зашивать. Снова останутся шрамы. Дазай опять будет забинтовывать их и ненавидеть своё тело... Господи, почему в такой момент приходят настолько бредовые мысли?.. Чуя с трудом говорит, его лицо белое, словно лист бумаги, он поднимает Осаму на ноги, смотрит на его лицо, чтобы понять: зачем? Что опять не так? Но Дазая нет здесь. На его лице нет эмоций, он не произносит ни слова, не сопротивляется и не смотрит на Чую. Он как будто уже умер.
Умер при жизни. И Чуя умирает вместе с ним