Гонщик-загадка

Вперёд! Марка мотоцикла, конечно, имеет значение, но мне выбирать не приходилось. Я усовершенствовала свою Хонду, но выигрываю, в основном, по другим причинам. Техника тоже важна, да и моё умение быстро продумать стратегию всегда помогает. Я участвую в гонках меньше двух лет. Имею больше пятидесяти побед за спиной. Ноль проигрышей. И популярность под шлемом, что немного бесит. Хотя... незачем врать, кто не любит популярность? Просто иногда... это переходит все границы. Я вырвалась вперёд и помчался на Вильямсбургский мост. К тому же, у меня преимущество — знаю, где точно будет дежурить патруль отца. Немного прогнув спину к рулю, я промчалась мимо полицейского автомобиля. Гонщики позади меня тут же разъехались в рассыпную в поисках своей цели. Я немного сбавила скорость, дабы дать полиции шанс догнать меня. И я была права. Через пару секунд за мной стала слышен шум их сирен. В окно автомобиля высунулся один парень, держа в руках громкоговоритель:

 — Говорит полиция города Нью-Йорк, штат Бруклин, — медленно и четко кричал он. — Призываем вас немедленно остановиться и поднять руки вверх. Остановитесь и поднимите руки вверх! Господи, им когда-нибудь надоест это говорить? Какой смысл? Можно подумать, сейчас человек, который два года гоняла вне закона, остановится, поднимет перед ними руки и скажет: «Я сдаюсь! Всё, всё, ребят, вы меня уделали! Подчиняюсь вам, господа!» Это просто смешно. Гонка будет недолгой, я обещаю. Пролетев Вильямсбургский мост, я оказался, в общем-то, в Бруклине, что не лишено смысла. Интересно, мои соперники уже нашли своих хвостов? Ведь все они у меня. Нарвался. Кажется, меня заметил отец, и теперь за мной ехала уже не одна машина, а целый наряд. Мне это на руку. Чем больше, тем легче их запутать.

 — Остановитесь, или откроем огонь! — снова кричали, только на этот раз я узнал голос отца. Огонь? По шинам? Даже преступник для них очень важен, потому-то они и стреляют только по шинам его транспорта. Благодаря моим восхитительным знанием Алгебры, Геометрии и Физики я рассчитала скорость движения моего байка в зависимости от шин, скорость пули, траекторию отца, все возможные и невозможные случайности. Узнала их обычное оружие и в какое место они попадают при моей маневренности и стиле вождения. На возможное место пересечения я поставила подкладку, чтобы их оружие отлетало или хотя бы не калечило шины (у меня были такие случаи). Срабатывает, конечно, не всегда, но в большинстве случаев это давно проверено, поэтому каждый раз, пытаясь проткнуть мои шины, они не добиваются ровным счётом ничего. Пора бы уже усвоить. Знаете, мне жалко на них смотреть, учитывая там присутствие моего отца. Я мчалась по северной части Бруклина. Внезапно возле меня появилась Фиолетовый Форд и ещё пять полицейских машин рядом с ним: 

 — Ты что здесь делаешь? — крича сквозь шлем и наблюдая за дорогой, спрашивала я.

 — Нет. Это ты что здесь делаешь? — возмутилась она, повышая свой привычный тон, что сейчас было вполне уместно. 

— У меня, между прочим, манёвр уклонения. — Маневр уклонения используют спец-агенты ФБР, умница, — тихо бубнила я себе под шлем, периодически отводя взгляд от дороги на гонщицу. 

— В рассыпную. Впереди нас шла развилка в разные стороны. Мы разделились, что предугадали полицейские. Большая часть отправилась за мной, а остальные три машины — за Молнией. Время скидывать с хвоста наших «стражей порядка». Дождавшись, пока они достигнут своей максимальной скорости, я резко затормозила и на одном колесе повернулся в противоположную сторону, поставив в ступор мой хвост. Они, конечно, растерялись и всё промчались дальше. С помощью этого трюка я дурачу их в течение года, и каждый раз они попадаются! Свернув в другой переулок, я помчалась на Вильямсбургский мост, дабы вернуться к месту старта. Мне сегодня везёт. По дороге я приметил на противоположной стороне Сэма с двумя полицейскими машинами. К счастью, он меня не видел. Мимо него промчалась Молния и скинула две машины на этого идиота. А что? Здесь нет правил, всё честно. Мне нужно быть бдительным, чтобы снова не поймать к себе на хвост нашу полицию. Впереди меня виднелся мост. Спасибо моим превосходным навыкам. Я усовершенствовала свой движок, дабы он не ревел на всю улицу. Как можно тише. Как можно быстрей. Вот я и достигла горящего огнями перехода на другую сторону. Моментально осмотрев местность, я прибавила скорости. В такие минуты чувствуешь себя супергероем. Почему? Ответ прост — все твои действия должны проходить без единой осечки, без единого тормоза, чтобы не провалить всё. Надо мной проносились огни ночных дорог, бегая бликами по костюму. Слышны сигналы от водителей. Вильямсбургский мост очень большой, но это не мешает мне преодолеть его, не выдавая своих позиций. Заезжаю в еще один неприметный переулок и.... Финиш! Фу-у-ух! Это было весело! До моих ушей стали доноситься радостные крики, означающие мой ник. 

 — И выигрывает... — послышался голос Роулли из громкоговорителя, отчего я невольно вздрогнул. 

— Акула! Это твой рекорд! Я притормозила возле Роулли и, встав на ноги, облокотилась о свой мотоцикл. Наши взгляды устремились на старт в ожидании других участников. Буквально спустя секунду заявилась Голубая Молния. Она тоже затормозила рядом с нами и начала нелепо махать руками в непонимании.

 — Ты издеваешься надо мной? — скрестив руки на груди, она уставилась на меня. Я пожала плечами и, переводя взгляд на русоволосые локоны, свободно окутывающие плечи, сказала:

 — У тебя опять волосы вылезли. Гонщица поспешно спрятала свою шевелюру и завела свой Форд за мою Хонду. Когда она зашла, легко ударила локтём мой бок. Судя по всему, она надеялась выиграть. Признаться, раньше Молния не была такой быстрой. А может, это я замедлилась? К нам начали сбегаться люди, требуя от меня автограф. Девчонки наперебой расталкивали друг друга, пробираясь сквозь эту кучу. Я уже думала смыться, как к нам подошёл мужчина, не меньше двух метров роста, и руками отодвинул эту толпу. Под шлемом моё лицо скривилось в вопросительную гримасу. 

 — Опаздываешь, Боб, — запихнув руки в карманы, по-деловому говорил Роулли. — Больше не повторится, шеф, — отозвался громила железным голосом. Я медленно повернула голову к блондину и уставиласьна него непонятливым взглядом, что не было видно под шлемом. 

 — Что? — невинно спросил он.

 — Мы наняли охрану, дабы отгонять твоих фанатов. Со стороны гонщицы в фиолетовом  костюме послышался кашель — слишком наигранный, чтобы быть правдивым. 

 — Ну, конечно, и твоих, Молния, — поправился Роулли. К нам подошла русоволосая девушка с черлидершей. Ира и Геля. Геля вечно отирается у Роулли , не забывая липнуть ко мне, а вот Ира нечасто подходит. Она изредка поднимает взгляд на меня, отводя его в сторону, будто стесняется. Сейчас самое время отдать ей мой подарок.

 Я собой довольна . Геля улыбнулась мне и зашагала к Роберту. Что она делает? Пытается вызвать у меня к ней интерес? Не старайся, красотка. Она забралась на его байк и, они рванули к выезду. Ладно, пора и мне сматываться. Но только я подумала об этом, как послышались полицейские сирены. На горизонте показался мотоцикл Сморкалы, тащащий за собой копов. Этот идиот притащил сюда полицию? Их машины медленно окружили его, не обращая на нас внимания. Все люди в спешке и крича понеслись прочь. Вскоре некоторые все-таки двинулись на нас. 

 — Чёрт, этот идиот привёл сюда полицию?! — злобно прошипела я.

 — Нам крышка, — отозвался Роулли, пялясь на приближающуюся машину. 

 — Нет, не крышка! — возразила я, поворачиваясь к ним. 

— Так, Молния, увези отсюда Иру! Роулли, садись на свой байк и сматывайтесь. 

 — А ты? — спросила Лазутчикова, приближаясь ко мне. Неужели переживает?

 — Я отвлеку полицию от этого придурка.После этих слов я рванула к своему байку. Молния тоже завела мотор и движением руки указала Ире на свободное место на сидении. Роулли зашёл за зрительские места и вывел оттуда довольно старый и обшарпанный серый Индиан. Ира последний раз бросила на меня печальный взгляд и присела к Молнии. Я же рванула к Сэму. Господи, какого размера его мозг? Он специально разъезжал по районам и ловил всю местную полицию? Ударив по газам, я рванул в середину полиции. Они окружили его, доставая ружья, чтобы не сбежал. Полный идиот. О чём он думал? Используя трамплин, я прорвалась в замкнутый круг. Некоторые испугались и отошли, дабы не оказаться под моим байком. Я быстро спрыгнула и подбежала к баскетболисту. 

 — Акула? — удивился Сэм, подставляя руки ко рту. 

 — Вали быстрей, дурень! — спрыгивая с байка и ударяя его по спине, кричала я.Он моментально завел мотор и прорвался в эту скважину. Не успела я и сесть на мотоцикл, как полиция начала подходить ко мне, наводя прицел. Не очень приятное чувство. 

 — Руки вверх! — кричал мой отец. Я продолжила поражённо стоять. 

— Я сказал: руки вверх!Его голос был строгим, как никогда. Я подняла руки, дабы продемонстрировать свою безоружность. Один из полицейских подбежал ко мне и, сводя мои локти за спиной, повёл меня к машине. Он опрокинул меня на капот. Шлем неприятно заскрипел. Я невольно выдохнул. Было немного больно. Клянусь, если я выберусь отсюда... Я убью тебя, Сэм!

Полицейский всё сильней прижимал меня к грязной поверхности машины, вызывая в груди дикую боль и пачкая куртку. Как будто гирю скинули... Я почувствовала, что на мои руки что-то нацепили. Это что-то кололось и давило на кожу на запястье. Наручники. Под шлемом я сжала зубы, чтобы хоть как-то утихомирить боль. Со стороны послышался грозный голос отца:

 — Снять с него шлем! Теперь мы узнаем, кто он! Чёрт! Я труп. Да, иногда мне хотелось открыть отцу свой секрет (ну, посмотреть на его реакцию), но на самом деле я бы никогда... Меня усадили коленями на холодный бетон и ко мне начала подходить небольшая кучка полицейских, наводя на меня прицел. Вот один из них уже почти достиг метровой близости от меня, как внезапно на его пути появился Фиолетовый  Форд с двумя людьми. Молния. Одна из них слезла, используя ошарашенное состояние полиции, и запрыгнула на мой мотоцикл, стоящий рядом.

 — Извините, что я явилась без приглашения! — саркастично говорила Молния, коленом выбивая пистолет из руки полицейского. Воу! Впечатляюще, конечно, но... Поосторожнее, оружие — не игрушка всё-таки. Я воспользовалась замешательством и ногой сбила держащего меня парня. Спасибо, отец, за приёмы самообороны, которые я не хотела учить! У них очень дешёвенькая экипировка, так как я сломала наручники. Ко мне подъехала Лазутчикова и, дождавшись, пока я сяду, рванула прочь. Все наставили на нас пистолеты и начали ждать команды отца. Он быстро крикнул: 

 — Не стрелять! Но какой-то стажёр, видимо, не услышал и выстрелил в нашу сторону. К счастью, Ира отделалась обычным испугом, основной удар приняла я — пуля прошлась по моей груди, разрывая куртку и вырисовывая кровавый след. Чёрт... Чуть дальше проехали бы, и все, я труп. Все стражи порядка разбежались по машинам и, включая свои омерзительно орущие сирены, рванули за нами. Рукой я прикрыла свою рану, так как сейчас было совсем не время ныть.

 — Ты как? — пытаясь посмотреть на меня и отвернувшись от дороги, обеспокоенно спросила Ира. 

 — Порядок... — сжимая зубы, ответила я.

 — Не отвлекайся. 

 На самом деле, я чертовски рада, что именно она ведёт мой мотоцикл, так как сам я не в состоянии это сделать. У меня в глазах резко потемнело. К нам подъехала Молния и, жестом что-то показав Лалутчикова, устремилась вперёд. Я не следила за дорогой, потому что меня мучила жуткая боль, криком рвущаяся сквозь мои зубы. Русоволосая резко сделала две прокрутки колесом, которые я даже не успела заметить. Мы оказались в какой-то узкой и тёмной улочке, открывающей вид на дорогу. Вся полиция промчалась мимо, не увидев наше укрытие. Лазутчикова слезла с байка. Я убрала руку с груди.

  Девушки моментально, в тон друг другу ахнули. Знаете, если бы мне не было так больно, я бы даже улыбнулась. Я вернула руки на место, наклоняясь над Хондой. Ко мне подошла Ира, попутно открывая рану для осмотра.

 — Ты так не доедешь... — тихо шепнула она.

 — Нужно перевязать рану и как можно скорей! — Но где? — спросила Молния, разводя руками. 

 — У меня дома, родители всё равно свалили в командировку. — Тогда чего мы ждём? русоволосая снова села вперёд меня и завела мотор. Ребята тоже расселись по своим местам и последовали её примеру.Лазутчикова осмотрелась и медленно вывела мотоцикл из переулка, попутно ударяя по газам. Мне хотелось кричать от боли. Я прикусила губу, дабы не дать тихим стонам вырваться наружу. Не ной. Вот что сказал бы отец. С каждой секундой мне становилось всё хуже, что не укрылось от постоянно оборачивающейся Иру.

— Держись... Ещё чуть-чуть... Её голос будто снова возвращал меня к сознанию. А с чего, казалось бы, все начиналось? Кажется, обычная гонка. Я лидер. И стоило одной тропинке пойти не так, как изменились шесть судеб. Если Сэм ещё раз заявится на гонки... У него будет сломан не только нос. Я сейчас готова была обозвать его всеми знакомыми мне словами. Как можно быть таким тупицей? И главное: полицию поймал он, а вся боль досталась мне. Зачем я вообще спасла его?.. Наверное, по-другому я не смогла бы. Но надо же было этой пуле прийтись точно по нам! Пока я размышлял на эту тему,Ира уже подъезжала к миленькому двухэтажному домику из красного кирпича. Она завела байк в открытый гараж и, переложив мою руку себе за шею, помогла мне встать. Я лишь опустила голову, облокачиваясь на неё. Только подумать, такая хрупкая с виду и такая сильная внутри. Через шлем я различила её озлобленный голос: 

— Я убью Йоргенсона! Откуда ни возьмись ко мне подлетел Роулли, ловя вторую руку. Наверное, они уже припарковались рядом с нами.  Роулли и Ира повели меня по ступенькам, поддерживая мою раскисшую тушку. Я не видела дорогу, но я видела алые капельки крови, марающие чистый пол в доме Лазутчиковых . Они провели меня в какую-то комнату и оставили на мягкой обивке. Под шлем подложили подушку, чтобы я могла пялиться не только в пол. В глазах было мутно, но я всё равно пыталась разглядеть нынешнюю обстановку. Огромный белый комод с зеркалом и королевским креслом напротив кровати, на которой я лежала. Сбоку была дверь и... Гитара? Это комната Иры, если судить по её детским портретам на стенах. Она играет на гитаре? Они усадили меня в сидящее положение, и Роулли куда-то убежал, пока Ира расстегивала запачканную кровью куртку. Позже он вернулся, держа в руках небольшую белую коробочку с красным крестом на крышке. Он положил аптечку рядом с голубоглазой и выбежал. Она же сняла с меня вещи и, чуть касаясь моей груди, спросила:

 — Больно? 

 Нет, блин! Приятно! Но её голос был таким нежным, таким заботливым, что я лишь тихо проскрипела: 

 — Немного... 

POV Ира 

 Я полезла в аптечку и достала оттуда все необходимые антисептики. Ей сейчас и так больно, так что лучше использовать просто воду. Акула никогда не была мне безразличена, а сейчас — тем более. Только подумать, она рисковала своим секретом, а то и жизнью ради Сэма. Для меня она герой. К тому же, в ней есть что-то знакомое мне... Очень знакомое и родное. Только что?.. Я пошла в ванну, находящуюся рядом с моей комнатой. Я налила немного воды в стакан, взятый заранее с кухни, и отправилась к девушке. Присев рядом с ней, я окунула ватку в воду. Я аккуратно провела промокшей ваткой по ее  ране. Засохшая кровь медленно впитывалась в неё, постепенно окрашивая в красный. При каждом моём прикосновении она издавала тихий стон, изо всех сил стараясь не кричать. Я выбрасывала ватные диски один за другим, марая все новые. Ее рана довольно глубокая. После десяти минут и двадцати кусочков ватных дисков, на ее груди осталась лишь чёткая красная полоска. Нужно перебинтовать. Я спрятала перекись, так и не использовав её, и снова полезла в аптечку. Достав небольшую полоску бинта, я взяла ещё один рулон ваты. Моя мама работала врачом и часто брала меня с ней на работу, я знала, что это пригодится.

Закончив, я взглянула на нее сквозь темное стекло ее шлема. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось... Поцеловать ее?! Я приподняла шлем до носа и нежно коснулась ее губ своими. И знаете, что? Она ответила. Тогда мне ещё больше не хотелось, чтобы этот поцелуй кончался, но пришлось вспомнить про ее состояние. Я медленно разорвала поцелуй и, уложив ее на кровать, покинула свою комнату, выходя в место общего собрания — зал. На нашем большом коричневом диване, приложив руки ко рту, сидела вся команда. 

 — Ну, как там наш герой? — тихо спросила Молния.

 — Жить будет, — покраснев, улыбнулась я.