Перерождение. Рёв смерти

Весь остаток ночи я провёл в раздумьях, лёжа под непроницаемо чёрным полотном звёздного неба, сверкавшего где-то на недосягаемой высоте яркими белыми кострами, и сминая телом и когтями шелестящую и немного колючую траву. То, что я услышал от Звездопада, никак не вязалось с тем, что мне ещё совсем недавно втолковывал Призрак. Фантомный дракон-полукровка, в большинстве своём сильно похожий на меня самого, просил, практически умолял о помощи, ведь только так, по его словам, можно спасти Пиррию. По другую сторону баррикады стоит отец, утверждающий, что, выпусти кто-нибудь Призрака на волю, как от прежнего мира, в котором мы живём, совсем ничего не останется, а этот самый «монстр» будет танцевать на его костях. Точнее, на осколках костей. И кому же мне можно верить?

С одной стороны, Звездопад долгое время сторонился меня, не давал нормально жить и вообще всячески противился выпускать в свет. Однако вскоре он явно решил пойти на уступки моей матери, пытаясь всячески наладить со мной отношения. Пускай это всё и попахивает лицемерием, ведь раньше я (а, возможно, и сейчас) был абсолютным злом, самым настоящим монстром в его глазах, однако в истинной причине его ко мне отношения нельзя винить Звездопада. Как и простить. С другой же стороны, передо мной предстал Призрак, величественный и в то же время абсолютно несчастный дракон, который, как он сам утверждал, был предан своей же собственной роднёй. И тот самый дракон просил меня помочь ему освободиться. И, что самое интересное, непонятно, из-за него произойдут те самые глобальные катастрофы или же нет.

У меня создаётся впечатление, что верить тут нельзя ни тому, ни другому, ведь, выбрав лишь одну из сторон, я рискую промахнуться и повергнуть весь мир в хаос. Вдруг правду говорит отец, а я поведусь на хитрые уловки этого «чудовища»? Или же Звездопад хочет меня просто так, буквально без причины запугать, а несчастный Призрак просто желает всем помочь? Так кому же верить, в конце-то концов?

Мне было страшно. Очень, очень страшно. Мало того, что на меня свалилось такое тяжёлое бремя сложнейшего выбора, так ещё и неизвестно, что мне сулит в будущем статус наследника столь могущественного дракона. Возможно, уже в самом ближайшем будущем. Мне больно, меня тошнит от того, что может готовить мне судьба. Может ли вообще быть такое, что я — это лишь пушечное мясо? Вдруг я нужен здесь больше, чем в моём прошлом мире, только ради того, чтобы умереть, защитив при этом остальных? Это меня пугает, заставляет старательно жмурить глаза в попытках хоть ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей и не даёт покоя...

Только к рассвету мне удалось задремать, и сквозь лёгкую сонную пелену ко мне вновь подобрались ужасающие картины разрушенных драконьих королевств. Практически полностью сгнивший Дождевой лес, тропики, заменившие собой царство ледяных драконов, испещрённая скальными громадами пустыня, закованная в ледяные кандалы водная гладь, ныне не похожая на то, что все привыкли называть морем... Ужасное зрелище, из-за которого хотелось, чтобы Призрак снова выдернул меня из этого кошмара. Однако сквозь плотно закрытые глаза я увидел то, что мне бы совсем не хотелось видеть. Земляные драконы, задыхаясь от ужаса и беспрестанно воя, беспомощно барахтались в песке и буквально захлёбывались им. Следом за этим я увидел чью-то светло-коричневую чешую, а после — пронзительный взгляд сапфировых глаз-огней. В следующее мгновение перед моим внутренним взором предстали горы. Я облегчённо выдохнул.

Видимо, рано. Земля подо мной затряслась, камни вокруг загромыхали и с потрясающим душу и разум грохотом начали стремительное падение вниз. Громадные валуны катились и летели передо мной, рядом со мной, надо мной... Они были просто повсюду. И вскоре произошло самое страшное. Даже, пожалуй, страшнее перспективы быть раздавленным камнем или погребённым под завалом. Горные хребты, такие грозные и по-своему красивые, восхищающие и прекрасные, вдруг исчезли из виду, будучи скрытыми от моих глаз толщей песка, пыли и снега, а на их место... пришла вода. Много, просто безумное количество воды, которая начала стремительно заполнять собой всё лежащее вокруг пространство. Стремительный водный поток ревущим зверем накинулся на меня, схватил за лапы и потащил на дно, во тьму. Я почувствовал, что задыхаюсь и больше не могу дышать. Сделав судорожный вдох и в тщетных попытках спастись от жестоких морских кандалов, я лишь ощутил, как в мои разрывающиеся лёгкие хлынула вода...

В следующий миг я вдруг очутился абсолютно в другом месте, доселе невиданном мной и никем подробно не описанном в свитках. Красивые здания, изрядно потрёпанные временем и бесчисленными ветрами, мощное строение, своим видом походившее на громадную библиотеку, улочки, ныне мало на них похожие... Кажется, это то самое место, которым окрестили бывшее Ночное Королевство! Правда, что-то в нём не так... Оно потонуло в глубоких грязевых озёрах и болотах, мутных и недвижимых. Под лапами хлюпала жидкая грязь, которую я заметил лишь сейчас, а все те величавые здания и строения буквально в ней тонули, словно бы в зыбучих песках. Я, пытаясь отдышаться от недавнего ощущения столь близкой смерти, лишь тяжело переводил дух, будучи не в силах при этом отвести глаз от того, что произошло с былой величественностью и красотой этого места. Не успел я оглянуться, как вновь погрузился во тьму...

И снова пустыня, испещрённая разломами и скалами неестественно чёрного цвета. Снова тропические деревья, под ветвями которых жались друг к дружке изнывающие от жары ледяные драконы. Мёртвый лес, а затем — тьма...

— Дух! — До моих ушей донеслись встревоженные голоса Лианы с Мирабалис, что выдернули меня из этого кошмара и вернули в реальность. Я заметно расслабился и широко распахнул глаза. Увидев перед собой знакомые и такие родные морды, я облегчённо вздохнул, однако так и остался лежать и смотреть прямо перед собой. — Ты как, в порядке?

— Да... — Честно говоря, я не был в этом уверен. В груди до сих пор сидело всё то же чувство страха и смертельного ужаса, навеянное коротким и мимолётным сном. Порой мне кажется, что кто-то нарочно хочет высосать из меня жизнь и лишить покоя...

Накрыв морду лапами, я с трудом протёр слипающиеся глаза и приподнялся на локтях, непроизвольно сменив окраску на ядовитые оттенки красного и зелёного. Спать хотелось ужасно, но, как обычно, именно в такие моменты я либо не могу уснуть, либо всю ночь от кошмаров мучаюсь. А ведь уже практически забыл о том, что такое плохой сон...

И тут меня наконец осенило. Мне же сегодня ещё как минимум полсуток лететь! Я непроизвольно схватился за голову, едва не оцарапав бритвенно-острыми когтями сверкающую красными огнями чешую, и практически беззвучно зашипел себе под нос. Ей богу, о чём я только думал? Почему не пошёл спать, когда выдалась такая возможность? Звёздами полюбоваться захотелось, блин!

Хотя... хотя я ни о чём не жалею. Звёздное небо — незабываемое зрелище, которое далеко не каждому дано увидеть, особенно в том самом, первозданном и таком сказочном виде. Белые точки, непрерывно горящие на тёмном, практически чёрном небосводе, светили так ярко, но были такими далёкими и недосягаемыми, что становились ещё более притягательными и загадочными. Смотря на них, хотелось забыться и отдаться на волю ветрам и бескрайнему космосу, взмыть над землёй и больше не опускаться... Полететь над деревьями, над грозными горными исполинами, над бесконечными пустынями, над суровыми царствами ледяных, над морями и реками, навстречу холодным дискам лун, которые слегка заволокли лениво пробегающие мимо облака, такие мягкие и пушистые с виду... Несбыточные мечты, которые хоть и нереальны, но заставляют на какое-то время забыть обо всём, погрузиться в свои мысли и вообще ни о чём не волноваться. В такие моменты моя душа кристально чиста, а разум подобен бездонному озеру, гладкому и недвижимому снаружи, но тёмному и неизведанному внутри. И именно в этом озере, где-то на самом его дне, прячется моя тень. Тень, которую я постоянно держу взаперти и не даю выхода в свет, ведь стоит ей выбраться наружу, и вокруг меня, я чувствую, начнут гореть пожары и ходить ураганы, уничтожая и выжигая на своём пути всё живое. И в этой самой тени прячется вся моя боль, всё моё горе и ненависть к себе, порождённые неподготовленным к испытаниям разумом и теперь следующие за мной по пятам...

Я тряхнул тяжёлой головой. Стоило мне вспомнить о звёздах, как погрузился в свои практически бездонные мысли, которые, того и гляди, каждый раз норовят затянуть меня в свои крепкие путы. Вздохнув, я с кряхтением поднялся и бросил неуверенный взгляд в сторону матери, что встревоженно переглядывалась с Лианой.

— Что-то произошло? — с широким зевком спросил я, и в моём голосе внезапно прорезались беспокойные нотки. Не дай бог, чтобы я что-то про «дни грядущие» голосил!

— Ты нас всех тут перепугал! — воскликнула Мирабалис и, стремительным движением метнувшись ко мне, схватила своими лапами мои плечи и сильно сжала. Я не смог сдержать недовольного шипения сквозь крепко сжатые зубы. — Ты ворочался и что-то громко кричал, размахивал когтями и даже Лиану расцарапал, когда та тебя будить стала! — Только тут я заметил несколько пятен застывшей бардовой крови на иссиня-чёрной чешуе сестры, после чего мой лоб, пусть и метафорически, покрылся испариной. — Точно всё в порядке?

— Ч-что именно... я кричал? — нервно сглотнул я. Господи, хоть бы не то, о чём я думаю!

— Не знаю, — буркнула Лиана, не дав матери ответить самостоятельно. — Что-то про путь, исход и глобальные разрушения. Но слова были настолько невнятными и были произнесены так громко, что понять хоть что-либо было бы очень сложно.

— Ясно... — Что ж, хотя бы не сказанул во сне чего-нибудь лишнего, и на том спасибо. Как же от души отлегло, словно бы камень с неё свалился! — Мне просто кошмар снился. Неприятный. Ну, знаете, от сильной усталости и напряжения всякое же бывает...

— Уф, — выдохнула мать, кивнув каким-то своим мыслям и слегка меня приобняв, — слава лунам! Знаешь хоть, как мы все переполошились? Думали, напал кто!

— Точно! А где же другие участники путешествия? — По правде сказать, я совсем о них позабыл, да только потом заметил, что на нашем пристанище совсем никого нет. Мне кажется, что такое могло дойти до меня и раньше, однако сонный мозг, естественно, воспринимать информацию своевременно, как всегда, отказывается.

— Пошли, — махнула мне лапой Лиана, а Мирабалис лишь мотнула головой куда-то в сторону. Вот так мы втроём и направились туда, куда нас вела моя сестра, и вскоре вышли в небольшую расселину, из которой сразу же нашли выход и столкнулись с тихо переговаривающимися ночными и радужными драконами. Их относительно небольшую группку окружал самый настоящий каменный забор, состоящий из причудливой формы и самых разных размеров скал и валунов. Это удивительное творение, созданное природой, было красиво украшено редкими карликовыми берёзками с ярко-зелёной шепчущей листвой и обрамлено дикими кустарниками и цветами. Принюхавшись, мне удалось среди пышущей броскими запахами растительности выделить небольшое скопление эдельвейсов, а неподалёку, кажется, и кустики бадана. Не могу сказать точно, что где располагается, ведь буйство ароматов буквально сбивало с толку, однако даже так я почуял, что где-то в пределах досягаемости моего нюха разрослась горечавка и литофиты, а где-то совсем далеко я смог учуять броские запахи какого-то вида фиалки и горицвета. Примерно там же изумительно пахли свежестью и хвоей сосны, хвойники и ели.

Как только мы втроём вышли к своим спутникам, то тут же вступили в их строй и начали готовиться к отлёту. Я напоследок проверил свою сумку на наличие в ней достаточного количества провизии на оставшуюся дорогу, размял нывшие от крепатуры крылья и, потоптавшись на месте, поплёлся вместе с остальными к более удобному месту для отбытия, а именно к той самой поляне, на которой я совсем недавно спал и «набирался сил» для грядущего дня. И вот, наша сверкающая разномастной чешуёй на восходящем солнце группа во главе с Кинкажу взмыла в воздух, поднимая мощными крыльями и хвостами клубы пыли и, полагаю, со стороны производя поистине ошеломляющее впечатление.

Если так подумать, то я и в прошлой жизни обожал драконов, и, если бы мне выдалась хоть малейшая возможность увидеть целую стаю этих по-королевски величественных созданий хотя бы с километрового расстояния, смог бы сказать, что все мои желания уже сбылись и что больше мне ничего не хочется. Но чтобы оказаться в числе тех, кем я искренне восхищался ранее... Немыслимо, но в то же время окрыляюще, причём не только в переносном смысле.

Поднимаясь всё выше и выше над каменистой землёй, покрытой на определённых участках густой и не очень растительностью, меня снова охватило чувство безудержного восторга и безграничного счастья, оно давало силы лететь, помогало забыть обо всех проблемах и просто насладиться видом скалистых горных хребтов. Зрелище, представшее перед моим взором, просто потрясало воображение. С нарастающей высоты разглядывать скальные громады, ощущать себя лёгкой птицей, отдавшей всю свою жизнь непокорным ветрам и стремлению достигнуть горизонта, который виднелся где-то там, далеко-далеко за пределами её понимания... Это великолепно. И даже ноющая боль в мышцах не избавляла от столь приятного и сладостного дурмана, что обволакивал мою душу, словно тёплое одеяло, и заставлял мой разум упиваться той свободой, что мне невольно предоставила судьба...

А точно ли это свобода? Жизнь в страхе перед самим собой и своим прошлым, которое приходится игнорировать любой ценой, иначе волна из подавленных или забытых чувств нахлынут на давно высохшие берега моей души? Примирение с жестокой смертью и ужасной, поистине невосполнимой потерей? Совместная жизнь с теми, кому приходится постоянно, постоянно врать? Врать о своих переживаниях, об эмоциях, что давно меня покинули? Что же из этого можно назвать свободой?

Однако, когда мой взгляд снова переместился на горы, я понял. Понял, что и такие потери не зря. Раны рано или поздно затянутся, а шрамы будут напоминать мне о том, кто я есть. О том, кем я был и кем стал. Ведь только пережив что-то поистине тяжёлое, осознаёшь, что становишься сильнее. Сильнее и прочнее, словно дерево, которое в самом начале своего пути является самым обычным зелёным росточком, отчаянно цепляющимся за жизнь и жадно тянущимся к дневному светилу, однако день за днём крепчает, покрывается твёрдой корой и вгрызается размашистыми корнями в землю.

А ведь горные скалы теперь вызывают во мне не только животрепещущий восторг от одного только их вида, но и лёгкий, но такой чётко ощутимый страх. Он был подобен костерку, маленькому и слабенькому, еле горящему и уже практически тлеющему, но упорному и настойчивому. И правда... А всему виной очередное сновидение. Меня снова охватил ужас, пережитый во время того жуткого наводнения, страх перед лицом смерти снова застлал мне глаза. То, что произошло там, в горном ущелье... это ужасно. Никогда бы не подумал, что так сильно испугаюсь участи погибнуть во второй раз... Однако путь в другой конец тогда казался таким близким...

Отчего же мне приснилось... такое? Почему вода будто намеренно потащила меня вниз, на самую глубину? Или это просто часть моего сознания решила так пошутить, и никакой закономерности в её действиях нет? Или, может, всё это было лишь олицетворением того, что грядёт? И это самое что-то захлестнёт и меня в своём тёмном водовороте? Ох, и нехорошее же у меня предчувствие...

А что, если это Призрак? Хах, ну, всё сходится. Его заточили, не дав закончить порабощение мира, так почему бы ему не желать завершить начатое? Да и к тому же, вряд ли хоть кто-то обрадуется тому, чтобы быть заточённым в разбитом камне, причём самыми близкими ему драконами. С его стороны жажда отмщения была бы понятна, хоть и не оправдана. Но тогда зачем ему я? Может, я единственный, к кому он имеет хоть какой-то доступ? Возможно, это из-за родственных уз или моих способностей, к которым у меня есть несколько важных вопросов. Откуда у меня в уголках глаз серебристые чешуйки, если я ни на грамм не читаю мысли? Может, я предсказатель-эмпат? Тогда почему я не могу понимать даже родных в достаточной мере? И почему я вижу исключительно то, что, вероятнее всего, выгодно мстительному Призраку? Если я, конечно, мыслю в правильном направлении... Связано ли всё это с фантомным драконом, что, я уверен, готов расколоть планету надвое, лишь бы его месть свершилась? Или я просто себя накручиваю?

Угх, я не знаю, что и думать! Все эти недомолвки, нескончаемые вопросы, неутешительные картины страшного и пугающего будущего... Одно ясно точно: во всём будет виновен Призрак. Что-то мне подсказывает, что именно он будет ко всему этому кошмару причастен. А я... зачем ему я? Опять же, тут всё вроде бы понятно: он хочет меня вынудить ему помочь. Только вот вопрос, что он со мной сделает потом... О таком страшно даже думать. Лучше вообще не держать такие мысли у себя в голове. Он меня не заставит, пусть даже не пытается! И этого всего уж точно не произойдёт!

И всё же есть у меня какое-то смутное, осадочное ощущение, что Призрак куда сильнее как физически, так и духовно, потому, имей он доступ к моему сознанию, пускай и довольно хрупкий, ничего не помешает ему вредительствовать изнутри... Чёрт! Я серьёзно влип... Погряз в этом дерьме по самые уши. И как мне быть теперь, с осознанием того, чья именно тень висит надо мной?

Гнетущие мысли у меня в голове были прерваны, когда что-то коснулось кончика моего крыла. Лиана. Удивительно, обычно она никогда первая не подавала голос, никогда никого не успокаивала... Скорее уж сама осудила бы, нежели поддержала в трудной ситуации. Хотя и она не с камнем вместо сердца, потому иногда могла заступиться как за младшую сестрёнку, так и за своих старших братьев. Ну, что уж тут поделаешь, мы с Ягуаром никогда не были такими бойкими и бесстрашными, чтобы без задней мысли вступать в спор сразу с тремя радужными шестилетками, когда нам было чуть больше года. Зато Лиана могла.

Сестра не смотрела на меня, но летела практически вплотную ко мне, отчего мы едва ли не касались крыльями и хвостами. Этот её молчаливый жест выдавал её истинные эмоции, которые она всегда тщательно скрывает, с потрохами. Я снова опустил взгляд вниз, после чего негромко спросил:

— Красивый вид?

— Да, — еле слышно обронила сестра, старательно отводя глаза в сторону и делая вид максимально равнодушный и отрешённый. Хоть она прекрасно знала мою осведомлённость о том, что дракон, что кроме деревьев и кустов в жизни ничего больше не видел, всегда безумно счастлив, когда смотрит на что-то кроме приевшихся пейзажей. И я её действительно прекрасно понимал. Даже могу сказать, что все здесь её бы поняли. — Горы... Они прекрасны.

— Согласен, — посмотрел я вдаль, на тонкую линию горизонта, на которой я уже успел увидеть самый выдающийся горный пик из всех, что я успел увидеть ранее. Неужто сама Яшмовая гора? А что, похожа, хотя с такого расстояния пока рановато судить. Мои крылья болят всё сильнее и сильнее, а ведь ещё минимум несколько часов непрерывного полёта!

Больше слов не требовалось. Мы с Лианой почувствовали то самое единение с природой, такой прекрасной и многогранной, которого мне так не доставало в прошлой жизни. Да и в этой, в общем-то, тоже. Свистящий в ушах ветер на такой высоте давал ощущение того, что я могу свернуть горы и подняться ещё выше, к самым облакам... Только вот живот начало сводить от голода, из-за чего вдоволь насладиться этим чудесным чувством у меня не вышло. Видимо, из-за того, что я встал прямо перед отлётом, а времени поесть уже ни у кого не осталось. И теперь мало того, что натруженные мышцы крыльев беспрестанно болели, так ещё и желудок просит подкинуть ему хоть немного еды! Но, конечно, хрен ему, а не завтрак. Грустно.

Повернув голову влево, я разглядел примерно в полукилометре от себя бурную быструю реку, что стекала с гор и направлялась прямиком к Яшмовой горе. Мой чуткий слух различил громкое бурление, исходившее от вьющейся по земле голубой ленты, а в широких лёгких словно бы появилась её приятная свежесть, влажная и прохладная.

Реки и озёра, конечно, не горы, но и они по-своему прекрасны и живописны. Вид вьющейся внизу голубой змейки с переливающейся в свете солнца водой, её бурное течение, словно бы движимое чем-то важным и значимым, её постоянное движение показывали, что такое жизнь. Река напоминала всей своей сутью настоящее живое существо, что чего-то хочет, к чему-то стремится, чего-то добивается... от чего-то убегает. Именно река и её скоростное течение приравнивают в моих глазах абсолютно всех, и животных, и растения... и драконов. И даже камни, стоящие на пути у горного потока, не устоят перед натиском жестокой реки. А именно это ведь и значит, преодолевать трудности и мчаться к своим мечтам подобно ей или ветру, ведь им обоим не страшны никакие препятствия. Но бесконечное движение воды напоминает и о том, что любая, даже драконья, жизнь всегда крайне скоротечна, и нужно хвататься за неё всем, чем только можно. Хоть хвостом, хоть зубами и всеми четырьмя лапами.

Вокруг меня раздавалось нестройное и размеренное хлопанье по меньшей мере пятнадцати пар крыльев, и на какой-то момент я вообще забыл о том, что со мной ещё кто-то летит. Я снова, походу, слишком сильно задумался, причём настолько, чтобы не заметить, как солнце успело пройти через зенит. Сощурив глаза, я снова глянул на линию горизонта, дабы убедиться в том, что и Яшмовая гора подвинулась чуть ближе к нам. К моему счастью, она заметно увеличилась в размерах и стала ещё более громоздкой в соотношении с остальными горными пиками. Всё-таки мы уже куда ближе к ней, нежели раньше!

Но всё ещё лететь и лететь... А раз так, то у меня ещё куча времени на раздумья. Мои мысли тут же метнулись ко сну, который я сегодня видел и который едва не лишил меня всякой храбрости продолжать путь. Те земляные драконы... Что же именно произошло с их землями? Я точно помню, что они едва ли не тонули в песке, так, словно бы те были самыми настоящими зыбучими ловушками... Как такое могло произойти?

Хотя, если исходить из того, о чём я вроде бы догадался вчера, можно сделать вывод о том, что всему виной всё то же — сфера-подкидыш, и я подозреваю именно ту, что прибыла из Песчаного королевства. Однако почему же пески вдруг стали зыбучими, а не обычными? Может быть такое, что в этом виновата особенная структура почвы на болотах, хотя бог его знает. Я с такими случаями никогда прежде не сталкивался, потому и не могу сделать верные выводы.

И та дракониха, что появилась всего на мгновение перед тем, как передо мной появились горные пики... она ведь была земляной? А какие у неё глаза странные! Синие, словно два аквамарина, и глубокие, словно озеро Байкал, они сверкнули передо мной так ярко и так быстро, что я даже сомневаюсь, что хоть что-то видел. А чешуя... Чешуя необычная. По крайней мере, я читал о том, что земляные драконы, представляете, цвета земли! Земли, а не какао или разбавленного молоком кофе! Или это не совсем так, и я просто придумываю? Ведь, если так подумать, то земля бывает как чёрной, так и светло-коричневой. Ну, если грубо окрестить.

С горами... Ну, тут вроде ясно. Сфера царства морских драконов заменит собой ту, что принадлежит Небесному королевству, тут и загадывать не надо. Господи, снова эта дрожь по всему телу, словно бы меня кто-то током бьёт... До чего же страшно было тогда, одной лапой находясь у смерти в гостях... Так, не раскисать, ещё ведь лететь и лететь!

А что касается Ночного королевства, то тут я могу смело сказать одно — сфера земляных драконов натворила там дел, хотя по сравнению с тем, что приключится с остальными королевствами, это ещё цветочки. Как минимум потому, что там больше никто не живёт и вряд ли когда-нибудь будет. Но всё равно так грустно было видеть, как мощные и в то же время изящные строения, выполненные самыми настоящими мастерами своего дела, погрязли в грязи и тонут вместе с воспоминаниями о своём существовании...

Но меня всё ещё терзает вопрос о том, из-за чего сферы так радикально поменяются местами. Призрак? Но разве он может так сильно повлиять на весь мир, если даже освободиться самостоятельно не в состоянии? Или же в будущем он найдёт способ выбраться? Господи, только не это... Я не переживу, если помогу ему в этом.

Я снова осмотрелся по сторонам. Вожделенная Яшмовая гора стремительно приближалась к нам, как и дневное светило неумолимо пододвигалась всё ближе и ближе к горизонту. Ещё чуть-чуть, и солнце коснётся его краешка, а на небе разольются прекрасные и безумно живописные розовые и сиреневые краски занимающегося вечера. На плечи вдруг навалилась жуткая усталость, отчего лететь стало ещё тяжелее. Я и так не мастер полётов, так ещё практически два дня лечу. Я почувствовал, что ещё час, и я просто свалюсь вниз, прямо на вон то дерево примерно в километре от нашей небольшой группки. Дыхание начало с хрипом вырываться из моего горла, и летевшая бок о бок со мной Лиана испуганно скосила на меня взгляд. Я через силу выдавил из себя жалкое подобие улыбке и шепнул: «Всё хорошо, я дотерплю». Хотя Лиана, как и Тигра с Ягуаром, прекрасно знала, насколько сильно я ненавижу длительные перелёты, потому что просто не в силах столько лететь.

Когда сестра неуверенно кивнула и снова повернула голову вперёд, я с облегчением вздохнул. Не скажет матери, которая перепугаться горазд, только дай повод. Значит, раньше времени из-за меня никто не остановится. Нет, я, конечно, был бы не против такого поворота событий, только больно сильно не хочется выставлять себя слабаком и привлекать к своей скромной персоне ненужное внимание.

Так мы и летели, ловя воздушные потоки крыльями и созерцая потрясающие виды, открывавшиеся с такой большой высоты. Остальные дракончики моего возраста, как я успел заметить, тоже во все глаза пялились на эти чудеса природы, поскольку так же, как и я, видели подобное в первый раз. Действительно, летать над горными пиками, которые вздёрнули свои острые заснеженные макушки вверх, между которыми свищет свежий и совсем незнакомый ветер — это вовсе не то же самое, что лавировать между деревьями в пышущем растительностью и душистыми ароматами лесу, да объедаться вкуснейшими фруктами. Конечно, ночные были в плане пищи поскромнее, но всё же... я их прекрасно понимаю. Горные вершины потрясающи, и этим всё сказано.

Наконец Кинкажу, летевшая впереди нашего отряда, крикнула, что скоро нужно будет идти на посадку, и только тут я понял, насколько сильно Яшмовая гора превосходит своих сестёр в размерах. Хоть мы и находились на расстоянии нескольких километров от неё, но уже здесь она была, мягко скажем, просто огромной! Я, конечно, никогда не видел ни одной горной вершины вживую, однако эта напомнила мне Эверест. Хотя чему я удивляюсь, если именно в Яшмовой горе учится столько драконов?

Наконец мы пошли на снижение, и всё усиливающийся ветер засвистел у меня в ушах. Громкий гул по мере приближения к поляне, располагавшейся между несколькими небольшими скалистыми выступами в неглубоком горном ущелье, продолжал нарастать и становился всё сильнее и сильнее. И вот, когда земля внезапно выросла прямо перед моим носом, я вышел из пике, с превеликим трудом расправив широкие крылья и поймав ими не успевший убежать воздух. Мягко приземлившись и коснувшись лиловыми когтями травы, я поднял морду вверх и увидел, как остальные аккуратно планируют и очень медленно приближаются к полянке. Похоже, я невольно забылся и на всех скоростях понёсся вниз, войдя в столь опасное для меня пике. Я ж ведь такой плохой летун, так каким образом я из него вышел, не переломав себе при этом крылья и лапы? Большой вопрос.

На мои плечи и спину навалилась жуткая усталость, лапы будто бы налились чугуном, а крылья так сильно отяжелели, что я уже не смог их вновь расправить. Дождавшись остальных драконов, тоже изрядно уставших от столь продолжительного путешествия через горы, я, сгорбившись, сел на землю и потянулся слабеющими пальцами к своей сумке с остатками съестных припасов. Боже, никогда прежде так не радовался простому банану и яблоку! Быстро умяв всё это добро, пускай и достаточно скудное, я с довольным видом улёгся на траве. После целого дня, проведённого в воздухе без единого кусочка еды во рту, я вновь почувствовал себя живым. Конечно, мой желудок решил, что хочет ещё, причём я и сам не возражал, однако, к сожалению, на этом всё. Как говорится, главное, чтобы еда была, тогда не сдохнешь. И не важно, если её совсем мало.

Вокруг меня раздавались какие-то вялые и не очень смешные шутки, приглушённые моим засыпающим сознанием разговоры, впечатления от пройденного пути и увиденного в дороге, даже споры по поводу того, кто с кем будет в одном крылышке. Эти споры были по большей части слышны со стороны ночных учеников и касались радужных драконов. Я был неприятно удивлён тем, что те четверо чистокровных дракончиков очень, очень нелестно отзывались обо мне и моей сестре. И, видимо, их совершенно не заботило то, слышим мы с Лианой эти разговоры или нет. По большей части говорила самая высокая и старшая из них, и эта дракониха обладала странно высоким голосом. Он не был проникновенным или глубоким, скорее напоминал тот, что принадлежит какой-нибудь диснеевской принцессе из мультфильма. Хотя вот уж кем эта ночная особа точно не была, так это принцессой.

Я болезненно морщился каждый раз, как слышал в свой адрес колкие замечания и оскорбления, которые мне даже стыдно повторять. Видимо, моей внешности и каких-то обо мне рассказов им хватило, чтобы найти повод надо мной поиздеваться. Конечно, никто здесь не будет говорить столь неприятные вещи в лоб, однако это никому не мешает шушукаться за чьей-то спиной. Может, высказать им всё, что я о них думаю? Или всё же не стоит?

Однако слипающиеся глаза заставили меня принять решение и остаться на месте. Я всё равно сильно хочу спать, да и эти недоумки скоро угомонятся. Они же всё равно не поменяются, только поймут, что я был уязвлён их действиями. Наверное, не стоит показывать им, как мне это неприятно.

Свернувшись в клубок и подставив свой бок прохладному вечернему воздуху, я какое-то время наблюдал за движением солнца по небосводу, пока меня не сморило и пока я не закрыл глаза. Разговоры среди нашей группы под конец дня затихли, и теперь я слышал вокруг себя только усталые вздохи и шелест травы под поджарыми драконьими телами. Расслабив мышцы, я начал медленно погружаться в мир сновидений, и меня накрыло волной спокойствия и облегчения, впервые за сегодня. И больше я уже ни о чём не думал.

*Каракал*

Бескрайние пустынные просторы — то, что я созерцала на протяжении трёх с половиной лет, и никогда прежде не думала, что песчаные дюны и сухой горячий воздух могут быть такими приятными и комфортными. Когда живёшь здесь с самого рождения, то даже такая неблагоприятная обстановка кажется раем, самым родным из всего того, о чём тебе рассказывают в яслях и в свитках. Конечно, мой случай существенно отличается от этого, однако я уже успела тут обвыкнуться, потому раскалённые песчинки, забившиеся между чешуйками на лапах, спине и даже морде, кажутся чем-то приятным и привычным.

И вот сейчас, летя уже почти двое суток и без передышки размахивая широкими перепончатыми крыльями цвета бледного янтаря, я начала испытывать достаточно сильную усталость. Да, мы, песчаные, обладаем особым умением выживать там, где не выживет больше никто, приспосабливаться к самым экстремальным условиям, обходиться без пищи и отдыха несколько суток подряд, однако я уже подустала от такого сложного челленджа. Никогда столько не летала, и даже закалённость в интенсивных тренировках не спасала!

Яшмовая гора, к которой мы летели уже два дня, медленно, но верно приближалась, становясь всё больше и больше. Я уже буквально всем своим нутром ощутила, как там постепенно собираются самые разные драконы, которых раньше я видела лишь на картинках. Морские, радужные, небесные... ночные. Самое удивительное племя из всех! Читают мысли, видят будущее, черны, словно ночная мгла, дышат огнём, когда заблагорассудится... Одним словом, самые могущественные в своём потенциале драконы! И почему я не стала ночной? Почему росла в бедности среди бескрайних песков с шансом навсегда в них и погрязнуть? Хотя, признаюсь, даже такая жизнь не была плохой, скорее обычной, спокойной и размеренной, без неожиданных сюрпризов и неприятных открытий. И всё-таки вырваться из этого порочного круга — такое счастье, что даже не передать приличными словами!

Интересно, а смогу я там с кем-нибудь подружиться? И если да, то с кем? С сильным ночным, что всегда сможет уберечь меня от приближающейся опасности? Или с умной морской, что любит познавать новое? Или же с небесным, красивым и неприступным?..

Ладно, не буду загадывать. Драконы не обязаны быть такими, как я хочу, и это нормально. Главное — найти общий язык со своими сокрыльниками, будь они хоть трижды грубыми и нетерпимыми. В этом ведь и есть суть сей академии, верно? А я всегда, даже в прошлой жизни, умела расположить окружающих к себе. Не факт, конечно, что получится найти настоящих друзей, но вот тех, с кем приятно проводить время — запросто. Остаётся только ждать...

Мерные взмахи крыльев песчаных драконов, что летели практически в полном молчании, нарушал только шелестящий горячий ветерок, да крики степных птиц и грифов, оставленные нами далеко позади. Жаль, конечно, что родители или кто-нибудь из братьев не смог полететь со мной. Придётся ждать своего распределения в полном одиночестве, от которого я за последние несколько дней успела отвыкнуть, но это ещё ничего. Иногда бывали ситуации и похуже этой...

Гора увеличилась, казалось, уже на целых три драконьих хвоста, а мы всё так же махали крыльями, дышали привычным суховатым воздухом вечных пустынь, к которому постепенно начал примешиваться более свежий и прохладный ветер, и смотрели вперёд, внимательно прислушиваясь к обстановке вокруг нас. Какое-то время не было слышно ни звука, однако стоило нашей группе из восьми драконов оказаться всего в двух-трёх километрах от неё, как издалека послышались чьи-то крики и смех. Местность вокруг постепенно переменилась, и раскалённые пустынные пески сменились свежей зелёной травой и серыми скальными нагромождениями, в тени которых пряталась тенелюбивая растительность.

Господи, как же давно я не любовалась обычными растениями, а не какой-то там верблюжьей колючкой! Как же это прекрасно — поймать в свои лёгкие чистый воздух, холодный, свежий и отрезвляющий! Именно этого я ждала больше всего эти три года, так что даже поступление в Академию Яшмовой горы меркнет в сравнении! Подо мной проносились потрясающие запахи, терпкие, пряные, нежные, горьковатые, приятно щекочущие ноздри... Как же я по всему этому скучала!

Наконец Джантак, главный сопровождающий всей нашей процессии, объявил о скорой посадке. Я еле слышно выдохнула. Летала я куда лучше многих песчаных, но вот выдержки для более долгих перелётов у меня вот совсем не было. По воздуху я передвигаюсь быстрее всех, но уже через сто метров резко сбавляю ход, и из этого всегда вытекала целая куча проблем. Остальные драконята-песчаные, наоборот, чаще всего летали криво и косо, но долго и без единой остановки. Поэтому могу с уверенностью сказать о том, что это двухдневное путешествие стало для меня самым суровым испытанием из всех, причём не только для моей физической силы, но и для выдержки и внутреннего «стержня», который под конец полёта так сильно истончился, что я уже засомневалась, если ли он во мне вообще. К счастью, я ни разу не упала вниз и не попросила о передышке. Это то, чем я могу по праву гордиться.

Вот и началось снижение. Вокруг меня гулял напоённый прохладной утренней свежестью ветер, и я даже закрыла глаза от удовольствия. Вскоре восемь пар крыльев забили по воздуху, поднимая с земли целые клубы пыли, и восемь тяжёлых драконьих тел опустились на траву. Земная твердь под нами будто содрогнулась. Господи, какое облегчение! А то крылья болят так, что ещё чуть-чуть, и они просто-напросто отвалятся! Я прислушалась. Теперь оживлённые голоса драконов самого разного возраста разносились по горным ущельям громким эхом, и я без труда поняла, где находится их источник. Не только благодаря обострившемуся слуху, но и из-за самой Яшмовой горы, что грозным каменным великаном возвышалась над своими сравнительно крошечными собратьями. Клянусь, можно очень легко понять, где именно собрались все те драконы, едва взглянув в сторону моей будущей академии!

Мы все ввосьмером двинулись на звуки, с чересчур сильно преувеличенной осторожностью пробираясь сквозь цветущие кустарники и обходя разной глубины и протяжённости трещины в горной породе. Возбуждённые возгласы и переклички становились всё громче по мере того, как наша скромная группка представителей песчаных продвигалась вперёд. Рядом со мной зашагала Тушканчик, нервно оглядывающаяся по сторонам. По правде сказать, я всегда была с ней самой приветливой, оттого та и жмётся ко мне. А всё дело исключительно в её нечистокровности, ведь Тушканчик обладала чертами и песчаных, и морских драконов. Красивые бледно-зелёные светящиеся полоски по всему телу, на удивление гармонично сочетавшиеся со светлой, практически белой чешуёй, изумрудного оттенка жабры на шее, красивые янтарные глаза с чёрными белками... Конечно, в Мечте учат терпимости абсолютно ко всем, и сейчас подобное уже никого бы не удивило, однако это не мешает многим чистокровным драконам сторониться тех, у кого кровь «погрязнее». Именно поэтому я обзавелась подругой, что была мне безгранично благодарна за поддержку. И, по правде сказать, я никогда так не радовалась тому, что обладаю именно своим характером и готова налаживать отношения практически с кем угодно. Ну, Засуха — это редкое исключение, не более того.

Стоило нам выйти в свет, как моя челюсть едва не стукнулась о лежавший рядом со мной камень. Как же тут много драконов! И какие же они все разные! Вон там, прямо возле входа в Яшмовую гору, расположилась самая внушительная группа, в которой состояли ночные и радужные. Правда, меня слегка смутила их странная разобщённость и отстранённость, будто бы они изначально прибыли сюда отдельно. Неподалёку от них сидели плотной кучкой и тихонько что-то обсуждали разноцветные морские, среди которых один дракончик выглядел жуть как необычно. Его чешуя местами отливала красным, полоски на теле тоже были пурпурными... Похоже, полукровка, ровно как и Тушканчик. Ближе всех к нам находились земляные, чуть дальше — небесные, а на самом краю этой огромной поляны разместились шестеро ледяных, один взрослый, остальные, очевидно, будущие ученики. И снова в глаза бросился очередной полукровка, бежевый и с крошечным шипом на кончике хвоста. Так, это что, такой флэш-моб? Я вернула взгляд к земляным и действительно разглядела полукровку, помесь с ночным — дракончик был очень тёмным, местами даже угольно-чёрным, а на внутренней стороне крыльев поблёскивали серебром чешуйки в виде скоплений звёзд. В группе небесных тоже выделялся один ученик с причудливыми белыми полосками на тёмно-рыжей чешуе и гривой белых сосулек на загривке.

Видимо, так они решили показать, что все равны, потому и позвали по одному дракончику-полукровке от лица каждого племени на обучение. Что же, логично и оправданно, ничего не могу сказать. Только вот где там две полукровки из племён ночных и радужных? Я их как-то не приметила...

Я даже прищурилась, дабы лучше рассмотреть всю их внушительную команду, однако все они были чем-то похожи и потому сливались в единое пятно. Я сдалась, понадеявшись на то, что ещё потешу своё любопытство на распределении по крылышкам.

Так, а кого ещё нет? Да вроде все здесь... Похоже, остались только мы, песчаные. Джантак, ещё какое-то время постоявший впереди остальных, наконец возобновил неспешный шаг. Я последовала за ним вместе со своими соплеменниками, Тушканчик робко держалась моего бока. Я накрыла её спину своим широким крылом, и ту, к моей глубочайшей радости, перестала колотить нервная дрожь. Она не очень крупная, да и по возрасту уступает многим. Ей недавно исполнилось три года, и то хорошо...

Наша группа остановилась, выбрав себе участок земли неподалёку от ледяных. Те, конечно, недовольно на нас косились, но не отходили и не возражали. В общем и целом. Я под их оценивающими взглядами едва ли не поседела и облысела раньше времени. Если, конечно, драконы вообще седеют и лысеют. Но меня всё-таки порадовало, что они теперь хотя бы не ведут себя так заносчиво, как раньше. По крайней мере, я могу судить об их поведении по туманным рассказам матери о прошлом. Вообще, такие истории было слушать крайне интересно и занимательно, однако эта возможность выпадала редко из-за крайне загруженного графика Саксаул. Миражу, к слову, тоже нравилось слушать о когда-то заносчивых ледяных, отчуждённых и отделённых от остального мира ночных и трёх злобных песчаных принцессах.

Над поляной раскатился громогласный рёв гонга, и все драконы, сидевшие на ней, резко оживились и начали сходиться к центру подобно водному потоку, что закручивается в журчащий и пенящийся водоворот. Песчаные, то есть мы, не стали исключением, потому наша бледно-жёлтая группка последовала вслед за остальными племенами. В итоге драконьи спины и хвосты образовали настоящую неприступную стену круглой формы, в центр которой с громким «Р-р-разойдитесь!» протискивалась кобальтово-синяя морская вместе с драконихой со странного ярко-жёлтого оттенка чешуёй, да без шипа на хвосте. А вот и директриса Цунами, по совместительству принцесса Морского Королевства, под ручку, точнее, под лапку с принцессой Солнышко! Именно так их и описывали в свитках, правда, они вовсе не выглядели такими уж величественными и могущественными, как на картинках.

Я вся подобралась и выпятила грудь, а спину выпрямила, дабы казаться больше и сильнее, но в то же время и более презентабельно. Надо же ведь выглядеть хорошо, особенно перед теми, с кем я буду минимум год учиться! Ну, ладно, я ещё и решила похрабриться. Волнуюсь ведь! Цунами, наконец сумевшая протолкнуться сквозь плотные ряды разноцветных драконов, остановилась в самом центре и упёрла передние лапы в колени, видимо, чтобы отдышаться. Вскоре к ней присоединилась и Солнышко.

Кстати, а что там с полукровками из племени ночных и радужных? Завертев головой в разные стороны, взглядом я сумела зацепить робкую парочку драконов. Одна из них была чёрной, прямо как ночная, однако нечистоту её крови выдавали цветной воротник за ушами, а также спинной гребень и мембрана на крыльях, что светились всевозможными цветами. Второй же, несколько больше первой, был совсем другим. Те части тела, что у его подруги или, как я могу понять, сестры, меняют цвета, у него оставались непроницаемо-чёрными, плюс необычно смотрелись чёрные рога, а также живот и тёмные однотонные пятнышки, разбросанные по всему телу дракончика. Обоим на вид было не больше трёх-четырёх лет, что меня сильно обрадовало.

Я не знаю, можно ли считать их потенциальными друзьями, ведь те выглядели чуть ли не самыми равнодушными ко всем, кроме друг друга, однако постараться нужно в любом случае. Может быть, они окажутся как минимум любопытными экземплярами драконьего рода, которые интересно изучить, а как максимум... Ладно, не буду загадывать. Выглядят они очень недружелюбными, и остаётся надеяться на то, что это только обманчивое впечатление.

Стоило мне так подумать, как цветастый дракончик перехватил мой взгляд и вперил в меня горящие холодным льдом глаза. Меня передёрнуло. Было в его взоре что-то такое знакомое, родное... однако и нечто другое, то, отчего становится страшно. Зрачки радужного опасно сузились, и тот уставился на меня в ответ. Его глаза расширились, а в их глубине проскользнуло удивление и... страх? Липкий и пробивающий навылет даже чешую, которой обросла моя бронированная душа? Я вдруг поняла, что этот дракон очень, очень необычный. На краткий миг мне даже почудилось, что когда-то давно я его знала, причём лучше всех остальных... А мы с ним не знакомы?

Я тряхнула головой, отгоняя навязчивое наваждение. Я что-то путаю. Ну не может он быть мне знаком! Мы же росли в совершенно противоположных друг другу местах с разным климатом и населением! Бред какой-то! Дракончик в смущении и таком же смятении отвёл ошарашенный взгляд и стал старательно глядеть в одну точку на земле. Неужто он тоже почувствовал это?..

— Так, спасибо за ожидание, господа! — прокричала Цунами, вновь напоминая о своём присутствии. Я заставила себя перестать думать об этом чудном радужном драконе и повернула морду к директрисе. Страх и какое-то непонятное, доселе незнакомое чувство наконец начало отпускать, чему я внутренне безудержно радовалась. — Мы всем нашим дружным коллективом, — она указала лапой на себя, стоявшую рядом Солнышко и Глина, что находился подле входа в академию, — очень рады приветствовать вас здесь, в Академии Яшмовой горы! Сейчас начинаем распределение, так что, дорогие друзья, убедительная просьба внимательно слушать меня и выходить в центр, как только услышите своё имя! Ах, да, списки уже составлены! И распределяться вы будете по крылышкам, о которых, я надеюсь, каждый из вас уже в курсе! Плюс обучение начинается через два дня. Завтра вам дано на то, чтобы хоть немного привыкнуть друг к другу. Знаете, я не очень люблю официальные речи, потому приступаем без лишних предисловий!

По толпе драконов прошёл лёгкий шепоток, и я заметила, как все будущие ученики заметно струхнули. Впрочем, я не сильно от них отличалась, потому мне захотелось уползти куда-нибудь в самый зад толпы, однако, как назло, я оказалась в первых рядах. Хм, раньше меня это не смутило, а вот теперь уже поздно рыпаться! Всё, профукала шанс, теперь сиди и трясись от волнения! Правда, только сейчас я поняла то, что Цунами, похоже, не сильно-то и старается произвести хорошее впечатление. Интересно, почему же она не поручила «торжественные речи» тем, у кого бы это получилось в разы лучше? Принцессе Солнышко или, например, тому же Глину? Хотя нет, Глину лучше не стоит. Он выглядит довольно устрашающим, особенно если учесть его огромный рост и жуткий шрам на ноге. Вроде бы по описаниям в свитках этот земляной дракон не такой уж и страшный, но всё же... Солнышко лучше бы подошла на эту роль. Серьёзно, почему Цунами, а не песчаная принцесса? Хотела сделать всё самостоятельно? Но ведь морская принцесса большинству портит такой ответственный момент! И всё-таки я не скажу, что разочарована. Из-за её простой речи не создаётся впечатления, что мы теперь несём огромную ответственность и обязаны выполнять их требования. И ты не чувствуешь, что теряешь детство или пропускаешь какой-то важный момент в жизни. Это хоть не так сильно пугает. Но вот обязательства, конечно, всё равно будут. Куда ж без них, да в учебном заведении?

— Итак, Золотое крылышко! Буран, принц Ледяного королевства! — В центр вышел статный дракон лет шести, смотревший почти на всех так, словно бы те были целым рангом ниже. Хотя что уж тут говорить, так оно и было! Остаётся надеяться, что я не в одном с ним крылышке... — Комета, новая небесная ученица! — Оранжевая, словно мандаринка, небесная дракониха приблизительно пятилетнего возраста зашагала в сторону Бурана. По их переглядываниям у меня появилось стойкое ощущение, что они уже знакомы, причём давно. — Дальше...

Дальше я уже практически не слушала. Помню только, что в это же крылышко попала моя подружаня Тушканчик и тот красивый полукровка-морской, которого, как выяснилось, звали Крабом. Смешное имечко, ничего не скажешь. А вот в Серебряном крылышке из дракончиков, сочетавших в себе кровь двух племён, оказался песчано-ледяной по имени Снегокрыл и Валун, ночно-земляной. В кварцевом оказался небесно-ледяной, имя которого я не запомнила. И вот на медном крылышке я напряглась, ведь и тот радужный, и его сестра всё ещё были не распределены. Я поймала себя на мысли, что не знаю, с кем из них хочу быть в одном крылышке, но вот в том, что с кем-то из них точно пересекусь, я была уверена на двести процентов.

Когда Цунами назвала имя какого-то ночного, после которого обычно говорили имя представителя песчаных драконов, я внутренне напряглась. Если ночного уже назвали, а полукровка ещё не распределён, значит, здесь будет этот странный радужный. Ой, что будет... Но, к моему счастью, выбрали Дюну, эту противную песчаную дракониху с превеликим множеством тараканов в башке. Я с ней не была близко знакома, однако то, как она переругивалась с Джантаком, не осталось мной незамеченным. Практически сразу после неё вызвали земляного Грунта, а после — и того самого радужного. И имя у него тоже... странное. Дух. Что это за имя вообще? Разве так называют радужных?

Дракончик вышел, иногда спотыкаясь, и я поняла, что он боится не меньше меня. Его бегающий загнанный взгляд, иногда останавливающийся на своей подруге или на мне, говорил сам за себя, и тут не требовались слова. Всё было понятно и так.

Когда наконец Цунами вызвала и морскую, что была последней в их составе, она махнула драконятам лапой, и те в гробовом молчании двинулись в сторону Яшмовой горы. Я обвела оставшихся учеников хмурым взглядом, под конец остановившись на ночно-радужной, что, словно почувствовав что-то, глянула на меня в ответ своими пылающими сиреневыми глазами, да так, что я аж вздрогнула. Да уж, парочка эта друг друга стоит!

— Так, дальше у нас Яшмовое крылышко, последнее в нашем списке!

*Дух*

— Так, дальше у нас... — Цунами выдержала многозначительную паузу и, обведя заметно проредившуюся толпу дерзким сапфировым взглядом, провозгласила: — ... Яшмовое крылышко! Последнее в нашем списке!

Дальше я уже не вслушивался и, напоследок переглянувшись с Лианой, на мордочке которой отразилось явное разочарование и волнение, поплёлся следом за предыдущей группой разномастных дракончиков из Кварцевого крыла, навстречу тёмному входу в самую большую гору из всех, что я когда-либо видел здесь. Яшмовая гора. Мои вынужденные сокрыльники начали поспешно перебирать лапами, стараясь сильно не разбредаться, и я только успел поймать на себе взгляд этого странного ледяного. Необычного и очень непривычного ледяного, ведь в его глазах нельзя было прочесть ничего, что бы походило на надменность или презрение по отношению к представителям других племён, а уж тем более к полукровкам, то бишь ко мне. Он пошёл со мной лапа в лапу, старательно не глядя мне в морду. Посмотрев себе через плечо, я в который раз посмотрел на эту странную небесную драконицу, маленькую и пурпурно-красную, которая мне кого-то очень живо напомнила... А, точно, я же её видел в каком-то из своих снов! Так мы и шли всемером, покуда не дошли до чернеющей дыры прохода, откуда на нас уже смотрели добрые глаза Глина. И вот я ступил одной лапой в темноту, вот опустил в неё голову одновременно со своим ледяным сокрыльником...

— ... Каракал, дракониха из королевства песчаных, — раздался надо мной громкий и звонкий голос директрисы. Я, уже ступивший в проход, с такого расстояния сумел увидеть лишь силуэт цвета песка из-за загораживающих её драконьих спин. У меня всё в груди похолодело.

Не может такого быть... Ну просто не может! Я до последнего надеялся, что всё то, что я видел до этого — лишь обычные сны и фантазии, порождённые стрессом или ещё чем-нибудь... Но вот оно, доказательство того, что все мои надежды были напрасны. Каракал... Нам ещё предстоит поговорить. Хоть ты пока об этом и не знаешь...

Её имя, произнесённое голосом морской принцессы Цунами, так и звенело в моих ушах, и только когда последняя чешуйка на моём хвосте скрылась от цепких солнечных лучей, всё вокруг меня затихло. Всё, кроме бешено грохочущего в моей груди сердца и мыслей, что роились в голове подобно пчёлам.

Может, и эта небесная с именем какой-то птички не так уж проста, какой хочет казаться?..