24 часть
— Ну и вечер был, ёбушки-воробушки, — сказала Вилка, закинув рюкзак на плечо. — Сначала пьянка, потом почти изнасилование, потом поцелуи… Дальше что? Революция?
Кира закатила глаза, но не без улыбки.
— Ты как всегда: даже трагедию превратишь в стендап.
— Я как старая кошка — даже если с балкона упаду, то с шуткой.
— Да ты как старая кошка, только шутишь про то, как тебя не гладят, — усмехнулась Кира, пихнув её плечом.
Они шли по пустынным улицам — фонари желтили асфальт, воздух был холодный, но не пронизывающий. Виолетта перекинула капюшон на голову, затянула шнурки на куртке и засунула руки в карманы.
— У тебя, кстати, уютно дома? Или там как в русской классике: холод, сырость и батя с ремнём?
— У меня, слава богу, только кот, чай и тишина. И я.
— То есть ты хочешь сказать, что там нет бабушки, которая кричит на кота, а кот орёт на стену, и все вместе смотрят “Пусть говорят”? — Вилка театрально вздохнула. — Ты живёшь в раю, женщина.
— Ну… кот может на меня орать, если миску не наполняю.
— Значит, бабка во мне! — громко заявила Вилка. — Если что, могу приходить и бухтеть в халате.
Кира хихикнула.
— Ты приходи просто. Даже без халата.
Пауза.
Они переглянулись, и Вилка быстро отвела взгляд, прикрыв смущение шуткой:
— Ты так флиртуешь, что у меня аж левые ребра свело. Я щас ещё подумаю, что ты по мне тащишься.
— А ты не думаешь?
— Я думаю, что ты подкатываешь как мем. Сначала смешно, а потом — блядь, а вдруг всерьёз?
— А ты хочешь, чтоб всерьёз?
— Хочу спать и печенье. А остальное — обсудим после еды.
Они подошли к подъезду. Кирина квартира была на пятом этаже — без лифта. Вилка тяжело вздохнула:
— Подожди, ща я выдохну всё зло своего поколения на эту лестницу…
— Считай, что ты в спортзале.
— Это не спортзал, это пыточная для тех, кто любит пирожки.
Они поднимались, пошатываясь от усталости, смеха и лёгкой вечерней пьяности.
Когда вошли в квартиру — тишина встретила их, как старая подруга. Кира скинула кеды, Вилка разулась, сбросила рюкзак и сразу пошла осматривать всё.
— У тебя тут… охуенно. Реально, как в рекламе жизни, в которой никто не сходит с ума.
— Спасибо, — усмехнулась Кира. — Хочешь чай?
— Хочу твою руку и печенье, — буркнула Вилка, уже плюхаясь на диван. — Но начнём с чая.
Пока Кира возилась на кухне, Вилка устроилась уютно — полулёжа, подложив под голову подушку.
Кира вернулась с двумя кружками и села рядом. Ближе, чем надо. Но не настолько, чтобы Вилка отшатнулась.
— Вот скажи, — начала Кира, — ты реально не замечаешь, что тебе флиртуют?
— Замечаю. Просто всегда думаю, что это прикол. Потому что если поверю — а вдруг окажется, что это шутка?
— А если нет?
— Тогда мне придётся перестать строить из себя стендапера.
Они замолчали.
Кира поставила чашку на стол, повернулась к Вилке, подалась вперёд.
— Виолетта.
— Ого. Полным именем. Это серьёзно.
— Хочу попробовать кое-что. И если это будет хуйня — можешь шутить вечно.
Вилка моргнула.
— Ладно. Только если будет хуйня — я шучу жёстко.
Кира улыбнулась.
И наклонилась.
Осторожно. Без давления. Просто приблизилась, давая время отреагировать.
Вилка не шелохнулась.
И тогда их губы соприкоснулись.
Сначала мягко. Исследующе.
Потом чуть крепче.
Кира сжала рукой край пледа под собой, а Вилка потянулась вперёд, отвечая. Не резко. Медленно, как будто сомневалась, но уже не хотела останавливаться.
Когда они отстранились, Вилка долго молчала.
Потом сказала:
— Вот теперь я не знаю, что парировать…
— Ничего не парируй.
— Поняла. Тогда я просто скажу, что у тебя приятные губы.
— Спасибо. У тебя тоже.
— Только я всё равно пошучу.
— Конечно.
— Если бы ты поцеловала меня на лестнице, мы бы сэкономили калории .
Они обе расхохотались.
Кира уткнулась лицом в шею Вилки, а та обняла её за плечи и тихо сказала:
— Пиздец, Кира… мне, кажется, начинает казаться, что я всё это время в тебя втыкалась не как в подругу.
— А теперь не кажется.