Конец
Pov Автор
Пять месяцев - это достаточно времени, чтобы привыкнуть к чему-то новому. Достаточно, чтобы страх превратился в настороженность, а настороженность - в привычку. А привычка, если она тёплая и желанная, и вовсе может стать чем-то вроде дома. Комната Такемичи уже мало напоминала ту аскетичную коробку, в которой он жил раньше. Теперь она была похожа на гнездо, бережно свитое семью странными, но невероятно усердными птицами. Клетка Бусинки и Крошки занимала почётный угол у окна - двухэтажный замок с гамаками, тоннелями и игрушками, за которым ухаживал с военной точностью Инуи, выяснивший идеальный график уборки. На полках, рядом с книгами по флористике, стояли подарки: изящная ваза от Коко (подарок «на дом», а не лично, поэтому по договору можно), коллекция редких семян в крафтовых пакетиках, старый, зачитанный до дыр том сказок, который Санзу где-то раздобыл («Читай на ночь, королева, там про принцев»).
Но главным изменением был, пожалуй, гардероб. Неофициальный «запрет на платья» канул в Лету около трёх месяцев назад, после одного дождливого вечера, когда Такемичи, смеясь над какой-то их глупостью, случайно надел поверх джинсов один из шелковых халатов, подаренных когда-то Коко. И увидел в их глазах не голодный восторг, а просто... восхищение. С этого момента в его шкафу стали появляться вещи, которые он сам называл «комфортно-красивыми». Мягкие свитеры большого размера, которые явно пахли Майки. Кожаная безрукавка, от которой ещё долго тянуло бензином и ментолом - Санзу. Элегантные кардиганы, идеально сидящие по фигуре - работа Риндо и его безупречного вкуса. Теперь Такемичи не боялся этих вещей. Они были просто... удобными. Как и их присутствие. Запрет на прикосновения растворился так же естественно и незаметно. Не было громкого объявления. Просто однажды, когда Инуи поправил ему прядь волос, Такемичи не вздрогнул. А в другой раз сам прижался к Майки, слушая его рассказ. А потом, в кино, его пальцы сплелись с пальцами Какучо, и это показалось самым естественным движением на свете. Теперь прикосновения были повсюду: похлопывание Рана по спине («Не кисни, плакса!»), утренние объятия сонного Санзу, привычка Коко поправлять ему воротник, словно он собирался на важнейшие переговоры. Это был не шквал, а постоянный, тёплый фон. Язык, на котором они все научились говорить без слов: «Я здесь. Ты в безопасности. Ты наш».
Ночёвки тоже стали частью рутины. Иногда оставался один, иногда двое. Сначала по необходимости («У нас дела рядом, можно переночевать?»), потом - просто потому, что так было лучше. Квартира превратилась в своеобразный штаб, где у каждого был свой «угол»: Какучо предпочитал кресло у окна с ноутбуком, Инуи мог часами сидеть на кухне, что-то чиня или готовя, Риндо читал на диване, а Ран и Санзу обычно смотрели фильмы или играли в приставку, спорят до хрипоты. Майки же просто был там, где был Такемичи. Его присутствие стало таким же постоянным, как свет из окна.
Но настоящими лакмусовыми бумажками новой жизни стали, как ни странно, Бусинка и Крошка. Два пушистых комочка стали неофициальными стражами и судьями.
Инуи был принят сразу и безоговорочно. Свинки млели от его спокойных, уверенных движений, тихого голоса и всегда вовремя поднесённого кусочка огурца. Он знал их расписание лучше, чем Такемичи, и мог одним взглядом определить, что Крошка сегодня недомогает.
Какучо свинки восприняли с научным интересом. Они обнюхивали его длинные пальцы, позволяли себя осторожно осматривать, а потом засыпали у него на коленях, пока он работал. Между ними установилось взаимное уважение двух разных видов.
Коко был источником самых роскошных игрушек и лакомств. Свинки пищали от восторга при виде новых плетёных шаров или сушёных ягод в дорогой упаковке. Они быстро поняли: этот большой человек пахнет деньгами и щедростью, и его можно любить.
Риндо заслужил доверие медленно и основательно. Он никогда не делал резких движений, говорил тихо, и вскоре Бусинка стала забираться к нему на плечо во время чтения, как живой, тёплый воротник.
Майки вызывал у свинок любопытство. Они чувствовали в нём силу, но также и нежность, с которой он говорил с Такемичи. Крошка, более смелый, однажды укусил его за палец, пробуя на зуб, когда Майки пытался его погладить. Майки только рассмеялся: «Ну и характер! Прямо как у меня в детстве!» С тех пор между ними было заключено перемирие.
А вот с Раном и Санзу были проблемы.
Ран был слишком громким, слишком резким. Его попытки поиграть со свинками напоминали атаку. Бусинка, защищая территорию, пару раз больно кусала его, а Крошка от страха испражнялся ему прямо на дорогие штаны. Ран ворчал, но, к всеобщему удивлению, не злился. Он воспринял это как вызов. Теперь у него была секретная миссия: «Завоевать этих пушистых упрямцев». Он читал форумы, купил специальные лакомства и пытался подкрадываться к клетке с преувеличенной осторожностью, что выглядело до смешного подозрительно.
Санзу же свинки просто... не понимали. Его энергетика, даже в спокойные дни, была для них слишком хаотичной. Они пищали и разбегались, едва заслышав его шаги. Санзу это ранило невероятно глубоко. Однажды Такемичи застал его перед клеткой на рассвете. Санзу сидел на полу, скрестив ноги, и тихо, монотонно что-то рассказывал двум настороженным мордочкам, торчащим из домика.
«...и тогда я понял, что нельзя просто брать то, что хочешь. Даже если очень-очень хочешь. Надо спросить. И ждать. И надеяться, что однажды тебе тоже позволят... хоть немного подойти поближе. Как вам? Не холодно? Я температуру на кондиционере поднял...»
Такемичи тогда молча подошёл, сел рядом и взял его руку. Санзу замолчал, стиснув его пальцы так, будто они были его единственным спасением от безумия. Через неделю Крошка впервые взял у него из рук кусочек яблока.
Текущим вечером в квартире царил мягкий, привычный хаос. Завтра была суббота, и все семеро почему-то оказались в сборе. Какучо и Риндо играли в шахматы в углу. Инуи на кухне возился с какой-то сложной выпечкой. Коко, устроившись на диване с планшетом, периодически что-то одобрительно мычал, глядя на финансовые сводки. Ран и Санзу с азартом проходили новый уровень в кооперативной игре, крича и обвиняя друг друга во всех смертных грехах.
Такемичи лежал на большом пуфе, положив голову на колени Майки, который медленно перебирал его волосы. В руках у Такемичи пищал Крошка, получая порцию нежнейших поглаживаний за ушком. Бусинка мирно дремала в своем домике.
Был момент идеального, шумного покоя.
Конец
________________________________________________________________
Подпишитесь на мой тг канал, там вся информация о мои фф:SipYaoi
А так же кидайте донат на номер: 89773739289(Сбер)
Написано: 03.01.2026г
Опубликовано: 04.01.2026г
Слов: 1008