Глава 28
Примечания:
Так, ребятки, эта глава получилась ооочень длинная, по сравнению с остальными. Готовьте чай/кофе и печенье. Спойлер: здесь история Аники. Приятного чтения)
Небесная Арена находится в восточной части Республики Падокия. Резиденция Золдиков находится в этой же стране, поэтому было принято решение отправиться туда на поезде, чтобы прибыть через пару часов. Киллуа сказал Гону, что Аника хочет рассказать все про себя ему, поэтому предложил другу присутствовать во время диалога. Мальчик согласился, поскольку его все интересовало не меньше.
Аника и Хисока купили билеты в 1 классе два купе, так как одно вмещало только два человека. Вручая мальчикам билеты, они загадочно друг другу улыбнулись. Киллуа этот взгляд не понравился, он взял билет Гона и сравнил со своим: у Киллуа было место под номером 30, а у Гона — 34. Мальчик хотел спросить, что за дела, но поезд загудел, предвещая о скором отправлении. Киллуа вернул другу билет и побежал с ним за Аникой и Хисокой, которые уже стояли у вагона и показывали проводнику лицензии. Они повернулись к Киллуа и Гону, подзывая к себе, поскольку детей могли пропустить лишь в сопровождении взрослых. Раз уж Гон не хотел пока использовать свою лицензию, Аника и Хисока выполняли роли опекунов. Мужчина в форме странно посмотрел сначала на Хисоку и Анику, а потом на детей. Аника выхватила у него лицензию и прошла мимо.
— Да, я залетела в 14, — Киллуа и Гон засмеялись, а Хисока снисходительно пропустил их вперёд.
— А я стал отцом в 16, — мужчина прошёл мимо проводника, смотря на короткие шортики своего «сына».
Их места были через два купе от начала, Аника стояла и ждала Хисоку, чтобы дать распоряжение.
— Так, вы с Гоном распологайтесь пока у себя, а я с Киллуа — у себя. Когда поедем, попросим чай принести, — девушка повернулась к Киллуа. — Не буду же я просто так все рассказывать.
Аника и Киллуа скрылись в купе, Гон и Хисока последовали их примеру. Хисока закрыл дверь и сел возле окна, у него не было с собой каких-либо вещей. Гон же пытался положить наверх свою удочку, чтобы она не мешала, но его рост был слишком маленьким для этого. Хисока облокотился на стол и любовался прекрасными гладкими ножками мальчика. Гон пыхтел, стараясь закинуть удочку.
— Гон-кун, тебе помочь? — Хисока облизнулся, представляя какую благодарность может дать Гон.
— Да, пожалуйста, — мальчик без задней мысли вручил удочку мужчине. Хисока на каблуках был выше Гона в два раза, темноволосому пришлось высоко задрать голову, чтобы посмотреть на действия Хисоки. Мужчина аккуратно положил удочку на верхнюю полку, после нагнулся к Гону, чтобы заставить того покраснеть от близости. Но он лишь благодарно улыбнулся и чмокнул Хисоку в щеку. — Спасибо, — после чего сел у окна и стал с любопытством разглядывать проходящих мимо людей.
Хисока стоял неподвижно, удивлённый таким непринуждённым поцелуем в щеку, словно…словно так и должно быть. Он повернулся к счастливому Гону и подошёл к нему.
— Гон-кун.
— А?.. — глаза фокусника были напротив Гона, янтарные глаза заставляли теряться, хотелось отвернуться и попросить Хисоку так резко не появляться. Но он этого не сделал. Взгляд Хисоки опустился на губы Гона, который не отрывался от мужчины. Фокусник вновь посмотрел на мальчика, который с полной решимостью придвинулся к Хисоке и поцеловал в губы, прижав за шею к себе. Мужчина не ожидал такой инициативы от ребёнка, поэтому сперва не знал, куда деть руки. Поэтому он решил одной рукой облокотиться над Гоном о стену, а второй прижимал маленькое тело к себе. Причём он притягивал его к себе аккуратно, словно Гон хрупкая кукла, которая может разбиться. Сейчас ему не хотелось, чтобы кто-то заходил, чтобы никто им не мешал. Гону не хватало воздуха, и он отстранился от Хисоки. Полоска слюны от рта Хисоки ко рту Гона разорвалась.
— Гон-кун, проси о помощи почаще, — Хисока усмехнулся и, сам того не осознавая, коснулся лба Гона губами, оставляя лёгкий поцелуй на нем. В этот момент двери купе открылись.
— Хватит обжиматься, болтать пора, — Аника, сложив руки на груди, села на место напротив Гона и Хисоки. Она была без катаны. Киллуа последовал за ней, он переводил взгляд с Хисоки на Гона и увидел, что оба какие-то слишком радостные. Особенно Хисока. — Я уже попросила принести нам чай. Гон, тебе взяла чёрный, а тебе, Хисока, — зелёный. Сахара сами себе насыпите, проводник все нужное принесёт.
— Аника, а ты давно знакома с Хисокой? — Гон решил сразу начать задавать вопросы. Он, конечно, понимал, что Хисока его за это по голове не погладит, но любопытство взяло верх.
— Если считать точно, то 22 года, — Киллуа и Гон удивлённо посмотрели сначала на Анику, потом на Хисоку. Он не собирался вступать в рассказ девушки, поскольку его мало волновало прошлое. Аника — единственный человек из прошлого, который всегда с ним. Единственное, что его может заставить напрячься, — это его взаимоотношения с ней.
— Как вы познакомились? — послышался стук в дверь. Аника крикнула, что можно войти. За дверью стоял тот самый проводник, который принимал у них лицензии и билеты. Он аккуратно въехал с тележкой для пищи и поставил с нее на стол три чашки с чёрным чаем и одну с зелёным, а также сахарницу и четыре ложки для неё. Девушка поблагодарила его, и мужчина скрылся. Аника взяла ложку и насыпала себе одну порцию сахара.
— Это очень долгая и запутанная история, — Аника глубоко вздохнула: она не очень хотела вспоминать свое прошлое. — Ладно. Моя семья из кочевого племени, каравана Глэм…
— Подожди, мне про них рассказывала Мито-сан. Это племя нашло какой-то ценный газ, из-за которого они остались на том месте, где он был… — в голову Гона прилетело йо-йо. Мальчик потёр ушиб и чуть не заплакал.
— Не перебивай, дубина! — Киллуа сделал такой трюк на свой страх и риск, поскольку Хисока очень страшно на него посмотрел. Только тот посмотрел на Анику, и чувство ужаса исчезло.
— Да, Гон, ты прав. И мои дальние родственники были одними из тех, кто обнаружил этот газ. Город, где они остались, назвали Глэмгазлэнд. Через какое-то время запасы газа истощились, но главы города придумали другой способ привлечения людей: казино и другие азартные игры. Правда, из-за этого, многие районы оказались за чертой бедности. И мои родители и я оказалась такими. Мы еле сводили концы с концами, в то время как другие веселились и отдыхали в многочисленных отелях города. И вот, когда мне было 4 года, главы решили избавиться от нас. Нас всех, потому что мы им мешали. Ублюдки из богатеньких семей жаловались, что бедняки просят у них милостыню и не дают спокойно расслабиться, — на лице Аники появилась безумная и грустная улыбка. Никто не говорил, лишь слушали. Хисока перенесся в то время, вспоминая крики и запах горелых трупов. — И они устроили в нашем районе крематорий. Люди горели. Никого не жалели. Взрослые пытались хотя бы своих детей спасти и отправляли убегать в леса. Но никто не хотел уходить, прижимаясь к своим родителям. Это было страшно. Хоть мне и было 4, но такое никогда не забудется. Моя мама… — на глазах девушки появились слезы. Она сжала руки в кулаки, набираясь сил. Гон уже жалел, что задал тот вопрос. Он не ожидал, что все настолько отвратно. Он виновато посмотрел на Киллуа, который сейчас с волнением наблюдал за девушкой. Он не придумал ничего лучше, как просто положить свою ладонь на напряжённый кулак девушки. Аника даже не повернулась, но все же слегка успокоилась. Она отпила немного чая и продолжила. — Моя мама отвлекла на себя убийц. Она вышла из дома и упала сразу на колени, моля о пощаде. Мой отец в это время выходил со мной на руках через заднюю дверь. Пока он возился с дверью, я смотрела в окно за мамой, к которой подошёл мужчина с ружьём. Он… — Аника поднесла к виску указательный и средний палец, подняв большой. — Он поднёс оружие к виску моей плачущей и молящей о милости матери, — Аника опустила большой палец и изобразила выстрел, — пуф… И тело близкого отлетает в противоположную от выстрела сторону.
Отец наконец открывает дверь, и мы бежим. Бежим сквозь деревья, сквозь тьму, — девушка рассказывала все это, смотря в пустоту, куда-то сквозь стол, — за нами были крики детей, стариков, мужчин, женщин. Даже скулили собаки. Запах горелой плоти был настолько ужасен, что мне хотелось плакать очень громко. Когда я собиралась это сделать, отец аккуратно постучал по спине и попросил не плакать. А у него самого голос дрожал.
Однако мы убежали недалеко. Мы услышали выстрелы и крики о том, что кто-то бежит по лесу. Они говорили про нас. Отец очень испугался и потерял равновесие, он упал на землю, прикрыв меня, чтобы я не ударилась. От бессилия он не мог встать. И из-за этого я не могла выбраться из-под его тяжёлого тела. Мы замерли, слушая приближающиеся тяжелые шаги. Отец пытался подняться и тоже попросить о пощаде, но ему сразу же выстрелили в голову. И я закричала. Я плакала и просила папу проснуться, но кровь из его головы продолжала литься, пачкая меня. Ублюдок, сделавший выстрел, направил оружие на меня. Я этого не видела и продолжала трясти папу. Раздался выстрел. Но он прошёл над моей головой. Я испуганно подняла глаза и увидела, как из горла убийцы полилась кровь. Я с ужасом смотрела на это. Он упал на колени держась за горло. Он упал. А за его спиной… — Аника посмотрела на Хисоку со слезами на глазах и счастливо улыбнулась. — За его спиной стоял рыжеволосый мальчик с окровавленным ножом в руках. Хисока тогда схватил меня за руку и с криками о том, чтобы я шевелилась, потащил через лес. Мы выбрались к реке и Хисока тогда отмывал меня от крови. Я уже прекратила плакать, потому что боялась, что Хисока бросит меня, — Аника посмотрела на Гона. — Но он не бросил, — мальчик повернулся к Хисоке, который сидел с прикрытыми глазами, и сам улыбнулся. — Потом мы бежали по берегу, ориентируясь на течение реки, и вскоре мы вышли на небольшую полянку. Мы решили передохнуть немного. Я тогда посмотрела на поднимающийся в небо дым, его было видно даже через ночное небо, и я тихо позвала маму и папу. Я до последнего думала, что они живы, что это все просто розыгрыш, шутка. Словно родители просто играли со мной в прятки и все подстроили… — неожиданно Хисока поднялся и вышел с купе. Гон и Киллуа удивлённо посмотрели ему в след. Аника знала, куда он пошёл, его аура говорила о том, что ему не хочется все это вспоминать. Гон посмотрел на Анику в ожидании ответа. Она лишь покачала головой, намекая, что беспокоиться не нужно. — Мои родители не пришли, и я заплакала. Не знаю, как я поняла, что не надо громко плакать, но я просто не могла нормально вздохнуть и просто глотала слезы. Хисока тогда подошёл и обнял меня, он ничего не говорил, но все же был настороже, — Аника облокатилась на спинку сиденья. — А потом мы выбрались из леса и направились в город.
— Но ведь там опасно для вас было?.. — Киллуа хотел ещё что-то сказать, но в трясущееся помещение вошёл Хисока. Он держал в руках бутылку виски и два стакана. Он поставил один перед Аникой, а второй — перед местом рядом с Гоном. Наполнив стаканы, он закрыл бутылку и сел на свое место. Бутылку он решил положить рядом с собой и придерживать. Аника взяла свой стакан и в один миг иссушила его, скривив лицо от алкоголя. Хисока же поднял стакан, покрутил его, рассматривая жидкость, и сделал глоток, наслаждаясь вкусом.
— Спасибо. Я могу рассказать о том, как мы росли?
— Валяй, — Хисока на неё даже не посмотрел и молча наполнил её стакан вновь.
— Так вот. Мы вернулись в город, потому что нам некуда было идти. Да и Хисока жил у одной богатой семьи, которая владела казино. Он провел меня через чёрный вход в комнату, которую ему выделили хозяева.
— Значит…
— Да, Хисока был слугой, — наступила тишина. — Но он был не обычным слугой. Он должен был быть другом и советником сына семьи. Из-за чего Хисока проходил жёсткое обучение, которое подразумевало манеры, походку, чтение литературы, истории и так далее. Проще говоря, родители того парня сделали из Хисоки аристократа.
— А как Хисока оказался в бедном районе тогда? — вопрос задал Киллуа, поскольку Гон ему рассказал, что Хисока не будет отвечать на вопросы Гона.
— Я подслушал, — все повернулись к нему, а Аника продолжила.
— Да, Хисока мне спустя время рассказал все. Был званый ужин у хозяев, и они пригласили многих богатых людей, чтобы обсудить какое-то важное событие. Их сын, как будущий наследник, тоже присутствовал, а Хисока, как советник, был с ним. И после обсуждения своих денег и стратегий по развитию бизнеса, они начали обсуждать «избавление от мусора». Они обсуждали всё: что убьют каждого бедного, сожгут до тла все дома и тела, что никого жалеть не будут. И неожиданно этот парень, сын хозяина, поднялся со стола с бокалом вина и громко произнес: «Так давайте же выпьем за чистый Глэмгазлэнд, где не будет таких свиней, как те люди. И огонь поглотит их тела и души!» Хисока сказал, что после этого на следующий день в назначенное время он убежал в тот район. Он хотел предупредить, но не успел. Тогда он решил спасти хоть кого-то. И это оказалась я, — Аника отпила немного виски.
— После всего того кошмара, — продолжила девушка, — Хисока дал мне распоряжение: я не должна выходить из комнаты ни при каких обстоятельств, я не должна издавать ни звуку. Он каждый день приносил мне еду, умывал меня, я спала на его кровати, а он — на полу. Так мы жили два года, — большой глоток, напиток кончился, Хисока вновь его наполнил, — пока господы дома не купили своему сынку собаку. И эта хренова собака прибежала по запаху в комнату Хисоки, пока он наводил порядок в комнате парня. В помещение вошёл голубоглазый блондин, мечта любой девушки, но глаза… Его глаза, когда он меня увидел, были полны отвращения. Я испугалась и не смогла ответить на его вопрос, кто я такая. Он отпустил поводок собаки, надеясь, что та меня искусает, но животное просто отошло от проёма двери. Этот ублюдок ударил собаку и начал орать, что она никчемная. Затем он вновь на меня посмотрел и накинулся с кулаками, он схватил меня за волосы, повалил на землю, начал избивать коленями по лицу, бил пяткой по боку, а я лишь скрутилась в комок, моля Хисоку прийти и помочь. И он пришёл. Он схватил парня за руку и оттащил от меня. Он поднял меня на ноги и, пряча за своей спиной, попросил того не трогать меня. Парень сразу же взревел. Начал орать: «Значит, это твоя сука?! Я сейчас позову отца, и вы оба сдохните!». И от его крика сбежались все. Пришёл тот самый отец. Он с ужасом посмотрел сначала на своего сына, у которого руки были в крови, а затем на нас с Хисокой. Не буду рассказывать, что там было, но по итогу Хисоку выгнали, а меня оставили…как будущую игрушку для сына. Ведь он ещё не созревший, так сказать, рано ему девочек ещё. А вот его отец тот ещё извращенец был. Но, хвала кому-то там сверху, он со мной ничего не успел сделать. Хисоку я после того случая не видела, его вывезли куда-то, и я боялась, что его убили. Но, как оказалось потом, Хисоку так просто не убить. Он в рукаве спрятал нож и убил 5 человек. А ад в том доме длился недолго, поскольку за их головами пришёл убийца, которому их заказали, — Аника повернулась к Киллуа. — Сильве заказали этих ублюдков. Сильва спас меня, Киллуа.
— Папа?.. — Аника прижала мальчика к себе.
— Да. Папа. Он постоянно просил меня так себя называть, но я то называла, то забывала и по имени звала его. Я до сих пор помню тот момент, когда он пришёл. Он был таким же ярким, как мое спасение Хисокой.
Я сидела в его бывшей комнате, вспоминая счастливые моменты с ним как мы ртом надували шарики от его любимой жвачки, «банджи» она называлась. И в какой-то момент я почувствовала другого человека. Его раньше не было, поскольку я помню каждую, как это сказать, атмосферу человека. И такой сильной никогда не было. Я вышла из помещения и пошла к входной двери. Она была закрыта, но сквозняк от неё всё-таки чувствовался: кто-то вошёл в здание. Я начала обследовать каждую комнату, на первом этаже никого не было, и поэтому я пошла на второй, к хозяевам. Сперва я зашла к сыну, но его там не было, а затем уже к его матери и отцу. Дверь была открыта, и я увидела как сын приближается, держа что-то в руках, к высокому беловолосому мужчине. Он склонялся над спящими на полу мужчиной и женщиной, матерью и отцом того парня. Казалось, будто он не чувствует приближающейся угрозы: я разглядела у парня нож в руках. Что-то заставило меня сделать то, что я сделала. Я схватила с тумбы подсвечник и ударила парня в затылок. Он пару секунд стоял неподвижно, затем упал нож, и он сам. Сильва повернулся ко мне и увидел в руках окровавленный предмет. Я, наивный ребёнок, отбросила его и подбежала Сильве, перепрыгнув через блондина. Я стала его рассматривать, спрашивая, все ли с ним в порядке. не поранили ли его. А затем я повернула голову к хозяевам: под ними была лужа крови. Я инстинктивно прижалась к Сильве, спрашивая, кто это сделал. Да, я была глупым ребёнком. Сильва спросил, не догадываюсь ли я, кто это мог быть. Я тогда отрицательно покачала головой, а он ответил, что это его рук дело. Но я почему-то не чувствовала страха по отношению к нему, я спросила, зачем он это сделал. Помню, Сильва тогда удивился и дал правдивый ответ: ему дали денег за них. Я выдала гениальный ответ: «Понятно. Спасибо, что спасли меня, мистер убийца». Он так громко рассмеялся, а я не понимала, почему. Потом он сказал, что его никогда так не называли и спросил, кто я такая. Ну, я ему и рассказала краткую историю того, что рассказываю вам сейчас. Потом он отметил мою храбрость, что защитила его. Но он признался, что знал о присутствии парня и хотел его убить, но тут появилась я и сама его убила. И тогда он предложил пойти с ним… — Аника выпила стакан алкоголя. Они с Хисокой его полностью распили, поэтому он ушёл за ещё одной бутылкой.
— А где был Хисока все это время? — Гон решил спросить без присутствия мужчины.
— Я не знаю. В последний раз, когда я его видела, было полгода назад к тому моменту. Я старалась выжить и не оставаться наедине с хозяином поместья. Хисока появился позже. Когда он пришёл к Золдикам, прошло 5 лет, — Аника хотела дальше рассказать, упустив момент с её первым появлением в доме, но в голову Гону опять прилетело йойо.
— Да не перебивай ты! — Аника, подвыпившая, рассмеялась.
— Киллуа, я продолжу, только не бей его.
— Да, Киллуа-кун, не стоит, — Хисока вошёл с бутылкой в руке и растрепанной причёской. Гон отметил, что с такой укладкой он больше на человека похож. Киллуа собирался что-то ему ответить, но Аника сильнее прижала его к себе.
— Продолжим. Сильва предложил пойти с ним. Я согласилась, потому что сила, исходящая от него, внушала доверие. Он взял меня за руку, и мы вышли из того проклятого дома. Я спустя время вспомнила, что нам никто не мешал, и спросила у Сильвы, почему. Оказалось, ответ прост: вся прислуга была убита, а меня он даже не чувствовал, поэтому я осталась жива. Когда мы сели на дирижабль, я отрубилась моментально. Я помню, как уснула на коленях у Сильвы, а он лишь гладил меня по голове, что давало давно забытое чувство — ощущение безопасности. Дирижабль был арендован Сильвой, поэтому мы сразу прилетели к вратам испытаний. Сильва разбудил меня перед приземлением, и первое, что я увидела через окно, был огромный вулкан, потом я увидела густой лес, окружающий его, а затем мои глаза обратили внимание на величественный тёмный дом, который словно был замаскирован под цвет деревьев. Когда мы вышли из транспорта, к нам сразу же подошёл Зебро. Он уже пару месяцев отработал у Золдиков, у него тогда ещё волосы были, и он был достаточно стройным, мускулы больше выделялись, чем сейчас. Я прижалась к Сильве, когда он подошёл, боясь, что меня заберут. Зебро лишь присел на корточки, чтобы быть моего роста, и поздоровался, протягивая руку. Я тогда не ответила, и спряталась за Сильву. Мы прошли дальше, и отец Киллуа спокойно открыл все двери врат. Поскольку я шла очень медленно, Сильва оставшийся путь нёс меня на руках. Тогда не было ни Канарии, ни Мике. Были только дворецкие, которых хватало для защиты поместья. Когда Сильва привёл меня в дом, первой, кого мы встретили, была Цубоне, — Аника почувствовала, как по спине Киллуа пошли мурашки, она повернулась к нему. — Да, это та бабка, которой Сильва больше всего доверяет. Она меня тогда до ужаса напугала. Но Сильва все-таки заставил меня выйти со спины и передал Цубоне. Я очень этого не хотела, тогда Сильва спокойно попросил довериться, потому что Цубоне он может вверить свою жизнь. Я кивнула и медленно протянула руку этой женщине. Она улыбалась, но как-то сдержанно. Сильва приказал ей отмыть меня и привести в надлежащий вид перед обедом.
Она привела меня в огромную ванную комнату, где стояла сама ванна. Дворецкая попросила меня подождать, а сама пошла набирать горячую воду. Затем она подошла и аккуратно меня раздела, она приговаривала, что я очень худенькая, а я молчала. Цубоне посадила меня в ванну и наказала отмокать, а она за полотенцем и одеждой пока сходит. Я до сих пор помню это первое ощущение горячей воды на моем теле, когда лежишь, и ты окружён теплом, а жидкость окутывает тебя полностью, расслабляя. Я лежала в воде минуты 3-4, а затем пришла Цубоне. У неё в руках было большое белое полотенце и какая-то одежда. Цубоне подошла ко мне и попросила повернуться ко мне спиной, чтобы помыть волосы. Когда она ими занималась, то приговаривала о их жёсткости, какие они были запутанные, также она отметила, что, скорее всего, придётся их обрезать и спросила, не буду ли я против. «Если после этого мистер убийца не выгонит меня, то я согласна», — она тогда засмеялась и сообщила мне имя мужчины, который меня спас — Сильва. Поскольку Цубоне казалась мне доброй на тот момент, я разговорилась и сказала, что это очень красивое имя. Потом спросила её имя, вот её имя оказалось странным, что я ей и сообщила. Она решила спросить, откуда я, но я промолчала и попросила больше не спрашивать.
Когда Цубоне закончила, она посадила меня на стул и обрезала волосы. Они были настолько запутаны, что она подстригла меня ещё короче, чем сейчас. Одежду, как оказалось, она дала Иллуми. Правда, она была мне велика, Цубоне хотела пойти поискать ещё меньшего размера, но я сказала, что все хорошо, и мне нравится.
— Тебе понравилась одежда Иллуми? — на лице Киллуа появилось небольшое отвращение.
— Погоди такое лицо делать. Я ещё не рассказала, как мы с Иллуми тренировались. Так вот, потом Цубоне провела меня к деревянной двери, которая оказалась столовой. Там был огромный стол, заполненный едой, только там сидело четыре человека: Сильва, беременная Кикио, Иллуми и Зено. Тогда я их не знала, кроме Сильвы. Он поднялся со стола и направился к нам с Цубоне. Он аккуратно взял меня за руку и представил всем. Зено вышел тогда со стола и как любой добрый старичок поздоровался, полный радости. А вот Кикио была в бешенстве. Из-за беременности она была ещё более истерична, а появление неизвестной девочки, которая овладела вниманием её мужа, насторожило ее: все внимание должно быть уделено ей и возможному будущему наследнику, который может быть сильнее Иллуми. Она сразу же начала кричать, чтобы меня выгнали, а я снова вжалась в Сильву, словно просила защиту. И на мою защиту встал дедушка Киллуа, он попросил её успокоиться и не нервничать, иначе это плохо скажется на ребёнка. Она все равно разозлилась и выбежала за дверь. Сильва извинился за поведение своей жены и попросил присоединиться к трапезе. Я ела мало и периодически посматривала на маленького мальчика, который не представился. У него были очень шелковистые на вид и короткие волосы. А его большие тёмные глаза…
— Боже, прекрати, меня сейчас стошнит, — Киллуа изобразил тошноту, все присутствующие рассмеялись.
— Вообще, Иллуми-кун и сейчас симпатичный, — Хисока был подвыпивший, и не особо следил за тем, что говорит. Гон как-то сразу погрустнел. — Но не такой сочный, как Гон-кун, — Хисока наклонился к Гону и влюблённо на него посмотрел. Мальчик же сидел ровно, как по струнке. Киллуа позеленел.
— Думаю, пора заканчивать. Я хочу ещё немного вздремнуть перед прибытием. Если говорить проще, то жизнь у Золдиков была весёлой. Мы с Иллуми в конечном итоге подружились. Это произошло после того, как Сильва начал меня тренировать. Когда я более-менее пришла в норму, он предупредил меня о том, что тренировку будут очень жёсткими, поэтому он решил для начала показать мне на Иллуми, что должно происходить. Я видела все: электрошокер, как травили Иллуми различными ядами, видела террариумы с самыми ядовитыми змеями мира, видела, как к Иллуми применяли различные испытания боли, чтобы ничто не могло отвлекать от сражений. И я согласилась.
— Почему?
— Потому что хотела избавляться от таких ублюдков, как те, что убили мою семью.
— Но моя семья не определяет плохих людей, а убивает любого без разбора.
— Да, но Сильва после обучения отбирал для меня настоящих сволочей, которых не должно быть на Земле. Моя первая миссия — убить владельца театра, и, по иронии судьбы, театр находился Глэмгазлэнде. Сато Катсу, его имя я запомню надолго. Нас наняла убить его артистка, до которой он домогался. Сильва сообщил мне, что этот Катсу приставал не только к ней одной, а ко многим молодым девушкам. Жена умерла от физического насилия со стороны мужа, но деньги решили его проблему с законом. На это задание я пошла вместе с Иллуми. Сильва хотел, чтобы его сын помог мне в случае необходимости.
Было решено убить его после выступления знаменитого цирка, который он пригласил к себе. Мы с Иллуми решили подождать на крыше здания. Все прошло достаточно гладко, и он умер так, что никто даже не заподозрил убийство. Ему просто стало плохо у выхода из здания.
— А как ты его убила?
— Не могу сказать, это мой таайный способ убийства, — Аника не хотела пока рассказывать мальчикам про Нен, а без объяснения про него невозможно рассказать, что она убила его своей аурой, поскольку является трансформатором. — Вернёмся в прошлое. Я убила этого владельца, и мы с Иллуми вернулись домой. После того случая мы с Иллуми начали нормально общаться. Он даже сам звал меня на совместные тренировки. Нас вместе били током, вместе травили, и у нас были соревнования по любому поводу. Правда, иногда из-за этого было довольно тяжело, и я убегала к Зебро, который очень вкусно готовил. Он подбадривал меня и кормил.
Спустя пару месяцев после выполнения задания я находилась в домике дворецких и веселились с новопришедшим Гото. Мы сражались в полную силу, поэтому я случайно поломала ему ноги. И во время его крика зазвонил телефон, на который звонил только Зебро. Поскольку Гото не мог тогда подойти, я ответила сама. И Зебро сообщил, что молодой человек по имени Хисока хочет со мной встретиться. Стоит ли говорить, что я из здания вылетела пулей? Хисока очень изменился, мне тогда было 14 лет, а ему 16. Из обычного повседневного стиля он перешёл к тому, который вы видите сейчас. Также от него исходила огромная сила. Мы с ним встретились, даже обнялись, хотя ему это явно тогда не понравилось. Пообщались, оказалось, что он убил маньяка, который орудовал в Глэмгазлэнде. А он смог найти меня из-за того, что он как раз выступал в том самом цирке, который пригласил мой заказ. И после того дня Хисока приходил каждый день, и мы общались и тренировались. Поскольку Сильва не разрешал посторонним входить на территорию, а про состав семьи Золдиков никто не знал, мы убегали в город. Там мы либо воровали, либо я спасала кого-нибудь, либо Хисока развлекался и убивал интересных ему соперников. Через какое-то время Иллуми стало интересно, почему я постоянно убегаю в определённое время за территорию. И мне пришлось познакомить его с Хисокой. Они сразу друг другу понравились, и мы начали веселиться втроём. Пока Хисока развлекал людей фокусами, я обучалась в ловкости и скрытности, воруя различные труднодоступные вещи. Также иногда Хисока и Иллуми в кооперативе делали вот, что: Хисока говорил, что сейчас он заставит определённого человека согнуться в спине назад и пробежать на пальцах и ногах в таком положении до определённой точки. Когда Хисока указывал на человека, Иллуми кидал в того иглу и шёпотом приказывал совершить трюк, который нужен был Хисоке. Правда, через некоторое время нас вычислили, но это было чисто из-за иглы, Иллуми тогда расстроился и начал вот разработки маленькой иголки, которую я вытащила из Киллуа. Видимо, это был один из удачных образцов.
А потом, когда мне исполнилось 16 лет, Сильва сделал неожиданное заявление, — Аника хотела отпить виски, но не заметила, как они с Хисокой и вторую бутылку иссушили. — Он на праздновании заявил, что хочет, чтобы я стала его преемницей. Не стоит говорить, какой переполох устроила Кикио, беременная Киллуа, но после того дня Иллуми прекратил общение со мной. Сильва отправил нас на совместное задание, чтобы мы помирились, но все пошло наперекосяк. Сначала мы с Иллуми разругались в пух и прах, я кричала, из-за чего выдала свое местоположение. Женщина, на которую мы охотились, начала убегать, но я кинула в неё катану, которую мне подарил на 15 лет Зено, и она умерла моментально. Только вот спустя время я узнала, что она была беременна. Я тогда очень сильно разозлилась на Сильву, пока мы возвращались к поместью, я вымещала злость Иллуми. Я сказала, что Сильва предатель, и после этого я провалилась в темноту. А проснулась в кандалах от ужасной боли в области живота. Я подняла голову и увидела Иллуми, который держал плеть. Он со спокойным лицом говорил о том, что я недостойна быть частью их семьи, не достойна стать преемницей его отца, что я здесь никто, что я сама предатель, раз уж посмела усомниться в отце. И все это сопровождалось ударами плети. И мне было больно не от оружия, а от слов Иллуми, который мне стал родным братом. Братом, которого у меня никогда не было. И в один миг я его потеряла. Когда он прекратил и вышел, я избавилась от цепей и сбежала. Хисока в тот момент сидел наверху врат, и смотрел вниз. Я пыталась открыть врата, но у меня не было сил, слезы лились постоянно, я словно вернулась в детство. Я села к вратам спиной и громко закричала от бессилия. Из-за шума взлетели птицы с деревьев, а Хисока спрыгнул передо мной. Он выдал гениальную фразу, которая меня почему-то успокоила: «Опять ты ревешь?». Затем он меня поднял, а маленькая дверь, через которую проходил Зебро, была открыта. Он услышал мой крик и поспешил на помощь. Я увидела в его глазах испуг, он снял пиджак тогда и накинул на меня. Я попросила Зебро позвонить Гото. Я попросила дворецкого принести мою одежду и оружие, и чтобы все принесла Цубоне. Условия были выполнены. Цубоне, когда меня увидела, хотела приблизиться и, наверно, успокоить, но Хисока ей этого не позволил. Он забрал у неё все нужное мне, и мы скрылись. Я попросила Цубоне передать Сильве, что я очень сожалею обо всем. После этого мы с Хисокой сначала в отелях жили, путешествовали, искали новые знания, навыки, Хисока также искал себе достойных соперников, но никто не выживал, если Хисока его таковым считал. Только я могу выдержать его удары, хотя бы потому, что сперва меня обучали Золдики, а потом уже сам Хисока. Вот и все.
Аника закончила свой рассказ и увидела, как Хисока точно спал, а Гон почти уснул: он медленно моргал и то опускал голову, то поднимал. Киллуа же чувствовал себя бодро.
— Думаю, мы тогда пойдём, а вы спите, — Киллуа и Аника поднялись и тихонько вышли из купе к себе. Гон, оставшись с Хисокой, аккуратно потряс его, чтобы тот хотя бы удобно лёг. И Хисока лёг за спину Гона, мальчик собирался подняться, но тяжёлая рука Хисоки на ногах Гона не позволила этого. Фокусник что-то промычал, а Гон решил, раз ему не дают подняться, лечь вместе с Хисокой. Они лежали лицом к лицу, из-за чего Гон чувствовал спокойное дыхание мужчины на своём лице.
— Ты мой, Гон, — мальчик покраснел, не представляя, какие сны снятся Хисоке, но фраза понравилась «его Гону».
Аника и Киллуа вошли в купе и сели по разные стороны друг от друга. Они молчали. Девушка посмотрела на мальчика и предложила ему лечь с ней, ей сейчас нужно было чужое тепло. Киллуа согласился, и сейчас они вдвоём лежали на одном диване, Киллуа лежал спиной к Анике. Она вдыхала запах Киллуа, вспоминая дом, в котором происходило только хорошее. Про последние события, которые она только что рассказывала, старалась не думать.
— Аника…
— Да, милый?
— Расскажешь побольше о твоём нахождении у нас? — Аника усмехнулась и прижала мальчика ближе.
— Ну, у нас с Иллуми было любимое место — дерево, рядом с которым теперь находится Канария. Мы там постоянно устраивали соревнования. И всегда была ничья. Не знаю, то ли Иллуми поддавался, то ли мы на равных всегда были, но факт остаётся фактом. Также дни рождения были очень весёлыми. Ты когда-нибудь видел Цубоне с её формами в костюме розовой феи?
— Ужас!
— Да, но это было очень классно. Также мне часто снились кошмары, и, когда это происходило, Сильва читал мне на ночь сказки.
— Папа читал сказки? Видимо, он действительно тебя любил.
— Не хочу показаться эгоисткой, но мне кажется, это связано с тем, что я девочка, которая, как она думала, спасла его и не считала монстром. Я и сейчас так не думаю. Зено тоже хороший, хоть и очень алчный старик. Он, как я уже говорила, подарил мне катану, с которой я не расстаюсь. И это был лучший подарок, поскольку с 14 лет я начала увлекаться восточными странами, их традициями и культурой. Мои татуировки на руках и шее означают 7 основных принципов кодекса самураев, кодекс сам называется «Бусидо».
— А кто такие самураи?
— Это искусные воины, которые были готовы отдать жизнь за своего хозяина.
— И кто для тебя хозяин твоей жизни?
— Я сама. Эти татуировки для меня означают, что я никогда не позволю себе стать такой, какой были убийцы моих родителей.
— Ты говорила, что убегала к Зебро, потому что он вкусно готовит. Что самое вкусное он готовил?
— Ой, самое вкусное — булочки с начинкой из яблок. Это было просто великолепно, особенно зимой, когда нас заставляли сидеть в снегу и привыкать к морозам. Время истекало, и я убегала к Зебро, который как раз вовремя доставал булки из духовки. Это было лучшее. Когда выдавался свободный день, я училась вместе с ним их готовить. Помню, как мы часто кидались мукой друг в друга, а потом вместе убирались. Это было прекрасное время.
— А Миллуки? Ты же разбила его фигурку все-таки, когда уходила со мной.
— А! Точно! Миллуки с самого младенчества дал понять, что он не пригоден для того, чтобы быть наследником. Он не хотел заниматься, постоянно сидел в компьютере, каждую неделю в его комнату добавлялись новые фарфоровые девочки. А Хатсуне Мику — его любимая. Когда ему было 7 лет он слишком сильно обнаглел, лапая меня. Ну, я и пригрозила ему, что если тронет меня ещё раз, то я разобью его фигурку. Он не поверил, а я выполнила обещание. Криков было много, Кикио мне чуть голову не оторвала. А Иллуми заступился, объяснив всю ситуацию, потому что меня она слушать не хотела. А вот вторую фигурку я разбила, потому что он тебя обидел и избил, я в тот момент увидела себя и Иллуми.
— Я так и подумал… Аника, пообещай не врать мне.
— Теперь я могу это пообещать. Клянусь, милый, я тебя никогда не обману.
— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь по поводу ваших с Хисокой взаимоотношениях, — Аника боялась этого разговора.
— Ты прав. Стоит объяснить, что иногда мы с Хисокой можем сойти с ума от наших соперников. Гон способен это понять, поскольку видел Хисоку в таком состоянии. Когда мы хотим убить кого-то, но по некоторым причинам не можем, мы очень возбуждаемся. Также такое происходит, когда мы видим, что соперник будет очень сильным, но не сейчас, когда мы встретились. И поэтому, чтобы не сорваться на людях, мы…
— Вы?..
— Мы спим вместе, если ты понимаешь, о чем, — Киллуа повернулся к Анике весь красный, девушка увидела, что мальчик все правильно понял. — Только Гону не говори, они сами с Хисокой разберутся.
— А я… — Киллуа отвёл взгляд в сторону. — А я могу заменить Хисоку?.. — глаза Аники расширились, а рот начал часто открываться, как у рыбы.
— Э-это очень неожиданный вопрос. Просто ты же очень удивился, когда узнал о моем возрасте, и упал в обморок…
— Да, извини, глупый вопрос. Хисока, наверное, опытнее будет, — Киллуа отвернулся очень смущенный. Девушка лежала в шоке, смотря на затылок мальчика. Она аккуратно пробралась мальчику под майку, поглаживая животик, на котором ощущались кубики. Аника опустилась к уху Киллуа и прошептала:
— Это очень легко поправимо, — мальчик повернулся к девушке, и их губы слились в поцелуе. От Аники пахло алкоголем, но он был приятен для Киллуа. Сперва инициативу брала Аника, но мальчику почему-то это не нравилось, и теперь он виснул над Аникой, опираясь правой рукой о диван, не зная куда деть левую. Поэтому он инстинктивно положил её на грудь девушки. Аника издала лёгкий стон. Киллуа сразу же отстранился.
— Тебе неприятно?
— Боже мой, Киллуа, ты такой милый, когда беспокоишься, — она погладила его щеку ладонью, и с нежностью в глазах смотрела на него. — Если бы мне было неприятно, я бы тебя оттолкнула.
— Извини, — Киллуа вновь опустился к девушке, продолжив прерванный поцелуй. Мальчик действовал весьма нерешительно, но Аника не торопила его. Однако ей сейчас хотелось показать ему, как они примерно должны чувствовать себя в конце секса. Она медленными девичьими движениями проникла мальчику под шорты, а затем и под трусы. Коснувшись члена мальчика, она начал его поглаживать. Киллуа словно потерял силы и упал на спину. Ощущения были новыми для него, и он с небольшим страхом посмотрел на Анику.
— Если будет неприятно, говори сразу. Для тебя это может быть болезненно, — Киллуа часто закивал и прикрыл глаза, сконцентрировавшись на ощущениях. Аника отметила, что он молодец. Она стала ощущать, как член мальчика становится сухим, из-за чего пришлось добавить своей слюны. Движения Аники были плавными и неторопливыми, она хотела лишь доставить её мальчику удовольствие. Киллуа начал пытаться сжать что-нибудь рукой, он издал стон, который дал Анике понять, что она все делает правильно. Она протянула руку к лицу Киллуа.
— Мой мальчик, будь потише. Можешь укусить меня за руку, чтобы нас не услышали, — Киллуа так и сделал. Он взял девушку за руку и несильно сжал челюстями указательный палец. Аника ловила экстаз, когда она была возбуждена, а предмет этого желания причинял ей приятную боль. Она прикусила нижнюю губу и тихо застонала. Рука сама по себе ускорилась, Киллуа кусал ещё сильнее. И неожиданно мальчику было мало просто укуса руки, и он громко застонала. Аника опустилась к нему, принимая стон мальчика себе, член у неё в руке пульсировал, а Киллуа кусал губы девушки, прижимая за шею к себе. Воздух закончился, и Аника опустила голову по левую сторону от Киллуа к дивану, часто дыша. Восстановившись, она поднялась и взяла со стола шёлковый платок, который был в каждом купе первого класса. Она вытерла им сперва член Киллуа, а потом свою руку от спермы. Натянув на мальчика обратно шорты, она легла боком, смотря на Киллуа.
— Что… Что это было?
— Это был оргазм, дорогой. Именно это испытываю я во время секса, а Хисока — во время хорошей битвы.
— Вау… — Киллуа провел рукой по волосам и истерично заулыбался. Аника посмотрела на свою ладонь, указательный палец которой оставил на себе следы зубов Киллуа. — Прости, я не знаю, почему я…
— Все в порядке, главное, что тебе понравилось.
— А… А тебе? — Аника засмеялась.
— А обо мне потом поговорим. Давай поспим пока? На Арене мы с Хисокой вас покинем, и будем ждать на 200 этаже. Хорошо? — Киллуа кивнул и прижался к Анике клубочком. Девушка гладила его по голове, пока не уснула.