Werewolf night

В салоне иномарки оказывается тепло и настолько комфортно, что ты позволяешь себе расслабиться о забыть о сильной тяге к Чонгуку, который рядом сидит и продолжает сверлить девичий профиль взглядом. Стараешься внимание на это не обращать, прикладываешь заледеневшие ладони к пунцовым щекам и прикрываешь глаза, шумно выдыхая. Ноги предательски дрожат от присутствия человека, что до одури опьяняет своим запахом, касаниями и даже взглядом. В эти минуты от тебя ничто не уходит – ловишь каждый его вздох и движение, но тишину нарушить не решаешься. Атмосфера между вами накаляется до предела, воздух будто вот-вот искрить начнет, обжигая и так уже разгоряченные тела. Согреваешься слишком быстро.

Чонгук от тебя все еще не может отвести глаз, успевает лишь машину завести и снова за излюбленное занятие принимается – изучает наглядно, словно коллекционер новую куколку выбирает. Она у него фарфоровая с румяными от мороза щечками и черными густыми локонами, что вниз до пояса струятся и почти касаются бедер. Глаза стеклянные с пышными ресницами, как два сапфировых камушка отражают все, что представляется юному взору. Тоненькие пальчики переплетаются, нервно дергая замочек на куртке, и даже такая мелочь от его зоркого взора не уходит. Собственнический игривый огонек снова в его глазах загорается, а губы расползаются в хищнической ухмылке.

- Расскажи мне, откуда ты такая, Т/И, - внезапно разрезает тишину его хриплый голос, от волнения слегка надломленный, и оттого ты вновь дрожишь.

- Тебе мою биографию рассказать? - бросаешь на него свой острый взгляд, стараясь уверенность в голосе сдержать.

- Хотя бы имя клана скажи, может, тогда я пойму, с кем буду иметь дело.

- Во-первых, с тобой мы никаких общих дел иметь не будем, - ты голову поднимаешь и из-под полуопущенных век, что черными ресницами густо обрамлены, смотришь на него, ловя в лице нотки удивления. – А во-вторых, - невольно прочищаешь горло от вставшего кома волнения, - я понятия не имею, о каком клане ты говоришь. Я из обычной семьи, так что...

- Ты не можешь быть из обычной семьи, - Чон перебивает, не дав досказать реплику до конца, и сам задумывается над сказанным тобою. – Ты к клану вервольфов должна принадлежать, - он видит твои распахнутые в удивлении глаза и усмехается. – Ты вообще не понимаешь, о чем я?

Ты мотаешь головой отрицательно, на что встречаешь полный непонимания взгляд и тяжкий вздох. Чонгук же принимается раздумывать над тем, что придется делать и как выяснять твою принадлежность, ведь если даже истинные оказываются из враждующих кланов – союз не может быть заключен априори.

Чон перебарывает в себе дикое желание разложить манящее тело с не менее притягательным запахом прямо на переднем сидении машины, если бы это хоть немного сейчас освободило его разум и позволило мыслить свободно. Голова просто наполнена тем, какой приторный запах ты источаешь и какой хрупкой и красивой видишься. Он словно в сладком сне все это наблюдает через мутную туманную дымку, что никак не рассеивается. Чонгук этот ванильный аромат смог почуять даже за несколько километров, и теперь полностью уверен – скрыться никуда от его присутствия в воздухе не сможет. Он повсюду и везде, пропитал каждую клетку в нем и продолжает паразитировать.

- Я не смогу тебя отпустить, - Чонгук поднимает на тебя горящие янтарным блеском глаза, заставляя вздрогнуть. – Твой запах заставляет меня в буквальном смысле звереть, и ты не представляешь, насколько тяжело себя сдерживать, - он приближается ближе и дрожащей рукой касается твоей щеки, поворачивает на себя, заставляя прямо в блестящие глаза смотреть и замирать с придыханием.

- Красиво, - ты горячий воздух выдыхаешь через рот и поджимаешь губы, улыбаясь и понимая, что сказала ненароком мысль вслух. – Я про глаза, - уточняешь, пряча взгляд от его пристального.

- Меня напрягает твоя неосведомленность обо всем этом, - он качает головой и миловидные черты девичьего лица продолжает рассматривать, словно выискивая что-то новое или каждую эмоцию улавливая. – Разве тебя не напрягает то, что ты чувствуешь ко мне, как ощущаешь меня даже на расстоянии? И то, как тянет ко мне... не думай даже отрицать, потому что я все это не меньше твоего испытываю и понимаю.

- Чонгук, - ты его имя произносишь неуверенно и, словно на вкус пробуя сладостное лакомство, смакуешь на языке. – Я не знаю, почему так спокойно реагирую на твои странные смутные рассказы о кланах вервольфов и моей принадлежности, даже не представляю, какая между двумя чужими людьми может быть связь, если...

- А мы и не люди, - он смеется и кусает нижнюю губу, снова глядя на твое опешившее выражение лица, убирая руку. – Я не знаю, как во все тебя просветить, потому что это довольно сложно, да и... - он откидывается на сидение, расслабленно выдыхая и прикрывая глаза. – Я очень сильно устал за сегодняшний день.

- Тогда каждый из нас может разойтись по домам и сделать вид, что ничего не было, - сама в глубине души осознаешь, что не сможешь вот так равнодушно спокойно встать и уйти, игнорируя сильнейшую силу нечеловеческой тяги к нему, но все же молчишь и сидишь пока смирно.

- Я уже сказал, что не смогу тебя отпустить. Снова потеряю.

- Ты предлагаешь мне в этой машине поселиться?

- Сука должна принадлежать своему клану, а точнее, после нахождения истинного – к его клану, - он приоткрывает один глаз и смотрит на тебя, ехидно ухмыляясь. – Так что, повторюсь, я тебя даже по законам имею право теперь не отпускать.

- Что ты несешь? И никакая я не сука, – ты, не выдерживая нахлынувшего внезапно порыва эмоций, дергаешь ручку на двери, желая скорее выйти, пока не поздно. Закрыто. – Открой дверь, ненормальный.

- Ты принадлежишь мне, так что нет.

- У меня есть семья, свой дом и, в первую очередь, я имею общечеловеческое право на свободную жизнь, - ты говоришь отрезано и холодно, скорее даже кричишь, сжав руки в кулачки до побеления кожи на костяшках, и оттого даже Чонгук напрягается и хмурит брови.

- Т/И, - он выпрямляется и проводит пятерней по волосам, закидывая назад черные пряди. – Прекрати истерику и послушай.

- Я этот бред о истинной связи даже слушать не стану в который раз, - ахаешь от неожиданности, вновь оказавшись прерванной резким рывком за руку.

Чонгук твое запястье плотно сжимает и даже двинуться лишний раз не позволяет, окольцовывая хрупкую девичью ручку почти до хруста. Его глаза ярость пылают и загораются еще более пламенной яркостью, которую ты до этого могла только мельком замечать. Дышит учащенно и почти скалится, обнажая острые белоснежные клыки, от вида которых тебя снова в озноб и дрожь крупную бросает перед ним. Дышать даже смысла не видишь сейчас, потому что все краники с воздухом будто в один момент перекрыли, заставили раскаленным воздухом из самой преисподней, откуда и сам Чонгук вылез, дышать и медленно увядать.

- Если еще раз ты назовешь это каким-то недоразумением, - он кончиком языка очерчивает контур губ непроизвольно привлекая твое внимание. – Я быстро и четко твое мнение исправлю, - Чон усмехается и резко тянет тебя за руку ближе к себе, настолько, что между вашими лицами считанные сантиметры остаются. – После спаривания у суки выхода особо нет, знаешь ли, и тогда она в любом случае остается рядом. А ты еще и истинная, так что долго брыкаться не станешь, да?

Ты лишь краснеешь пуще прежнего от возмущения и смущения, которые заставляют твою кровь и нервные клетки закипать на медленном огне, образуя ядерную эмоциональную эмульсию. Ты в свой адрес подобного никогда не слышала, а потому даже не подразумеваешь, как вообще возможно возразить или ответить нахальной пылкой речи. Вот только сомневаешься очень долго над тем, стоит ли вообще говорить в ответ, потому что Чонгук своим взглядом и искрящейся напряженной аурой будто приказывает молчать и слушать смирно.

- Отвези меня домой, - ломаешь собственную волю с диким звонким хрустом, который в подсознании запечатлеется надолго, будет о переломном срывном моменте напоминать еще долго, но все же позволяешь мелкой соленой капле скатится вниз по щеке и на чонгукову ладонь упасть. – Пожалуйста.

Чон видит дрожащие веки и губы, чувствует, как всем телом напрягаешься и вот-вот начнешь в истерике биться и плакать, оказываясь в совершенно пугающей и непривычной обстановке. Чонгук впервые свои ошибки признает, понимая, что из-за сильного чувственного потрясения оказался слишком груб и резок, напугав и ничего толком не объяснив. Держалась ты крепко, старалась отвечать уверенно и не менее равнодушно и спокойно, как и он сам, чего поначалу и не понимал.

Чонгук выпускает из цепкой хватки твое запястье, мирно кладя руку на девичье колено, и сам охватывает пальцами руль.

- Диктуй адрес.