Глава 31
Аника сидела на кровати, прижимая к себе подушку. Она уже два часа не могла уснуть, слез больше не было, была лишь пустота, оставленная болью и ненавистью чистого сердца. Теперь она находилась в своей комнате, которую она посещала очень редко. Комната была намного мрачнее Хисокиной, она знала, что может украсить её, как хочет, но атмосфера в ней также оставляла желать лучшего. Поэтому свободное время проводила у фокусника. Также она не хотела оставаться одна. Но сейчас ей было это необходимо, и Киллуа, который сидел за дверью, понимал это. Их маленькое чаепитие по понятным причинам пришлось отложить, если не отменить полностью. Киллуа наклонил голову назад, подперев ею стену. Он вспоминал странное поведение Аники после их ухода из здания женщины, которая неожиданно закричала, когда Хисока ещё был там. Аника держала Гона на руках и что-то ему шептала, как оказалось, оно повторяла лишь одно слово. Прости. Девушка, пока они возвращались на Арену, не прекращала шептать, а Киллуа даже заметил, что она практически не моргала, смотря пустым взглядом вперёд. От её шепота Гон уснул, из-за чего пришлось сперва заглянуть к нему в комнату. Хисока пытался забрать Гона у Аники, но та прижала его сильнее и сама уложила в кровать. Она села на пол возле кровати и грустно гладила мальчика по голове. Киллуа смотрел на друга и не понимал, почему Гон такой спокойный, ведь Аника в истеричном состоянии ходила. Однако спросить у него об этом получится только завтра, когда он проснётся.
Аника так сидела около получаса, Хисока в это время сидел на кресле и, нахмурив брови, смотрел в окно. Киллуа хотел спросить у Аники, что случилось, однако фокусник словно это почувствовал и отрицательно покачал головой мальчику.
Когда их подруга все-таки решила подняться, она сказала, что направляется к себе в комнату и попросила никому не заходить к ней. Киллуа не успел возмутиться, как Аника словно испарилась. Он остался вместе с Хисокой в одном помещении, что его не особо радовало. Однако все-таки решился попросить того провести его наверх. И теперь Киллуа сидит здесь второй час, ожидая Анику, которая явно не спала.
Киллуа подкидывал свое йо-йо, когда ему послышались шаги по пустынному коридору. Мальчик повернулся к источнику звука и удивлённо выдохнул.
— Неужели не впускает, Киллуа-кун? — только голос выдал Хисоку, который сейчас был без макияжа и укладки, на нем были черные свободные брюки и белый халат с эмблемой Небесной Арены.
— Гон мне не поверит… — прошептал Киллуа, осматривая необычный вид мужчины. Хисока осмотрел себя и с улыбкой произнес:
— Если расскажешь про это Гон-куну, я тебя убью, — после этой фразы Киллуа должен был испугаться и убежать, но этого не произошло. Он решил, что это он настолько стал смелым, что даже Хисоки не боится, но он не догадывался, что его окружает уже привычная аура. Аура, которую видел Хисока и которая исходила из закрытой двери. Аника даже в таком состоянии не прекращала защищать своего мальчика, что очень позабавило Хисоку.
— Не в моих интересах слушать Гона, спрашивающего все точности твоего сегодняшнего образа… И я не пытался зайти к Анике, — последнюю фразу Киллуа произнес с каким-то стеснением. Он даже не удосужился постучать и спросить, как она, и ему сейчас было стыдно. Хисока, который внешне оставался таким же пугающим, видел это. Он посмотрел на дверь и опустил голову.
— Думаю, тебе пора идти, Киллуа-кун.
— Не тебе решать, что мне делать, — Избалованный ребёнок. Хисока, который успел разозлиться от простых слов ребёнка, решил заодно проверить силы Аники сейчас. Фокусник направил на Киллуа ещё больший Рен, представляя в голове самые изощренные способы его убийства. Но мальчик продолжал смотреть прямо ему в глаза. При помощи Гё Хисока видел, как защитная сила Нен Аники становилась все плотнее и плотнее. Это очень возбуждало. Однако его воображение остановило одно небольшое пиликанье из кармана брюк. Хисока достал телефон и увидел на экране сообщение с одним лишь словом «Прекращай». Фокусник усмехнулся, ослабил свою ауру.
— Аника? — Киллуа тоже слышал тот звук. Хисока посмотрел ему в глаза и промолчал. Киллуа устало выдохнул и поднялся с пола. Мальчик направился к лифту, а Хисока смотрел ему в след, подмечая все-таки его ум. Пройдя 5 метров, Киллуа остановился, он сжал крепко йо-йо и наклонил голову, не повернувшись к Хисоке. — Передай ей… Что я рядом, если понадоблюсь, — и Киллуа продолжил свой путь до комнаты.
Хисока учтиво постучал в дверь, за которой не были ни звука, для обычного человека. Усилив слух с помощью Нен, Хисока услышал тихое «Заходи». Аника сидела на кровати и обнимала подушку, пряча в ней свое лицо. Ее уже короткие волосы были какой-то завесой от внешнего мира. Хисока задумчиво почесал затылок и направился на кухню, где всегда лежал запас всего необходимого на случай такого настроения девушки. Если Аника уходила в себя, то есть только одна последовательность действий, которая позволит вывести её из такого состояния. И Хисока всегда придерживается её. Сейчас он поставил нагреваться чайник для расслабляющего зелёного чая. Потом он подойдёт к Анике, аккуратно заберёт у неё подушку и поднимет её на руки. Далее они направятся в ванную, где Хисока должен её раздеть.
— Я сама, — но на этот раз вечная последовательность изменилась. Хисока ничего против не сказал и покинул комнату. Пока доносился шум воды, Хисока позвонил на ресепшн Арены и заказал шоколадный торт. Торт, который готовят специально для Аники, его рецепт знает только один человек, которому доверяет девушка. Мужчина 53 лет, покоривший желудок Аники испеченным тортом 4 года назад. Они тогда посетили какой-то город, где собирались передохнуть. Заглянули в кафе на окраине города, чтобы тихо перекусить перед сном, и там как раз находился владелец этого места. Он оказался не только прекрасным кондитером, но и добрейшей души человеком, как отзывалась о нем Аника. Мужчину с густыми усами что-то привлекло в молодых посетителях, и он провел с ними весь остаток дня, интересуясь их деятельностью. Его ничуть не смутило, что один человек, Хисока, ищет себе идеального соперника и убивает только возможные потенциалы, а другой, Аника, иногда берет задания по убийствам от различных людей и прекращает жизни настоящим ублюдкам. И именно тогда Мичайо, так звали этого человека, решил угостить новых посетителей необычным блюдом. Хисока вспоминал радость на лице Аники от такой вкусной еды, пока сама девушка сидела на полу душевой кабинки, вспоминая крик Киллуа, который Аника услышала перед своим пробуждением, в котором мальчик звал своего друга, умоляя прекратить, крик, полный страха и неуверенности в себе. Хисока, конечно, об этом не знал, но аура Аники, которая окружала Киллуа и не прекращала рассеиваться после его ухода, говорила о переживаниях за этого парня. Фокусник смотрел на Нен Аники и понимал, что чем дольше они будут медлить с разговором, тем глубже девушка уйдёт в себя. Поэтому Хисока решил пойти вместе с чашкой свежего ароматного чая к подруге. Нагота девушки ни разу не смутила Хисоку. Он присел рядом с ней и ждал, пока она поднимит голову. Пустые глаза посмотрели на мужчину, а голова покачалась из стороны в сторону.
— Хис, это было ужасно.
***
В комнате стояла гробовая тишина, от которой можно сойти с ума. Аника лежала на коленях Хисоки и всхлипывала, пока он медленно поглаживал её волосы. Перед ними стоял заказанный торт, но никто к еде не притронулся. У Хисоки было странное ощущение беспокойства, он мог бы сказать, что волнуется за потерю силы Гона и его потенциала соперника. Но в глубине души он понимал, что не хочет, чтобы мальчик становился таким…таким Хисокой. Гон не должен желать смерти кому-либо, потому что…
— Потому что это Гон, — прошептал Хисока. Аника его услышала и подняла голову, смотря ему в глаза.
— И потому что это Киллуа, — Хисока наклонился назад и упал на кровать. — Что делать будем?
— А что ты предлагаешь? Да и с чего ты взяла, что это действительно пророчество? Может, она тебя обманула?
— Я про Гона ни разу перед ней не обмолвилась, да и ты хочешь сказать, что он не стал бы мстить за близкого человека? — Аника разговаривала тихо и всхлипывая, приходя постенно в норму. Хисока понимал, что она права, и промолчал. — Я не хочу рассказывать про это Киллуа. Он тогда не отойдёт от Гона ни на шаг, что не позволит им расти в силе.
— Да и я убью Киллуа, если не перестанет ошиваться рядом с Гон-куном, — стоило Хисоке это сказать, как в комнате стало страшно находиться, для непривыкшего человека. Хисока опустил голову и посмотрел в полные жажды убийства глаза Аники. Она не моргая смотрела на него. Сейчас она выглядела так, словно не было той Аники, которая не могла выйти из комнаты и постоянно плакала. Но Хисока заметил, что её сила возросла.
— Только тронь его, и я ни на секунду не задумаюсь, чтобы вырезать твоё сердце и скормить стервятникам-людоедам, — Хисока мило улыбнулся.
— Договорились, — адская атмосфера исчезла, и в комнате вновь стало тихо. Аника и Хисока долго обдумывали варианты защиты этих детей, и не придумали ничего лучше, как следовать за ними, помогая пройти все сложности их пути. И не давая им погибнуть.