Перерождение. Рёв смерти

Да, и так было ясно, что это наши родители, хотя я всё равно сидела, внутренне сжавшись и больше походя на натянутую тетиву лука, и готовилась ко второй своей смерти. Смотрела я на драконов настороженно и то же время ощущала в своей душе благоговейный ужас.

Смотря на эту парочку, сразу становилось ясно, что между этими драконами существует крепкая связь, даже несмотря на любые внешние различия. Меня такое всегда восхищало, как восхитило и сейчас.

По мере их приближения всё понятнее и понятнее становилось, насколько сильно драконы отличаются по размерам и внешности. Тот, что поменьше, имел чешую ярко-зелёного цвета с красивыми вкраплениями жёлтого, зелёного и розового. Гребни у него за ушами были яркими, как и его чешуя, а хвост цепким и длинным, словно змея. Второй же дракон был, казалось, раза в два больше первого. Чешуя его была черна как обсидиан, а на тонкой мембране тёмных крыльев расплавленным серебром поблёскивали маленькие белые точки, напоминающие далёкие звёзды в ночном небе. Драконы летели довольно близко друг к другу, едва ли не соприкасаясь крыльями.

Когда до встречи с ними оставалось, кажется, не больше пяти минут, я вдруг задумалась. Неужели такие разные драконы могут полюбить друг друга? Да и к тому же всё равно не понятно, почему они летят к своим детям? Насколько я помню, практически никто из рептилий не заботится о судьбе своих детёнышей... И даже если учитывать, что драконы, вероятнее всего, в корне отличаются от обычных змей и ящериц, это всё равно странно!

Я встрепенулась, отвлекаясь от своих занудных размышлений, и снова принялась пристально наблюдать за парой драконов, которым оставалось пролететь не более двухсот-трёхсот метров до нас. Их чешуя красиво отливала серебром в лунном свете, крылья, с силой отталкиваясь от воздуха, создавали, казалось, сильнейшие порывы ветра, колыхавшие листья пальм. Наконец, как мне показалось, спустя вечность, драконы сели рядом со мной и моими сёстрами и братом. Цветастая дракониха (судя по форме морды, это действительно дракониха) долго смотрела на нас, своих детей, не моргая своими красивыми изумрудного цвета глазами. Затем она подошла ещё ближе, отчего земля подо мной слегка завибрировала, и заглянула каждому из нас, драконят, в глаза. Дойдя наконец до меня, она особенно долго не сводила с меня своего пронизывающего взгляда, пробирающего, казалось, до костей. Мне взгляд змеиных глаз-щёлочек всегда казался пугающим, он всегда для меня был тем взглядом, по которому нельзя было понять, какие у существа намерения. А глаза такого создания, как дракон, вызывают у меня поистине животный ужас... Но вместе с тем мне вдруг пришло в голову, что дракониха никогда не пожелает мне зла, ведь я, по сути, её будущее, её продолжение. Она любит меня той бескрайней неземной любовью, которую сейчас я понять не в силах.

Выдохнув две струи тёплого воздуха, дракониха обошла нас четверых по кругу и легла, обвив своих детей хвостом. шея её удивительным образом изогнулась, и она одновременно погладила нас крылом и приобняла плечом. Затем разноцветная дракониха, по окраске похожая на рисунок ребёнка, который решил добавить на листок всевозможные яркие оттенки цветов, аккуратно и очень элегантно, по-королевски встала и быстро подошла к огромному дракону, который до этого момента сидел, не шевелясь, словно каменное изваяние. Наконец очнувшись, он наклонился и прижался лбом ко лбу своей спутницы и неспешно побрёл тяжёлым шагом по направлению к нам. Земля, казалось, содрогалась каждый раз, стоило ему поставить на неё свою огромную когтистую лапу. Затем он с удивительной для такой громадины нежностью погладил каждого из нас по голове и обвил своим хвостом.

Да, оба безумно любят нас. Это понятно даже ежу. Я попыталась сказать своему новому отцу хоть что-нибудь, попутно стараясь переступить своими коротенькими лапками через его мощный хвост, однако из моей глотки вырвался лишь тоненький жалобный писк. В итоге, несмотря на все мои старания, я ещё и умудрилась упасть на пол, запутавшись в своих конечностях. И вдруг я услышала весьма неожиданные для меня странные звуки.

Издавал их чёрный дракон. Рычание, сменяющееся на щелчки и свист, вырывались из его пасти, в то время как тёмные глаза смотрели на меня. Неужто ко мне обращается? Интересный у них способ общения, конечно... И как же я их научусь понимать, вот скажите? Человеческая речь — это одно, а вот драконий язык — это совершенно иное! В то же время дракониха подошла ко мне летящим шагом и принялась урчать и «щёлкать», одновременно с этим вылизывая меня длинным раздвоенным языком и заглядывая мне в глаза.

Внезапно перестав меня вылизывать, дракониха подняла свою красивую морду на длинной шее и что-то прорычала, обращаясь в этот раз, судя по всему, к чёрному дракону. Мой папа что-то ей ответил. В итоге, обсудив, видимо, что-то важное, родители в последний раз посмотрели на нас и побрели в сторону выхода. Хотя, если уж говорить честно, шёл тут только чёрный дракон, в то время как пёстрая дракониха практически бежала, чтобы идти с ним «в лапу». Дойдя до выхода из нашего гнезда, отец расправил свои необъятные крылья, с внутренней стороны удивительно похожие на два обрывка ночных небес, и вылетел наружу. Из его ноздрей при этом вырвались струйки огня. Мать последовала за ним, поднимаясь всё выше и выше, к звёздам. Меня настолько заворожило зрелище драконов, парящих в небесах, что не смогла оторвать от своих родителей (подумать только! Они — мои РОДИТЕЛИ!) взгляда до тех пор, пока те не исчезли в ночной тьме.

Как это странно — закрыть глаза, будучи обычной студенткой зоологического института, а открыть их в совершенно чуждом тебе мире, в котором обитают такие существа, как драконы... В такое поверить до сих пор трудно. Может, это просто сон? Сон, в котором я — маленький дракон? Вдруг я сейчас проснусь и увижу потолок районной больницы, а на соседней койке — Егора... Боже, это всё так странно! Да и к тому же весьма чужды мне мои новые эмоции. Точнее, отсутствие некоторых из них. Например, я чувствую новую, какую-то отстранённую хладнокровность, спокойствие и даже... равнодушие? Но как же та любовь, что совсем недавно ещё пылала в моём сердце? Куда она делась? Я чувствую только пустоту в груди... Может, так называют разбитое сердце? Или это моя новая, драконья, сущность оказывает на меня столь сильное влияние?..

Внезапно почувствовав осторожные толчки мне в локоть, я резко развернулась и увидела младшего брата, которого била мелкая дрожь. Поймав, наконец, мой взгляд, дракончик прижался ко мне всем телом и слабо пискнул. Сёстры тоже издали звуки, слабо похожие на ту драконью речь, что я слышала недавно от родителей, и стали медленно и неуклюже, будто по-медвежьи, идти ко мне. Я раскрыла свои крылья, делая тем самым знак, что я — их защитник, что они могут на меня положиться. Сестрички с куда большей прытью побежали ко мне и прижались к моему животу и лапам. Укрыв их крыльями, я, неожиданно для себя, заурчала. Это урчание больше походило на кошачье мурлыкание. И, как бы я ни пыталась его остановить, ничего не получалось. Смирившись, я решила не мешать урчанию звучать в моей груди, словно бы я — это тарахтящий мотор трактора.

Не знаю, сколько мы так просидели, прижавшись друг к дружке, но через некоторое время меня начало клонить в сон, вязкий и тёмный, словно смола. Судя по всему, брат уже давно заснул, да и сёстры уже клюют носом. Ладно, можно немного вздремнуть, всё равно я ещё слишком мала, чтобы кого-то защищать... С этими мыслями я переместилась на пол, практически обвив своим хвостом и телом остальных и накрыв их крылом, словно бы небольшим шатром, и окунулась с головой в крепкий и несколько беспокойный сон.

После того, как я вырвалась из крепких объятий сна, первой была мысль о том, что я хочу есть. Мне казалось, что мой желудок буквально разъедал изнутри дикий, животный голод.

Я попыталась встать, но единственное, что мне удалось сделать с первого раза, это поднять отяжелевшую после сна голову и перекатиться на другой бок. Затем, взглянув на выход из нашего гнезда, я разочарованно вздохнула. Я так хочу есть! Настолько сильно, что готова даже быка сейчас съесть! Затем, размяв затёкшие конечности и встряхнувшись всем телом, я подошла к огромному отверстию в гнезде-пещере и стала глядеть вдаль, надеясь снова увидеть родителей. В первую очередь, конечно, потому, что я была безумно голодна, а во вторую очередь мне снова хотелось с ними увидеться, посмотреть на всё драконье великолепие... Да, меня драконы искренне восхищают! Их крепкая, переливающаяся всевозможными цветами радуги чешуя, их сильные, способные, кажется, вызвать ураган крылья, их бритвенно острые когти и клыки, а главное — абсолютно непроницаемый, неземной взгляд змеиных глаз... Неужто я могу стать такой же спустя время? Невероятно!

Чтобы хоть как-то отвлечься от гложущего меня голода, я стала рассматривать те пейзажи, что меня окружали. Хотя, куда ни посмотри, всюду высокие зелёные пальмы с крепкими толстыми стволами да тонкие ниточки лиан, еле виднеющиеся из-за ночной темноты. Ну, мне они отсюда, с высоты, кажутся ниточками. Если приглядеться, то довольно далеко от себя я могу разглядеть низенькие, несколько кривые домики и какие-то тёмные фигуры. У меня нет сомнений, что это сородичи моего отца. Опустив голову вниз, я увидела какое-то еле заметное движение. Кажется, вот мелькнул среди густой растительности ярко-розовый хвост, вот на мгновение появилось голубое с оранжевыми и зелёными пятнами крыло, вот прошмыгнуло между ветвями кустов чьё-то жёлтое тело... Да тут же всё буквально кишит драконами!

Увлёкшись разглядыванием тропического леса, я не заметила того, что ночь постепенно начала сменяться рассветом. Я подняла голову к восстающему солнцу и ненадолго прикрыла веками глаза. Подумать только, это первый рассвет в моей второй жизни!

Внезапно я уловила какое-то движение в предрассветном небе, едва успев открыть глаза и выйти из задумчивости. И тут я случайно взвизгнула от радости, словно маленький щенок, и подпрыгнула на месте. В мою сторону летели всё те же драконы. Чешуйки на моей спине непроизвольно зажглись яркими жёлтыми и оранжевыми огоньками, хотя и оставили несколько обсидианово-чёрных вкраплений. Дракониха приветственно взревела, а следом за ней и чёрный дракон проревел что-то, чего я не смогла бы понять. Затем они переглянулись друг с другом, а после полетели ещё быстрее.

Когда им оставалось пролететь всего ничего, мои ноздри радостно затрепетали. Я учуяла запах еды! Я отбежала от выхода из гнезда и побежала будить остальных драконят. Громко запищав, я принялась расталкивать брата, а следом и сестёр. Те, зажмурившись, стали пихать меня лапами, для того, видимо, чтобы я от них отстала. Недовольно фыркнув, я стала их толкать с ещё большим напором. Ну вставайте, засони! Едалово на подходе!

Наконец, когда мой брат, сверкнув красной мембраной на крыльях, поднялся с пола и потянулся, прилетели и родители. Я подбежала к ним, увидев, как драконы положили что-то очень вкусно пахнущее на устланный листьями пол, потянулась к еде... и увидела перед собой сырое мясо.

Мне это сейчас не почудилось? Я обошла принесённую родителями добычу по кругу и озадаченно склонила голову набок. Кажется, тут лежат трое свежих диких поросят. Ах да, драконы же, как известно, плотоядные... Занимательно.

Я уже было потянулась к сырой свинине, но, вспомнив, каким ощущался в моей предыдущей жизни вкус неприготовленного мяса, тут же отпрянула. Разноцветная дракониха окрасилась в синий и фиолетовый цвета и воззрилась на меня, кажется, удивлённо и обеспокоенно, после чего вдруг повернула голову к чёрному дракону и издала странный клокочущий звук. Её уголки губ при этом приподнялись. Неужели это она сейчас смеётся? Чёрный дракон при этом рыкнул, и в этом его рычании послышались обиженные нотки. Похоже, они там спорили на что-то, и отец в итоге проиграл. Мне стало очень обидно за него, и я набросилась на мясо. Правда, весьма неудачно. Я скривилась и выплюнула мясо, едва успев его откусить. Оно показалось мне вязким и очень противным на вкус. Как они такое едят вообще? Это же просто отвратительно! Однако мой брат, как и сёстры, в общем, так не считали. Они втроём начисто обглодали то, что принесли драконы, меньше чем за десять минут! Меня передёрнуло.

Мать подошла ко мне и прижалась лбом к моему лбу. После этого дракониха пошла к выходу, параллельно с этим что-то говоря своему спутнику, и затем вылетела из гнезда.

Не знаю, сколько мне пришлось дожидаться её возвращения, но я уже начала клевать носом от голода. Хотя, возможно, прошло всего двадцать-тридцать минут, так как солнышко всё ещё освещало небосвод. Наконец дракониха снова показалась на входе в гнездо, держа в лапах целую охапку фруктов. Господи, фрукты! Я от радости запищала и кинулась к матери. Я принялась прыгать вокруг неё, едва ли не падая. Дракониха, сверкнув розовыми и жёлтыми цветами на чешуе, выложила всё это добро на выстланный листьями пол и ласково подтолкнула меня поближе к ароматно пахнущей кучке. Несмотря на странный мне внешний вид фруктов, я накинулась на них и минут за пять успела съесть добрую половину всей кучи. Я хотела было налечь и на остатки того, что раньше можно было бы назвать кучей еды, но внезапно почувствовала странную слабость, разливающуюся по телу невероятно быстро. Неужели спать? Но ведь ещё день... Хотя, может быть, это из-за того, что я в теле почти новорождённого дракончика? Ладно, ладно, ложусь.

Оторвавшись от еды и оглянувшись вокруг, я заметила спящих сестёр с братом и вялыми шагами направилась к ним. Хоть я и спотыкалась на каждом шагу из-за сбивающего с толку количества конечностей (а их у меня целых семь! Четыре лапы, крылья и хвост, который, кстати, при ходьбе особенно сильно мешается!), мне удалось без приключений добраться к излюбленному месту для сна, возле остальных дракончиков, и свернулась в клубок. Стоило мне это сделать, как я тут же накрыла веками глаза и погрузилась в сон, тёмный и неприветливый.

Едва проснувшись, я глянула в дыру нашего гнезда, чтобы узнать, сколько я спала, поскольку голод снова буквально съедал меня изнутри. Каково же было моё удивление, когда я увидела солнце, которое, конечно же, было уже не в зените, но до горизонта ему также было далеко. Как же я могу хотеть есть настолько сильно, проспав при этом от силы три-пять часов?

Потянувшись и зевнув, словно кошка, я убрала свой хвост из-под тушки младшего братца и огляделась вокруг. Заметив, наконец, свою вчерашнюю кучку с едой, я тут же направилась прямиком к ней. В итоге от этой кучи с экзотикой не осталось ровным счётом ничего, зато мой желудок был наконец заполнен до отвала. И снова это дурманящее чувство! Снова я хочу спать, причём настолько сильно, что лапы сами собой подкашиваются прямо на ходу... Это просто невыносимо! В итоге я снова свернулась клубком и отдалась на волю сна, на этот раз более безмятежного, нежели предыдущего.

Проснувшись уже в третий раз за день (Боже, ну сколько можно?), я решила глаз не открывать. Голод наконец перестал меня терзать сразу же после пробуждения, и то хорошо. Однако почуяв уже знакомый запах сырого мяса и фруктов, сон с меня спал, сменяясь всё тем же диким голодом.

Я с выражением глубокого разочарования на морде двинулась к свежей кучке фруктов и съела всё без остатка. Затем, отвлёкшись от еды, я подошла к краю дыры в гнезде и выглянула наружу, надеясь увидеть родителей до того, как меня сморит сон, но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Единственное, что мне в данной ситуации понравилось — это закат. Красивый, уже успевший покрасить облака и леса на горизонте в прекрасные оттенки розового, желтого и оранжевого. Когда я оторвала взгляд от этой картины, я посмотрела на своё крыло и увидела, что оно окрасилось в нежно-розовый с жёлтым цвет, оставив при этом несколько чёрных чешуек. Видимо, цвет чешуи меняется в зависимости от настроения! Судя по всему, жёлтый — это цвет радости, как и оранжевый, похоже. А вот розовый, как по мне, больше отображает счастье, поселившееся в душе дракона. Интересный способ проявлять свои эмоции...

Внезапно я услышала звуки, очень похожие на слабое рычание. Посмотрев в ту сторону, я увидела брата с сестрой, похожих друг на друга, как две капли воды, которые сражались друг с другом за особо аппетитный (с их точки зрения, конечно же) кусок кабанятины. Самая младшая сестричка же сидела в сторонке и мирно жевала кусок поменьше. Я улеглась в самый тёплый угол гнезда-пещерки и свернулась в клубок. Пролежав так минут пять, ко мне постепенно начал приходить сон. Словно сквозь одеяло я услышала топот маленьких лапок и писк, затем почувствовала, как вокруг меня разлеглись сёстры и брат. Стало намного теплее. Пристроившись поудобнее, я наконец заснула.

Примерно так проходила первая неделя моей новой жизни. Утром я просыпалась, завтракала и играла с братом, иногда к нам присоединялись и девчонки. После у нас по расписанию был дневной сон, после чего мы все дружно налегали на принесённую родителями еду. Потом у нас снова оставалось немного времени, чтобы поиграть, а после — сон. Затем мы просыпались уже ближе к вечеру, кушали и играли. Потом, уже ночью, снова засыпали.

Я заметила у себя весьма странную особенность: во время каждого дневного сна я стала практически неосознанно стремиться занять то место, куда падал солнечный свет. Поначалу я не обращала на эту сво странность особого внимания, но впоследствии стала замечать, что и брат с сёстрами страдают похожей фигнёй. Причём мой организм буквально восстаёт против меня, стоит мне во время полуденного сна оказаться в тени. Я теперь это время называю «солнечным сном». Скорее всего, у кого-то из моих родителей точно такое же пристрастие, причём тоже неосознанное. Помимо этого прикола, я пыталась научиться управляться со своим хвостом и четырьмя когтистыми лапами, но за первую неделю, впрочем, результаты не очень впечатляющие, потому как хвост постоянно путался между задних ног или волочился по земле, словно мешок с картошкой. Да и плюсом ко всему меня начало интересовать, есть ли у меня огонь, о котором много писали и фантазировали люди. Но пока что я не замечала ничего хотя бы отдалённо похожего на огонь или серый дымок.

В общем, в первую неделю я только и делала, что спала, ела и играла с сёстрами и братом. Как по мне, классное начало новой жизни, не так ли?