Werewolf night

Ты на Чонгука не смеешь даже взглянуть на протяжении всего времени, что вы едете в машине.Он сжимает в пальцах руль до хруста и давит педаль газа в пол, а ты от такой высокой скорости с обивкой сидения почти в идеале целое срастаешься. Не дышишь. Разглядываешь только мелькающие в окне многоэтажки и силуэты людей, которых становится с удалением от твоего дома все меньше. Тебя это не может не напугать, и оттого сжимаешь руки в кулачки настолько сильно, что следы от ногтей кровоточащими ранками выступают на ладонях.

Ты хотя бы этой мимолётной болью пытаешься притупить бушующий ураган тревожных чувств внутри себя. Он сметает на своём пути все, заставляет всем телом трястись и мысленно произносить все молитвы, которые ты успела изучить за свои двадцать два. Дрожащие губы поджимаешь и нервно прикусываешь лопающуюся кожицу. Ткани под ней до металлического привкуса на языке трескаются, и ты оттого лишь жмуришься, но не прекращаешь.

Чонгук косо на тебя глядит и глубоко втягивает носом накалившийся воздух в салоне автомобиля. Он знакомыми нотками ванили и пряной сладости оседает у него в легких, пускает свои корни глубоко в подсознание и пробуждает все органы чувств, которые решили позабыть о его существовании хоть на долю секунды. Чонгук сам теплил в себе воспоминания о его обладательнице, мечтал ночами сорваться и присвоить себе, греть у груди и девичье тельце вжимать в себя до хруста костей – чтоб никто больше не смел даже частички почуять. Это отныне его и принадлежит лишь ему.

- Даже не интересно, куда я тебя везу? – он краем глаза наблюдает за тем, как ты гулко сглатываешь и всем телом напрягаешься, словно всю вмиг улетучившуюся уверенность решаешься вернуть.

- Разве ты мне ответишь? – ненароком дрожь в голосе выдаешь и боязливо поднимаешь глаза, все же встречаясь с его. Чонгук смотрит с лисьим прищуром и неподдельным интересом на тебя, осматривает с ног до головы и вновь втягивает воздух носом.

- А ты попробуй.

- Тогда... куда мы едем? – невольно заглядываешься на мужской профиль и облизываешь губы, смакуя на языке ненасыщенный запах бергамота. – Ты убьешь меня, да?

- Мы едем в особняк одного из главнейших кланов Азии, где ты отныне будешь жить. Рядом со мной. А убью я тебя лишь в том случае, если ты начнешь меня раздражать или как минимум ослушаешься.

Врёт. Чонгук сам это понимает, и оттого с особым усердием сдерживает на своем лице эту маску безразличия и холодности. Он желает всем своим видом показать, что тебе даже нет смысла убегать или прятаться от него. Не из-за того, что он с лёгкостью сможет найти тебя и вернуть обратно, наказать и в конечном итоге на цепь рядом с собой посадить, а потому что он к тебе никого не подпустит и не позволит навредить. Чонгук хочет, чтобы ты в безопасности себя чувствовала только с ним и ни с кем больше, только в стенах его дома и нигде больше.

- Чонгук, - произносишь с придыханием и волнительной дрожью, которую унять не в силах, и Чон оттого улыбается. – Пожалуйста, пока есть возможность, объясни мне, что происходит. Я не знаю, что творится моим организмом, когда ты рядом, но я чувствую себя настолько спокойно и умиротворенно, что мой разум просто отключается и я ничего не смогу сделать, – ты смаргиваешь подступившие слезы и шмыгаешь носом, утыкаясь им в воротник толстовки.

- Тогда почему ты плачешь, если я вызываю в тебе такие ощущения.

- Потому что мне страшно от незнания причины такого поведения. - тыльной стороной ладони набежавшие слезы сразу утираешь и мельком глядишь на не понявшего твоей внезапной истерики Чонгука. – И не надо так на меня смотреть.

- Я сам решу, как мне смотреть на свою суку, - он ухмыляется и резко выворачивает руль, съезжая к нужной дороге. Думаешь только открыть рот и возразить его словам, но замечаешь поднятую вверх ладонь. – И прекращай беспричинно ныть, иначе я напичкаю тебя успокоительным по приезду домой, - он вдалеке замечает знакомую крышу особняка, и потому скорость немного сбавляет, стараясь вдоволь насладиться временем рядом с тобой без лишних глаз и ушей.

- Пожалуйста, - шмыгаешь носом, - хотя бы вкратце скажи о том, почему я так себя чувствую.

- Ты все равно вряд ли что поймёшь, - Чонгук прочищает горло и замечает боковым зрением твой заинтересованный взгляд. – В общем, между некоторыми вервольфами существует особая связь. Её называют истинной, и именно она связывает нас с тобой. Я не в восторге от такого подарка судьбы, но это ничем нерушимо и непреодолимо.

- Ты из-за нее меня тогда нашел?

- Я тебя нашел из-за течки, в самый пик которой ты почему-то не дома отсиживалась, а посещала занятия в универе, - Чонгук поджимает губы и шумно выдыхает, явно выдавая свое внезапное раздражение. Усмехается.

- Что смешного? – непонимающе склоняешь голову на бок и точно в черные глаза заглядываешь, но Чонгук упрямо отводит их на дорогу.

- Забей, - он никогда не скажет, что спектр эмоций из-за тебя меняется из крайности в крайность, а потому подавляет в себе внезапную улыбку и смотрит вновь сосредоточенно и четко. – Ты ведь так и не знаешь, к какому клану принадлежишь?

- Единственное, что я знаю о своем прошлом, это то, что родители меня совсем маленькую отдали в приют в Японии, - наблюдаешь за тем, как собственные пальцы перебираешь, и смаргиваешь соленую влагу. – Оттуда меня вместе с остальными по какой-то причине распределили по другим детским домам, один из них оказался в Корее, куда я и попала. Потом меня забрали, и весь этот кошмар кончился.

- Кошмар? – Чонгук замечает, как ты трешь запястья и вздрагиваешь, словно в пустоту глядя стеклянными глазами. – Ладно, можешь не продолжать. Все равно приехали.

Ты смотришь на огромный особняк за высокими чугунными воротами, которые сразу отворяются, позволяя шерону въехать на территорию. Высокое здание в готическом стиле сразу притягивает твое внимание, и потому принимаешься разглядывать его с неподдельной заинтересованностью, как и внутренний двор. Чонгук позволяет на все глянуть лишь вскользь, пока ведет тебя от машины до главных дверей.

У тебя сердце замирает и до ничтожных размеров сжимается, но кровь продолжает гудеть в ушах, будто норовясь перепонки заполнить и разорвать. Оттого голова идет кругом,и тошнит с каждой секундой все сильнее – не можешь совладать с собственными мыслями и телом. Чонгук чувствует твоё волнение на ментальном уровне, видит каждую мысль, но не решается успокоить или сказать что-либо. Ты знаешь, что в особняке он точно не один, слышишь низкий голос прямо за огромными дверями и дрожишь. Хватка на твоём запястье становится чуть слабее, и Чон с уверенностью переплетает ваши пальцы, не обращая внимания на твой мысленный бунт и непонимающий взгляд. Стоит ему ощутить и понять, что так ты успокаиваешься хотя бы немного, то открывает громоздкие двери.

Чонгуку кланяются сразу две женщины, по внешнему виду которых сразу понятно – горничные. Они осматривают тебя с ног до головы с неким презрением и просят у «господина» верхнюю одежду, которую они с особой осторожностью и аккуратностью убирают в высокий шкаф гардеробной. Ты не готова к посещению дома Чон от слова совсем. Даже прислуга осматривает тебя с особым вниманием и недоверием, пока Чонгук к своей комнате по длинным коридорам и лестнице тебя ведет. Он ни с кем не хочет столкнуться и что-то объяснять, потому что знает – ты совершенно не в том состоянии, чтобы преподнести себя должным образом.

- Чонгук, - тихо шепчешь, понимая, что за огромными, слишком быстрыми шагами не поспеваешь. – Мне больно, - пытаешься руку оттянуть немного к себе, вырвать из цепкой хватки, но все старания тщетны.

Чон словно не видит ничего перед собой, все кажется пустым и ненужным ровно до того момента, пока он не обезопасит тебя и не спрячет в комнате. Ему шестое чувство подсказывает, стучит огромной кувалдой по голове и все в ней – крошит, лишь бы Чонгук понял, что стоит торопиться. Он даже не знает, почему и зачем, отчего пытается тебя спасти и действует скорее инстинктивно. Волк никому не позволит разделить свою ценнейшую прелесть с кем-либо еще.

- Больно, - смотришь на краснеющую под его пальцами кожу на своей руке и отводишь взгляд, все же понимая, что Чонгук от всего иного абстрагировался и совсем не слышит. Он слышит лишь себя.

Дверь в заветную комнату кажется тебе недосягаемой, хотя завидела ее еще в конце коридора – по массивности можно предположить, что она ведет именно в комнату наследника. Прикрываешь глаза и почти бежишь за ним, не в силах такому напору противостоять, и знаешь, что если хоть на секунду остановишься – Чонгук потащит волоком. Тебе о жёсткий ворс дорогого ковра совершенно не хочется стирать колени, и потому бежишь, в то время как он просто идет. Слишком быстро для человека идет.

Все внутри переворачивается и распыляется по воздуху мелкими частицами, когда замечаешь, что дверь из темного дерева все же отворяется, впуская вас в обширные апартаменты. Ты раскрываешь глаза и спасительный воздух резко вдыхаешь, словно на время пути забыла, что такое вообще дышать. Слышишь над головой учащенное дыхание Чонгука, который глухо шипит мат сквозь зубы, привлекая все твое внимание. Выпрямляешься, и уже было хочешь повернуться и спросить, как вдруг замираешь. Сердце, с силой отбивая дикий ритм по грудной клетке, медленно поднимается к горлу и вновь перекрывает все пути дыхания. Тебя мутит.

- Какая очаровательная особа, - незнакомый низкий пробирает до дрожи, и оттого все тело заметно перетряхивает. – И запах такой... сладкий. – мужчина заметно принюхивается, чуть поднимая голову вверх и улыбаясь уголками губ. – Чонгук, познакомишь?

- Сону-хён, - Чонгук выпрямляется и становится прямо перед тобой, перекрывая обзор. – Мне сейчас будет немного некогда, поэтому прошу из моей комнаты уйти.

- Я так долго ждал тебя не для того, чтобы уйти из-за того что ты привел суку, - ничего не видишь, но слышишь, как старший делает несколько шагов вперед и вздыхает. – К слову, до этого в твоей комнате я не видел ни одной. С чего вдруг?

- Потому что теперь она останется здесь, - он говорит с полной уверенностью и твердостью, отчего под кожей мелкий морозец пробегает и заставляет вздрогнуть.

- Да ну? – звонкий смех разрезает тишину пространства. – Неужели ты не знал, что для начала стоит узнать позволения хозяина этого дома?

- Не беспокойся, - младший усмехается и натянуто улыбается. – Без его ведома я бы не принимал таких важных решений.

Ты слышишь, с какой холодностью они говорят друг с другом – зеркала и стекла вот-вот начнут от этого мороза трескаться и в мелкий порошок стираться. Атмосфера между братьями ниже минимума опускается, и оттого тебя мелкая дрожь пробирает, тонкими длинными иглами пускается под кожу и каждый нерв задевает, вызывая мурашки. Будто пар вот-вот изо рта начнет выходить от такого резкого холода.

- У будущего главы ты не хочешь поинтересоваться? – мужчина с ухмылкой глядит на Чонгука надменно, и от такого заявления он сначала опешил, в конце концов усмешки все же не сдерживая.

- Чон Чонгук не против того, что его девушка будет делить с ним комнату, - его голос буквально выплескивает всю иронию и колючесть, которой Чонгук хочет вытолкнуть старшего из комнаты без лишних промедлений.

- Следи за своим языком, - напоследок выплёвывает Сону и громко хлопает дверью во время ухода, так и не осмелившись сделать или сказать что-либо еще в ответ на такое высказывание.

Видишь, как в глубоком вздохе Чонгук заметно поднимает и опускает плечи, чуть качая головой и смеясь со всей ситуации. Ему даже не интересно, с какой целью Сону все это время торчал в его комнате и успел ли сделать что-либо или найти. Пусть он и не настолько глуп, чтобы какие-то откровенные, компрометирующие материалы в комнате особняка держать, но даже так ему все равно. Чонгуку больше интересно то, как за несколько дней его приветливый и отзывчивый брат стал таким колким и холодным на слова. Он не скупился на вызывающие фразы, и Чон видел, как открыто он на конфликт его выводил. И единственное непонятно – зачем.

Чонгук поворачивается к тебе, заглядывает в знакомые сапфировые глазки и не может сдержать улыбки. Ты дрожишь, словно осиновый лист на ветру, теребишь нервно край толстовки и до невозможных размеров пытаешься сжаться – лишь бы исчезнуть хоть на минутку. Когда хлопок двери за спиной услышала, то словно тяжкий груз упал с души, и воздух вдыхать стало в разы легче. Даже перед Чонгуком оказаться совсем одной сейчас кажется более безопасным вариантом, чем между двумя волками.

Единственное, за что ты успела ухватиться краем уха во время из разговора, так это за слетевшее с чонгуковых губ «девушка», вместо приевшегося «сука». Слово обычное, но с каким-то непонятным теплом и надеждой тебе в памяти его хочется задержать немного дольше.