Упущенное

— Ты думаешь, мы сделали правильный выбор, Джаг? — пронзительно взглянув, произнес Арчи.
— Надеюсь. Если что-то с ней случится, то это будет, отчасти, наша вина... Но мы делаем это не ради Полли. Мы помогаем Бетти избежать будущих проблем, которые навалились на нее еще в большей степени, если бы беременная сестра была рядом. Нечего загадывать.
— Наверное, ты прав.
Два явления — пепел и огонь. Мрак и свет. Они, заменяя постоянно друг друга, образуют единую системы, привычный нам склад жизни. Они могут почти не взаимодействовать, но когда придет время, то без лишних слов подадут руку помощи.
Эти отношения-самые крепкие. И именно в таких отношениях, как известно, сложнее всего прощать. Это не назовешь дружбой. Их не назовешь никак. Они просто нуждаются друг в друге. Им нужна помощь в таких ситуациях, как эта. И они всегда получат ее.
Когда это все утихнет, они наверняка приедут вместе с Бетс в тот домик на ферме под предлогом «сюрприз», наверняка останутся с ночевкой. Это произойдет не очень скоро. Но оно имеет место быть.
***
Темнота и тишина. Лишь на небе горит одинокая луна, окруженная множеством звезд. Они, словно маленькие светлячки, поддерживают ее своим свечением, давая выступать в роли главной на небе, но прикрывая спину ей от пуль. Улицы Ривердейла освещали бледные и редкие фонари, расставленные по обеим сторонам от проезжей дороги, которая сейчас пустовала. Обычно, активное движение здесь начинается с утра и до девяти вечера, максимум — до половины одиннадцатого. А потом — затишье. Машины отправляются «на отдых», как и их ленивые хозяева. Жизнь в городке затихает. Как раз по этой самой дороге шли подростки. Девушка, от которой словно исходило свечение то ли из-за ее светлой одежды и фонарей, то ли из-за яркой и чистой души, и парень, который будто слился со тьмой в этот миг, но ее свечения хватило бы на них двоих. Они шли, держа друг друга за руки, сплели пальцы между собой и не спеша прогуливались, пытаясь разговаривать тихо, как будто не желая разбудить дух Ривердейла. Вы наверняка встретите такой дух в каждом городе. В большом он ведет себя как нарцисс, громко шутя, заставляя лишь одним взглядом смеялся над этими несмешными шуточками. Если бы их можно бы было представить как людей, то это бы был лысенький и толстый мужчина в дорогущем костюме, который покуривают свою папиросу. Он не успевает проникать во все клочки, во все закоулки этого города, поэтому в них либо царит хаос, либо сплошная пародия на дух. А вот в маленьком городе этим духом пропитан он весь. В каждом здании, в каждом доме, в каждом дереве и травинке — он повсюду. Ловкий, быстрый, дружелюбный. Он знает все обо всех, ему известны имена каждого. Благодаря ему этот город настолько необычен. Вы можете встретить такие духи повсюду. Только где-то они заметнее, где-то — тусклее. Присмотритесь. Но вот сейчас наш дух живого Ривердейла спит, как и большинство его жителей в столь поздний час. Кроме этих двоих.
— Как думаешь, почему все это произошло и продолжает происходить вместе с нами? — поинтересовалась Бетти.
Облизав губы, парень осторожно взглянул на нее и ответил:
— Знаешь, я понятия не имею. Иногда я чувствую, что все это не реальность. Прямо сейчас я проснусь у себя в кровати из-за моей сестры, Джеллабин, которая вбежит в мою комнату и начнет прыгать на кровати, восклицая «ВСТАВАЙ, ДЖАГГИ, ВСТАВАЙ». А я нехотя потянусь, сгоню ее из комнаты, улыбаясь ей в след. Мама будет стоять на кухне и готовить блинчики с клубничным джемом, завязав волосы в небрежный пучок, прядь оставит нетронутой у лица. Ее она постоянно будет сдувать, — улыбнулся мечтательно и одновременно с болью Джагхед и продолжил:
— Когда я зайду на кухню, отец будет в клетчатой красной рубашке и с узкими очками на носу. Не отрываясь от газеты, он скажет: «Эй, парень, смотри не опоздай. Может быть подвезти по пути на работу?» Но этого, кажется, не вернуть уже. С каждой его новой выходкой я понимаю, что все попытки — безнадёжны. Все, что мы строили когда-то по кирпичикам — разрушится, словно карточный домик. И так всегда. Каждое мгновение, каждый момент. И мне очень хочется знать, как и всем, почему?
Бетти слегка сжала его ладонь в своей руке и поддерживающе улыбнулась, посмотрев на него. Такой примитивный знак. Но для него он был сейчас самым необходимым, а этой жизни. Самым нужным. Ее поддержка. Ее рука помощи.
— Каждый день мы сталкиваемся с новыми препятствиями. Мне это надоело, Джагги. Я так же, как и ты, хочу вернуть прошлое. Когда родители лгали в пределах разумного (все родители не договаривают, немного врут. А мои просто наглые вруны, которые не говорят уже почти ни слова правды). Я хочу, чтобы как и старые-добрые времена мы с Полли лежали на моей кровати, она рассказывала мне разные истории, тем самым спасая от этой жестокой реальности. Так длилось до тех пор, пока ее не упекли в ту больницу. До тех пор, пока не убили Джейсона. Пока она не пропала без вести. Я уже не понимаю, кто мы? Кто я? Кто ты? Но теперь я начинаю осознавать, что лучше жить настоящим. Прошлое и так будет идти за нами, «нечаянно» наступая на пятки...
Парень молчал. Чувство вины съедало его душу. Оно порабощало разум, заставляя сковывать движения, язык, мысли. А может быть эта ложь приведет к лучшему? После того, как все утихнет, он расскажет ей тайну. Остается только надежда на то, что она его простит. Когда-нибудь. То, что он помог сбежать, скрыться ее любимой сестре, которой она так дорожит. То, что в этом участвовали его отец, Арчи и он. Это причинит ей много боли. Но он сможет все объяснить. Однажды. Когда-нибудь.
— Посмотри на меня, Бетти Купер. Что ты видишь? — измученным голосом спросил.
— Что ты имеешь в виду?
— Посмотри в мои глаза. Если хочешь увидеть всю историю, которая с нами произошла — посмотри. Глаза — это зеркало души, не так ли? И ты отражаешься в них.
Он медленно приблизился к ее губам, миллиметры оставались между ними. И они слились в поцелуе.
Существовали лишь они. Здесь и сейчас. Они не думали о своих родителях, сестрах, проблемах, об убийце, о последствиях, о том, что этот момент мог когда-то кончиться. О том, что кто-то или что-то может им препятствовать. Для Бетти Купер и Джагхеда Джонса время растворилось. Все, что было вокруг них — исчезло. Весь мир — ничто. Он не способен пойти против двух человек, которые испытывают друг к другу чувства.

Я не умею говорить о любви. Я не могу дать точное объяснения этому чувству. Надежда. Привязанность. Вера. Когда по твоему телу при звуке голоса человека проходит приятная дрожь, когда он осторожно касается тебя, то электрические заряды начинают пронизывать твое тело. Ты готов провести с ним всю свою оставшуюся жизнь. Ты готов отдать свою жизнь за него. Ради счастья этого человека ты готов отпустить его, если он просит. Если ему это нужно.
Я каждый день смотрю в глаза моему выбору. До сих пор не разочаровавшись, мы встречаем все трудности вместе. Я готов жертвовать собой ради нее. А она готова всегда поддерживать меня, когда я пытаюсь противиться миру.
Каждый день мы совершаем выбор. На первый взгляд незначительный, но он может изменить все. Он может изменить весь этот чертов мир.»