Часть 37
— Ой, что, догадался? Смешно встретить тебя снова, хаха, — с издевкой произнес Арсений Сергеевич, наблюдая за замешательством Антона.
— Нет... Нет... Нет... Нет! — задыхаясь, твердил Антон, отступая назад.
— Не думал, что это ты, — с горечью произнес Арсений Сергеевич. — Зря мы общались, зря только переживал...
— Ненавижу вас! — выкрикнул Антон, развернулся и выбежал из кабинета, с силой хлопнув дверью.
Вылетев в коридор, он увидел Диму, увлеченно беседующего и смеющегося с кем-то из их одноклассников. На мгновение в душе Антона вспыхнула надежда, что все еще может быть хорошо. Но когда они обернулись, надежда мгновенно угасла. Лицо одноклассника исказила злобная ухмылка.
— О, привет, — ехидно произнес тот. — Каково это подставляться жопой к парням? Хаха.
Антон не мог поверить своим ушам. Он перевел взгляд на Диму, ища опровержения.
— Дим? — прошептал Антон, словно надеясь, что ему послышалось.
Дима отвел взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину, но тут же сменилось презрением.
— Ой, а ты что думал? — с усмешкой произнес Дима. — Думал, я буду дружить с таким, как ты? Ты не зря боялся рассказывать... Ты мне противен!
Слова Димы врезались в Антона, словно осколки стекла. Он стоял, парализованный болью и разочарованием, не в силах вымолвить ни слова. В одно мгновение рухнул весь его мир. Предательство друга, которого он считал самым близким человеком, оказалось невыносимым ударом.
Антон замер, словно окаменевший. Боль от предательства Димы, ядовитая насмешка Арсения Сергеевича, и внезапно обрушившийся на него мрак прошлого – все это сплелось в один клубок, душивший его изнутри. Казалось, земля уходит из-под ног, и он вот-вот провалится в бездну отчаяния.
Но что-то внутри него щелкнуло. Вспомнились не слова матери, а горький привкус разочарования, тянувшийся за ним с самого детства. Родители никогда не любили его. Он был для них обузой, нежеланным ребенком, вечным укором в их несостоявшейся жизни. "Не жди от них любви, Антошка. Ты должен быть сильным сам по себе".
Эта мысль, как ледяной душ, отрезвила его. Он поднял голову, и в его глазах, несмотря на слезы, появилась сталь. Он был один с самого начала. И должен полагаться только на себя.
Не говоря ни слова, Антон развернулся и быстрым шагом пошел прочь от Димы и его мерзкого дружка. Он вышел из школы, чувствуя, как ветер обдувает его лицо, словно смывая грязь и предательство.
Он шел по улице, не зная куда. В голове пульсировала одна мысль: "Никому не доверять. Выжить любой ценой". Он пережил голод, нищету, равнодушие не только сверстников, но и самых близких людей. Он выстоял. И он выстоит и сейчас.
Дойдя до парка, он сел на скамейку под старым дубом. Слезы продолжали катиться по его щекам, но теперь это были слезы не слабости, а ярости. Он оплакивал не только предательство Димы, но и свою глупость, свою попытку найти любовь и поддержку там, где ее никогда не было и не будет.
Он достал из кармана телефон и открыл список контактов. Долго смотрел на имя Димы, но затем, с усилием, удалил его. Этот человек больше не существует для него.
Вздохнув, он отложил телефон. Он больше не будет искать утешения. Он сам станет своей опорой.
Он встал со скамейки и, не глядя по сторонам, пошел в направлении, противоположном автобусной остановке.
Антон брел по улицам, словно тень, не замечая ничего вокруг. Его мысли метались, как птицы в клетке. Что теперь? Куда идти? Как жить дальше?
Дойдя до заброшенного сквера, он опустился на полуразрушенную скамейку, уставившись в потрескавшийся асфальт. Он чувствовал себя выпотрошенным, словно из него вырвали все живое. Ни надежды, ни веры, ни любви. Только пустота и холод.
Он обхватил голову руками, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Мир вокруг казался серым и бессмысленным. Предательство Димы, ненависть в глазах Арсения Сергеевича... Все это обрушилось на него одновременно, словно лавина.
Наконец, он поднялся со скамейки и, словно сомнамбула, побрел в сторону дома. Вернее, в сторону квартиры, которую сжалились оставить ему родители, отправляясь в другую страну строить "счастливую жизнь" без него. Квартира, такая же холодная и пустая, как и его душа.
Поднявшись на свой этаж, он медленно вставил ключ в замок и вошел внутрь. Полумрак обволок его, усиливая чувство одиночества. Он прошел в свою комнату и упал на кровать, не раздеваясь.
В голове проносились обрывки воспоминаний. Он видел лицо Димы, его смех, их общие планы. А потом – презрение и ненависть в тех же глазах.
Он видел лицо Арсения Сергеевича, его растерянность, его гнев. И что-то еще... что-то, что он не мог понять. Жалость? Сочувствие? Или просто брезгливость?
Антон перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить боль, терзавшую его душу. Он не знал, что делать, как жить дальше. Он был один. Совершенно один.
Вдруг, он вспомнил о таблетках, которые оставались у него после выписки из больницы. Он не должен был их принимать без назначения врача, но сейчас ему было все равно. Ему просто нужно было забыться, хоть на время.
Он встал с кровати и пошел в ванную. Открыв аптечку, он достал пузырек с таблетками. Не задумываясь, он высыпал содержимое в ладонь и проглотил, запив водой прямо из-под крана.
Вернувшись в комнату, он снова упал на кровать, закрыл глаза и стал ждать. Ждать, когда таблетки подействуют и избавят его от этой невыносимой боли.
Сознание постепенно стало мутнеть, мысли путаться. Он чувствовал, как тело расслабляется, и боль отступает.
В последний момент, перед тем как погрузиться в темноту, он подумал: "Может быть, так будет лучше. Может быть, я просто исчезну. И тогда никому больше не будет больно".
Затем наступила тишина. И только темнота.
—————————————————————————
Утро ворвалось в комнату резким лучом солнца, больно ударившим в глаза. Антон застонал и попытался отвернуться, но голова раскалывалась, а во рту была отвратительная сухость. Он с трудом открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь вспомнить, что произошло.
В памяти всплыли вчерашние события: предательство Димы, слова Арсения Сергеевича, таблетки... Антон резко сел на кровати, испугавшись. Сколько он их выпил? И что теперь будет?
Он ощупал себя, пытаясь понять, жив ли он вообще. Сердце билось учащенно, но в целом он чувствовал себя не так уж плохо. Гораздо хуже было морально.
Он встал с кровати и пошел в ванную. Посмотрев в зеркало, он увидел бледное лицо с запавшими глазами и растрепанными волосами. Он выглядел как тень самого себя.
Сделав несколько глотков холодной воды, он немного пришел в себя. Нужно было что-то делать. Лежать и ждать смерти – не выход.
Он взглянул на себя в зеркало, и внезапно в нем проснулось какое-то глухое, давно забытое чувство – злость. Злость на Диму, на Арсения Сергеевича, на родителей, которые бросили его, на себя самого, за то, что был таким наивным и доверчивым.
Эта злость стала его первой зацепкой за жизнь. Он решил, что не позволит им сломать себя. Он выживет. И докажет им всем, что они ошибались.
Он умылся, причесался и, переодевшись в чистую одежду, вышел из квартиры. Он не знал, куда идет, но ему нужно было выбраться из этого мрачного места, где все напоминало о вчерашнем кошмаре.
Бродя по улицам, он случайно наткнулся на небольшую кофейню, где раньше никогда не был. Запах свежего кофе показался ему невероятно привлекательным. Он зашел внутрь и заказал большую чашку капучино.
Сидя за столиком у окна, он медленно пил кофе, наблюдая за прохожими. Впервые за долгое время он почувствовал себя немного спокойнее. Кофе согревал его не только изнутри, но и снаружи, словно возвращая его к жизни.
Взгляд его скользнул по улице, и вдруг, он замер. Через дорогу, в окне другой кофейни, он увидел... Арсения Сергеевича. Тот сидел за столиком, напротив какой-то девушки. И они целовались.
В груди Антона словно оборвалось что-то. Он почувствовал острую, обжигающую боль, которую никак не мог объяснить. Ревность? Никогда раньше не испытывал ничего подобного.
Он отвернулся от окна, пытаясь унять дрожь в руках. Какое ему дело до того, с кем целуется Арсений Сергеевич? Это его жизнь, его право. Но почему-то эта мысль не приносила облегчения.
Антон допил кофе залпом, расплатился и выскочил на улицу. Он шел, не разбирая дороги, стараясь уйти как можно дальше от этой кофейни, от Арсения Сергеевича, от этого чувства, которое разрывало его на части.
Он не понимал, что с ним происходит. Он же ненавидел этого человека. Почему же тогда его так задело то, что он увидел? Неужели... Неужели он действительно что-то чувствует к нему?
Эта мысль показалась ему абсурдной и невыносимой. Но она не покидала его голову, мучая и терзая. Антон понимал, что его жизнь перевернулась с ног на голову. И он больше не знал, что делать.