Werewolf night

От томного голоса прямо над ухом по коже пробегает табун мурашек, все внутренности перекручивает в крепкий узел, и дышать сил не остается. Чувствуешь горячее дыхание на коже – от резкого рывка капюшон слетел, обнажив черную макушку. Оно кожу обжигает и плавит адовым огнем, все тело трепещет под ним и дрожит, пытается отпрянуть, но одновременно и тянется. Хочется подставлять оголенные участки кожи под это горячее, шумное дыхание, топиться в нем и захлебываться, ничего перед собой не видя и не ощущая.

Последнее его слово эхом раздается у тебя в голове и сокрушительным ударом разбивает все надежды на благополучное возвращение домой. Легкое касание мужских пальцев к твоему подбородку заставляет поднять глаза, невольно заглянуть в его и снова таять. Распадаешься на миллионы осколков, видишь перед собой галактики и мириады звезд, стоит Чонгуку приложить теплую ладонь к щеке, чуть огладить мягкую кожу подушечкой пальца – умираешь и возрождаешься в считанные секунды прямо перед ним.

Чонгук отчета своим действиям не отдает, ступает на поводу у собственных инстинктов и желания. Последнее перекрывает своей тьмой и необузданностью каждую частичку здравого смысла, не оставляет ничего, что могло бы в этот миг оттянуть его от столь сладостной пытки. Когда ты свои глаза поднимаешь, то он заканчивается, как человек, завидев в небесных глубинах собственное отражение. Ощущает, как что-то внутри болезненно ноет и тянет, манит Чона к новым желанным касаниям к молочной коже, не позволяя вдоволь любимым дурманящим запахом надышаться. В нем тонуть готов, чувствует, что не отходишь и льнешь ближе, когда он ладонью ведет чуть ниже – к шее.

Рвано выдыхаешь скопившийся в легких воздух, обжигая ненароком чонгуково лицо, заставив прикрыть глаза. Вы оба даже не думаете о том, где находитесь и что творится. Сейчас важно лишь то, с какой жаждой дышите друг другом и касания чувствуете, позволяете прямо в душу заглянуть сквозь горящие глаза, осмотреть каждый ее закоулок и увидеть одно – взаимность. Сами не знаете, что именно испытываете, но то, что тянет друг к другу немыслимо - даже не отрицаете. Эта тяга ни с чем не сравнима более, такую даже в клиниках не выведут – потому что внедрилась до мозга костей.

- Что это, - сглатываешь вязкую слюну и шепчешь с придыханием, снося Чону крышу с новой силой. – Что происходит?

- Пахнешь ты охуенно, вот что, - усмехается Чонгук и все сильнее прижимает девичье тело к себе. - Я даже за километры тебя чую.

- Ты пугаешь меня, отойди, - кусаешь губу и прикрываешь глаза, мелко вздрагивая, когда слышишь утробный рык. Позволяешь ему кончиками пальцев вести по тонкой шее, кожу плавить касаниями к оголенным участкам, сама не смысля, зачем и почему так действуешь.

- А ты хочешь, чтобы я отошел? – Чон вновь заглядывает в глаза напротив и ухмыляется. – Оттолкни меня.

Его слова твое сознание разрезают и множество мелких частиц раскидывают в разные стороны ненужными ошметками. Мыслить стараешься рационально, чтобы тело вновь начало слушаться и все же позволило отступить, оттолкнуть все еще незнакомца – как бы не так. Руки трясутся, и ты способна их лишь в кулачки сжать от чувства собственной безысходности.

- Не сможешь, - он чуть отстраняется и заправляет смоляной локон за ухо, пуская разряд тока по телу новым касанием. – Потому что тебя ко мне тянет не меньше, да?

На его вопрос только смеешь губу прикусить и опустить взгляд в пол. Чонгук улыбается, и ты это чувствуешь, даже не видя. Над головой слышишь вновь шумное дыхание и гулко сглатываешь, ощущая, как ноги каменеют и к полу прирастают от чрезмерной нервозности. Сердце бешено колотится в грудной клетке, норовит вырваться и упасть Чону прямо в руки, отчего ты прижимаешь невольно свободную ладонь к груди и сжимаешь ткань ветровки.

- Молодые люди, - вздрагиваешь, услышав высокий женский голос за спиной. – Вы или покупаете, или уходите. Скоро закрываемся.

- Мы и покупаем, и уходим, не волнуйтесь, - он кидает кассирше кроткую улыбку и переводит взгляд на корзину с продуктами в твоей руке. – Я жду тебя в машине.

Ты поднимаешь удивленный взгляд на него, но перед собой видишь только широкую спину, обтянутую черным пиджаком. Бегаешь глазами по всему крепкому мужскому силуэту, гулко сглатываешь слюну и глаза прикрываешь, чувствуя собственную сознательную безысходность, которая горечью распространяется по всему телу. Своими цепкими черными когтями она разум цепляет и обволакивает всю тебя, бросает из холода в жар, не позволяя и капли чистого воздуха пропустить сквозь себя.

Со стеклянными глазами и совершенно пустым взглядом ты продукты выкладываешь на кассе, даже не замечая осуждающего взгляда со стороны женщины. Рассчитываешься и купюры бумажные протягиваешь, совершенно не раздумывая и ничего перед собой не видя, словно сквозь плотную призму собственных раздумий смотришь на реальность. Все нравственные и моральные принципы рядом с Чонгуком трещат звонко и громко, эхом раздаваясь у тебя в подсознании, будто оповещая о твоей полной капитуляции в этой борьбе.

Выйдя на улицу, ты даже забываешь о холодном ветре и о капюшоне, который до этого с силой натягивала на голову. Все вокруг кажется второстепенным и совершенно бесполезным, когда на другой стороне улицы ты видишь припаркованный черный бугатти, что будто в поднебесном свете сияет и манит с каждой секундой в большей степени. Делаешь первый шаг навстречу собственной смерти, которую всем нутром ощущаешь – от него веет опасностью и нескончаемой, беспросветной тьмой, этого нужно бояться и стороной обходить. Но ты оказываешься к автомобилю уже на полпути.

«Он меня может изнасиловать» - мелькает бегущей строкой в голове, и ты резко останавливаешься, слушая внутренний голос разума, что проснулся для тебя неожиданно.

«Вдруг это маньяк какой-нибудь, хочет меня убить» - гулко сглатываешь и вздрагиваешь, то ли от резкого порыва холодного ветра, то ли от жутких всплывающих картин в голове.

«Но ведь ненормально, что меня так сильно к нему влечет. Он на маньяка не похож даже, чего выдумывать» - разрываешься между тем, чтобы сорваться на бешеный бег в сторону квартиры и тем, чтобы продолжить свой путь к машине.

Неуверенно делаешь шаг назад, не отрывая взгляд от черной иномарки, как вдруг застываешь. Из окна автомобиля на тебя смотрит пара глаз насыщенного янтарного цвета, и кроме них ты ничего более не видишь. Черты лица в темноте померкли, а глаза горят с каждой секундой все ярче, напоминают тебе дикие, животные, и оттого становится только хуже.

- Если ты продолжишь там стоять, - он неожиданно быстро оказывается на улице, совершенно спокойно опирается о машину, подняв голову и хищно скалясь. – Я подойду и все равно затолкаю тебя в чертову машину.

- Я тебя даже не знаю, - говоришь тихо, выдавая свою неуверенность и страх. – И к незнакомому человеку, к тому же какому-то неадекватному, я не сяду.

Поднимаешь глаза и ахаешь от неожиданности, замечая Чонгука уже прямо перед собой.

- Меня зовут Чонгук, - он улыбается и цепкой хваткой окольцовывает твое запястье, вновь резко притягивая к себе. – А о большем, уж поверь, мы еще сможем вдоволь наговориться. – Чон кончиком языка ведет по верхней губе, снова ощущая в непозволительной близости желанный запах и вместе с ним тело. – Твое имя?

- Т/И, - отвечаешь, совершенно не раздумывая и не обращая внимание на то, как сильно Чонгук сейчас сжимает твою руку. Потому что он снова слишком к тебе близко.

- Мне начинает нравиться то, что ты делаешь со мной, Т/И, - он твое имя на языке смакует, словно самое сладкое, приторное лакомство, и ты невольно замечаешь тот звериный янтарный блеск в его глазах. – И как бы я не хотел быть с кем-то повязан, все равно с этой связью ничего не сделать. Игнорировать твой запах, да и такое милое кукольное в придачу личико, я, все же, не в силах. – Чонгук последнее говорит томно и низко, отчего ты всем телом чуть ли не дрожишь и не падаешь, ощущая кожей горячее дыхание.

- Я ничего не понимаю, - лепечешь взволнованно, боясь снова в черные глаза заглянуть и утонуть, в реальность так и не вернувшись. – Какая связь?

- Холодно, - вопрос твой он будто игнорирует, поднимает голову к небу и прикрывает глаза. – Пойдем в машину.

Чонгук даже не спрашивает твоего позволения – тянет за руку и ни на минуту не расслабляется, все же боясь, что ты вырвешь руку и убежишь. Бесспорно, он догонит даже меньше, чем за секунду, но отчего-то все равно боязно. Ты же ступаешь послушно за ним, как тряпичная безвольная кукла, у которой собственных желаний и сознания нет. Рядом с ним все предрассудки и принципы с грохотом распадаются и пылью рассеиваются у тебя в подсознании, оставляя на своем месте только пустоту. Ее восполнить невозможно, но рядом с ним она даже не ощущается.