Часть 4
Так незаметно пронеслась осень, уступив место холодной зиме. Зима — удивительное время года, ослепляющее своим великолепием. Особенно прекрасны морозные солнечные утра, когда всё вокруг сверкает и блестит в лучах света. Мороз рисует на стёклах окон причудливые узоры, а снег окутывает город волшебным покрывалом из серебра.
Волшебство зимы особенно чувствуется ночью или на рассвете. Шагаешь по белоснежному облаку, и оно приятно хрустит под ногами. Атмосфера чарует и завораживает. Хочется остановиться и полюбоваться этой красотой подольше, но холод спешит загнать домой, чтобы согреться и не мёрзнуть на любимом снегу. Дорога до школы становится интереснее: приходишь слегка мокрый и замёрзший, снимаешь с себя тяжелую мокрую одежду, а затем согреваешься тёплым воздухом помещения. С красными щеками и носом поднимаешься в класс.
— Что-то этой зимой намного холоднее обычного, — ворчал Паша, привыкший проводить время под одеялом и вылезающий только ради школы.
— Ты ведь наш медвежонок, смотри, не уйди в спячку, — шутил Дима, вызывая смех у друзей и оттого сам улыбаясь шире.
— Ребята, у нас по русскому сейчас будет важный тест, смотрите, — Антон указал на листочек с надписью «Важные тесты. От них зависит ваш допуск к экзаменам».
— Ой, я так счастлив, — зевнув, отозвался Воля, словно учёба вообще его не заботила.
— Тебя это совершенно не волнует? — в удивлении спросил Шастун, который прикладывал массу усилий, чтобы получать хорошие оценки, а тут Паша спокойно продолжает получать нормальные баллы.
— Не-а, мне отлично. Зачем париться, пока ты в школе? — развёл руками Паша, подкрепляя свою позицию.
— Реально, зачем? Всем на это безразлично, а Паша у нас умный, — полушутя поддакнул Шастун, подтвердив его слова в воздухе кавычками.
— Вот-вот, — улыбался Паша, кивая.
—————————————————————————
В классе им раздали листки с 20 заданиями по разным темам из разных классов. Рядом с некоторыми заданиями стояли высокие баллы, некоторые доходили до 20 с пометкой звёздочкой.
— Ребята, желаю вам удачи! — сказала учительница, поддерживая их уверенность. — Оценки за тест не столь важны, главное — ваши баллы. Если ниже 50, к экзаменам не допустят. Вам это нужно? Думаю, нет. Постарайтесь!
Антон выдохнул и сосредоточился на заданиях, тщательно читая каждую строку. Дойдя до вопросов со звёздочкой, он напряг все свои силы, но смог вспомнить нужные правила и справился с ними. Успев закончить работу перед звонком на перемену, он сдал тест и с улыбкой вышел из кабинета. Его настроение было на высоте, и он верил, что всё сделал правильно, хотя, кто знает? Может, оценка будет другой. Всё возможно.
***
Антон выглядел абсолютно счастливым. Он сиял так, что чуть ли не прыгал от радости. Дима, глядя на него, не удержался от улыбки:
— Ну что, наш счастливый кот написал всё правильно? — поддразнил он Антона с неуместной, но доброй иронией.
— Да, получилось! — Антон светился от удовольствия и продолжал подпрыгивать, даже сам не веря в своё счастливое состояние.
— Реально кот! Счастливый котёнок, — поддержал Паша, тоже заряжаясь позитивом друга.
Однако радость Антона была недолгой. Несколько прыжков — и он наткнулся на Арсения Сергеевича, преподавателя с репутацией вдохновителя плохого настроения. Антон почти уткнулся носом в его воротничок, и моментально отступил назад.
— Купи себе очки, раз не видишь, куда идёшь, — холодный, отрезвляющий голос преподавателя резанул Антона по ушам, возвращая его на землю.
Антон молча кивнул и извинился. Он обменялся взглядами со своими друзьями и жестом подозвал их, предлагая уйти. Настроение у всех мгновенно испарилось.
— Да, это его хобби — портить настроение, — фыркнул Дима, закатив глаза. Он посмотрел на Антона, который теперь казался блеклым и подавленным.
— Ужас-то какой, — Антон неловко усмехнулся, но внутри его уже гложили мысли о предстоящем тесте.
— Этот Арсений Сергеевич словно водой заливает искорку, только что Антон был таким ярким, — пробормотал Дима, расстроенный за друга.
— Ну, может, врежем этому «остроумному»? — с вызовом предложил Паша.
— Да, я за, — тут же подхватил Дима, излучая боевой настрой.
— Эй, парни, остыньте, — попытался успокоить их Антон. — Всё нормально.
— Пошли лучше поедим, — предложил Паша, когда его желудок громко напомнил о себе, издавая нечто вроде оперы.
С дружным смехом друзья направились в столовую, оставляя неприятности позади. Паша и Дима весело обсуждали что-то за обедом, а Антон погрузился в размышления.
—————————————————————————
— Надеюсь, читает-то большинство из вас, — неприязненно бросил Арсений Сергеевич на уроке общества. — Вы должны были видеть объявление о тестах. Если ниже 50, на экзамен не допускаетесь.
Антона захлестнула тревога и напряжение. От мысли завалить тест бросало то в жар, то в холод. Собрав все свои мысли, он пытался сосредоточиться.
—————————————————————————
— Ну всё, двоечка у меня, — с абсолютной уверенность заявил Антон, выходя из кабинета.
— Нет! Антон, прекрати! — возмущённо поднял руку Дима. — Возьми себя в руки и представь, что у тебя всё будет отлично, понял? — Он выразительно потряс кулаком в полушутке.
— Эх, возможно, ты прав! — Вдохновившись поддержкой друга, Антон поменял настрой. — Достанет на половину, сто пудов!
Слова Димы дали Антону толчок, и он ощутил, как уверенность вернулась. Впереди были новые высоты, и теперь он был готов сражаться.
—————————————————————————
(Неделя после тестов)
(Потеряшка)
-Джон, что ты задумал? - спросила девушка, подняв одну бровь в непонимании.
-Оставим его здесь и уйдём, поняла? - твёрдо ответил мужчина.
-Ты уверен? Это может привести к последствиям... - с опаской, но всё же согласилась дама.
-Он тебе нужен? Нет. Никто о нём не заботится, понимаешь? Он ошибка, которая не заслуживает ничего. Потеряшка в этом мире, - сказал мужчина, положив тело маленького ребёнка на скамейку. Быстро удаляясь, девушка побежала за ним.
Ребёнок приподнялся и посмотрел вдаль вслед уходящим родителям, не пытаясь догнать их. Вернувшись обратно на скамейку, он уставился на звёздное небо.
-Я действительно потеряшка? - тихо спросил мальчик у пустоты.
—————————————————————————
-Вы почти все справились с тестом, получили хотя бы минимальные баллы... но есть одно исключение. Единственный человек, который провалился, - мужчина снял очки и потёр переносицу, явно сдерживая раздражение. - Антон, ты набрал всего 20 баллов. Останься после уроков, мы поговорим, - бездушным голосом произнёс учитель и вернулся к уроку.
Антон был как в трансе. Упоминание о баллах его подкосило. «Я ни на что не способен, я ошибка, я потеряшка, который не заслуживает ничего», - всплывали слова у него в голове. Он проклинал себя и мысленно повторял эти фразы снова и снова. Он совершенно не слушал урок, ушёл в свои мысли так глубоко, что не замечал ни друзей, ни окружающего мира. Урок закончился, Дима и Паша пытались вытащить его из этого состояния, но Антон остался отстранённым и ушёл в туалет, заперевшись там. Они пытались достучаться до него, но он только попросил их уйти.
Антону становилось всё труднее дышать, он выбежал из туалета и поспешил к кулеру, жадно глотая воду дрожащими руками.
—————————————————————————
Все оставшиеся уроки он провёл в туалете, борясь с паникой. Друзьям написал, чтобы они не волновались и шли домой. Антон не забыл о встрече с Арсением Сергеевичем и отправился в его кабинет. Постучав, он услышал холодное «войдите», и зашёл внутрь.
—А, это ты. Ну что ж, садись, - сухо сказал учитель, не глядя на Антона.
С замиранием сердца Антон сел напротив учительского стола, его взгляд был прикован к поверхности, словно там был спрятан ответ на все немые вопросы.
—Слушай сюда, парень. Мне не нужны твои проблемы! Я не понимаю, зачем ты взялся за этот предмет? Ты в нём абсолютный ноль! Перестань создавать проблемы! - выплеснул свой гнев учитель, не сдерживая свои эмоции.
Антон застыл, уставившись в одну точку на сером столе. Внутри него что-то отчаянно сжалось, и дышать стало трудно. Казалось, он вот-вот потеряет контроль. В его голове билась лишь одна мысль: «Что со мной происходит?».
—Ты не допущен до экзамена, - холодно произнёс учитель, не отводя от него твёрдого взгляда. В его глазах не было ни злости, ни радости, лишь равнодушие и непроницаемость. Он вынес свой приговор с лёгкостью, словно бросил камешек в воду, не обращая внимания на круги, расходящиеся по воде.
В этот миг все его существо, молодое, но уже полное непреклонной силы, казалось, превратилось в одну сплошную линию напряжения, направленную на несчастного ученика.
Слова учителя ударили Антона, словно пощечина, выбили землю из-под ног. Двадцать баллов. Всего двадцать. Внутри все сжалось в тугой, ледяной узел. Все эти бессонные ночи, литры кофе и энергетиков, горы прочитанных страниц — всё впустую. Он видел разочарование в глазах родителей, слышал слова, от которых так стремился убежать: «Из тебя ничего не выйдет». Антон отчаянно пытался доказать обратное, выжимал из себя последние силы, но результат оказался удручающим.
Он поднялся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Шум в ушах, перед глазами — пелена. Антон вышел из класса, затем из школы, вдыхая холодный воздух, словно пытаясь прогнать духоту, сжимающую грудь. Внутри была лишь пустота, бездна отчаяния, первые звоночки эмоционального выгорания, которые он еще не осознавал. Он брел куда-то, не видя дороги, — сломленный, разбитый, преданный собственными иллюзиями.
Это слово «не допущен» звенело у него в голове. Он не понимал, хотел ли плакать или смеяться.
—————————————————————————
Утром Антон, даже не позавтракав, пошел в школу, не зная зачем. Смысл пропал. Он не мог ответить на вопрос, кто он и зачем он здесь. Его лицо выражало ноль эмоций, абсолютно пустые глаза, но всё же красивые, словно глубь леса, освещённая солнцем.
Его руки, обычно такие ловкие и быстрые, которые писали все конспекты и задания, сейчас безжизненно лежали на парте. Взгляд, некогда пылавший энтузиазмом, теперь казался потухшим, как будто кто-то выключил свет за этими уставшими глазами. Антон поднял голову, пытаясь сосредоточиться на разговоре друзей, но слова проходили мимо, как сквозняк. Внутри была лишь пугающая пустота, сияющая пропасть безразличия, поглощающая остатки сил. Он уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя живым. Огонь, который пылал внутри него, превратился в тлеющие угли. Энтузиазм, некогда бурлящий, иссяк, оставив после себя лишь опустошение. Вокруг сгущались сумерки апатии, и даже яркие краски мира казались блеклыми. Он был как марафонец, преодолевший бесконечную дистанцию, но вместо финишной ленты — лишь пустота и чувство прострации.
Дима и Паша изо всех сил пытались с ним поговорить, но их попытки были тщетны. Антон сказал, что хочет быть один. Учитель, из-за которого все это произошло, даже не переживал — его лицо оставалось бесстрастным, лишь с отголоском отвращения к ученику.
—————————————————————————
«Почему я сдался? Антон! Приди в себя!» — мальчишка пытался достучаться до себя мыслями. Неужели он настолько силен духом, чтобы уйти от эмоционального выгорания? Или это просто его воображение? «Хех, разговариваю сам с собой...» — подумал Антон. Но он не собирался сдаваться.
—————————————————————————
— Эй, кислоты, чего скисли? — Антон вошел в класс, как ураган, сметая напряженность одним своим появлением.
Дима, не веря своим глазам, спросил:
— Тебе... лучше? — В его взгляде смешались надежда и страх, как будто он ждал подвоха.
— А что со мной должно было быть? — Шастун удивленно вскинул брови, словно не понимая, о чем речь.
Паша, обычно неутомимый шутник, выглядел как не в своей тарелке:
— Да так, ничего особенного... — пробормотал он, отмахиваясь рукой, словно пытаясь разогнать тяжелые мысли.
— Ну ты даешь, Паш! Чаще бы ты так шутил, а? Не могу... — и тут Антон засмеялся. Но это был не его обычный зажигательный смех — этот звук был резким, словно кто-то проводил ногтем по стеклу.
Дима и Паша переглянулись. Что-то было не так. Очень не так.
— Ты... ты серьезно? — с наигранным смешком спросил Дима, но в его глазах читался ужас.
— Да нет же, не шутил я, — Паша встал, его руки заметно дрожали. — Антон, ты... ты нас напугал. Ты же... помнишь, что было?
Тишина затянулась, словно ледяная плита легла на грудь.
— Что было? — Антон наклонил голову, словно прислушиваясь к далекому эху, а в его глазах мелькнул странный блеск. — Ах, это... Ну, вы же знаете, я не склонен цепляться за прошлое. А вот заглянуть в будущее, вместе... почему бы и нет?
В этой фразе, в этой улыбке, в этом пустом взгляде было что-то такое, что заставило волосы у Димы и Паши встать дыбом. Они переглянулись и взглядом обменялись: «С ним точно что-то не так», но говорить это Антону не стали.
—————————————————————————
Он был тут, рядом, все эти дни. Антон не исчез физически, но его как будто отключили от реальности, оставив лишь пустую оболочку скитаться по школьным коридорам. Никаких эмоций, шуток или фирменных подколок — только пугающая пустота в глазах.
А потом кто-то, казалось, переключил рубильник, и Антон вернулся... вроде бы тот же самый — снова шутит, улыбается, веселится в компании. Только друзья чувствовали: что-то не так. Будто внутри него заменили батарейки, оставив одну тусклую лампочку.
Его смех, когда-то заразительный и искренний, теперь звучал вымученно. Из Антона словно высосали всю радость, оставив лишь тень прежней беззаботности. Он ловко цеплялся за привычные шутки, но в его глазах не было даже намека на веселье — одна лишь пугающая пустота, держащая всех на расстоянии. Его смех по несуществующим поводам пугал больше, чем разряжал обстановку.
Что-то сломалось в нем за эти несколько часов отсутствия. Кто-то оставил на его душе тонкие трещины, маскирующие фальшивым весельем настоящую боль.
—————————————————————————
За окном медленно тянулся последний урок — обществознание. Арсений Сергеевич, как обычно, увлеченно говорил о хитросплетениях политической карты мира. Но речи Антона уже не трогали. Он мирно спал, уткнувшись лбом в парту, изредка подрагивая плечом в такт какому-то своему тоскливому сну.
Дима, сидевший рядом, с сочувствием смотрел на друга. Он легонько толкнул Пашу локтем и кивнул на Антона.
—Видел? Он третий урок подряд вырубается, — шепнул он. — Раньше такого не было.
Паша, пытаясь незаметно для учителя проверить телефон, отмахнулся:
—Да ладно, выспаться, наверное, не может. Или сериал захватил.
—Дело не в этом, — возразил Дима. — Ты не замечаешь? Совсем другим стал. Смеется как ненормальный, шутки его плоские стали...
Паша задумчиво кивнул.
— Да, притих как-то. Помнишь, как он раньше над Марьей Ивановной шутил?
Дима понимающе кивнул. — А теперь? Ходит сам не свой, как тень. Явно что-то с ним случилось.
Резкий удар указкой о стол заставил их вздрогнуть.
—А ну прекратили болтать, Щелкунчик и Буратино! — прошипел Арсений Сергеевич, прищурив глаза. — Еще одно слово — и полетите к завучу!
Дима и Паша переглянулись и тут же отвернулись. Спорить с учителем было себе дороже.
Грохот указки оказался таким впечатляющим, что Антон рефлекторно дернулся и стукнулся лбом о парту. Класс замер — в тишине раздался приглушенный стон.
Антон, потирая лоб и ошалело озираясь, не понимал, что произошло. Ему казалось, будто он встретился лбом с асфальтом. Волна тошноты захлестнула его.
— Чёрт... — тихо выдохнул он, прежде чем вдруг захлебнуться истерическим смехом. Словно в попытке скинуть с себя этот ужас.
Дима и Паша, забыв о гневе Арсения Сергеевича, уставились на друга. Смех Антона звучал надрывно, болезненно. Улыбка на его лице сменилась гримасой ужаса. Он внезапно замолк.
—Ты чего, Тох? — тихо спросил Дима, опасливо бросая взгляд на учителя.
Антон молчал, бессмысленно хлопая глазами. В классе повисла тяжелая тишина — даже Арсений Сергеевич, казалось, забыл о своем гневе, удивленно наблюдая за сценой.
—Эй, с тобой все в порядке? — Паша неуверенно тронул Антона за плечо. — Может, в медпункт сходишь?
Антон медленно перевел на него пустой взгляд.
– А? — только и смог выдавить он.
– Да ты весь бледный, как мел, — затараторил Дима. — И лоб красный... Может, сотрясение у тебя?
В этот момент Антон, будто очнувшись, резко встал.
– Мне надо выйти, — пробормотал он и направился к двери.
Не дожидаясь ответа, он почти выбежал из класса. Как только дверь за ним закрылась, из коридора раздался приглушенный смех. Сначала тихий, почти незаметный, он с каждой секундой нарастал, превращаясь в настоящую истерику. Было ясно — Антон пытается сдержаться, зажать рот рукой, но ничего не может с собой поделать.
Дима и Паша переглянулись. Отличие было в том, что тревога, которую они испытывали еще несколько минут назад, только усилилась. Что-то происходило, и дело явно было не в случайном ударе об парту.
— Пойдем, — бросил Дима, вскакивая с места. — Надо посмотреть, что с ним.
Не обращая внимания на удивленный взгляд Арсения Сергеевича, они выскользнули из класса и бросились в коридор. Смех Антона провел их к туалету в конце коридора. Он стоял, привалившись к стене, и пытался успокоиться, хотя его все еще трясло от безудержных приступов смеха.
— Тоха, ты чего? — Дима обеспокоенно положил руку ему на плечо. — Что случилось?
Антон поднял на него глаза, полные слез, и прохрипел:
— Там... там... — Антон судорожно глотнул воздуха, пытаясь унять накатившую дрожь. Он вцепился в стену, лицо все еще было мертвенно-бледным, но бешеный блеск в глазах потух. — Да блин, пацаны, показалось, отпустило.
Он криво усмехнулся, стараясь казаться спокойным.
— Ты это, не гони! Видел я, как тебя скрючило, — Паша скрестил руки на груди, буравя друга недоверчивым взглядом.
— Ага, щека-то белая, как у того клоуна из ужастика, — добавил Дима, хотя его голос уже звучал более спокойно. — Может, водички?
— Не, все норм, прошло. Долбанулся, видать, неудачно, — Антон потер лоб, изображая равнодушие.
— Ладно, — протянул Дима, все еще не до конца веря. — Но ты это, если что — сразу сигналь.
— Ага, прям личный доктор у него, — хмыкнул Паша. — Пошли давай назад, а то Сергеич без нас урок закончит и все, куда нам без перемены.
И хотя Антон всячески делал вид, что с ним все в порядке, друзья до самого звонка не спускали с него глаз, чувствуя — что-то тут нечисто.
— Да все норм, пацаны, правда. Идите, а я сейчас, проветрюсь и приду, — Антон махнул рукой, прогоняя друзей.
— Точно? — с сомнением протянул Дима.
— Ага, бегите, — подтолкнул их Антон к выходу.
Когда друзья скрылись за дверью, Антон еще некоторое время простоял, прислонившись к стене и стараясь унять тремор в руках. Что, черт возьми, это только что было?
—————————————————————————
Он вернулся в класс, где уже почти никого не осталось. Арсений Сергеевич, подтянутый и строгий, собирал бумаги на столе. Антон собрался с духом и подошел к учительскому столу.
— Арсений Сергеевич, — начал он, едва сдерживая дрожь в голосе.
Учитель поднял на него взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым.
— Ты что-то хотел, Антон?
— Я понимаю, что у меня не очень с обществознанием... — Антон нервно сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Но я хочу сдать экзамен. Я готов на всё: дополнительные занятия, рефераты, что угодно... Пожалуйста, дайте мне шанс.
Арсений Сергеевич смерил его ледяным взглядом.
– Шанс ты уже получил, Антон. И не один. Твои знания — это позор, а не обществознание.
– Но... но я исправился! – выпалил Антон, чувствуя, как безнадежность сжимает его грудь.
– Докажи, – отрезал Арсений Сергеевич, поворачиваясь к доске.
Антон понимал, что это ещё не конец, но сейчас он был слишком напуган и растерян, чтобы продолжать разговор. «Что же делать?» – пронеслось у него в голове, когда он вышел из класса.
Антон брёл по школьному коридору, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота. Неужели всё? Неужели он действительно так безнадёжен, как считает Арсений Сергеевич? Как считают его родители? Мысль о провале на экзамене, о том, что он останется на второй год, приводила его в ужас.
Делиться всем с друзьями он не хотел. Дима бы запаниковал и начал суетиться, а толку? А Паша... Паша бы просто не понял, отмахнулся, сказал бы, что всё это ерунда и надо просто забить. А зачем им знать о его проблемах, наверняка своих полно.
«Докажи», – вспомнил он слова учителя. Но как, чёрт возьми, доказать, если он сам не понимает, что с ним происходит? Это чувство беспомощности и зависимости от чего-то неизвестного пугало его куда больше, чем любой экзамен.
Он остановился у окна, пытаясь взять себя в руки. Голова гудела, перед глазами мелькали странные образы.
«Что за чёрт со мной творится?» – прошептал он, сжимая и разжимая кулаки.
Ответа, разумеется, не последовало. Только где-то вдалеке прозвенел звонок на урок, напомнив, что жизнь продолжается и надо что-то решать.
—————————————————————————
Антон плеснул себе в лицо холодной воды, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Чувствовал себя как в странном сне, как будто это всё происходит не с ним, а он просто смотрит какой-то нелепый фильм. Только этот «фильм» вызывал одно желание – убежать куда угодно, лишь бы подальше от этого дурдома.
Но бежать было некуда. От себя не убежишь.
—————————————————————————
После прихода в дом Шастун зашагал в ванную комнату
– Ну ты и тряпка, – процедил он своему отражению в зеркале. – Соберись, чёрт возьми!
Он со всей силы вмазал кулаком по зеркалу. Раздался треск, по гладкой поверхности поползла трещина. Осколок зеркала со звоном рухнул в раковину.
– Вот же ж... – только и успел выругаться Антон, как ощутил резкую боль в руке. Порезался, чёрт побери, обо осколок.
Капли крови закапали в раковину, смешиваясь с водой и окрашивая её в бледно-розовый цвет. Антон как зачарованный смотрел на осколки и свою порезанную руку. В голове мелькнула мысль: «А что, если порезаться посильнее?». Эта мысль, дикая и чуждая, вызвала у него нервный смех.
– Ха-ха-ха, – затрясся он, не в силах остановиться, – и правда, можно же ещё сильнее!
Смех всё нарастал, превращаясь в истерику, в дикий хохот. Антону стало страшно. Он закрыл лицо руками, пытаясь прекратить этот звук, но ничего не мог поделать. Хохот перешёл в всхлипы, а потом хлынули слёзы. Из груди вырвался хриплый, надрывный вой. Антон сполз по стене, обхватив голову руками. Слёзы лились по его лицу, смешиваясь с кровью.
В голове вихрем проносились мысли: «А вдруг это никогда не закончится?», «Что, если я сломался навсегда?». Эта паника, дикая и всепоглощающая, вызвала новую волну истерики. Он пытался остановить этот поток, взять себя в руки, но ничего не получалось. Внутри всё разрывалось от боли, страха и безысходности. Антон не понимал, как это прекратить и можно ли это прекратить. Это состояние пугало его до глубины души.
Сколько он так просидел – неизвестно. Время как будто остановилось, растворившись в тягучей, липкой пустоте. Первым ощущением, пробившимся сквозь эту вуаль, стал холод. Антон задрожал. Пол в ванной был мокрый, прохладный. Он поднялся, шатаясь, как пьяный, и медленно, словно не веря в то, что тело его слушается, подковылял к двери.
Вышел из ванной он каким-то чудом, не споткнувшись, не уронив ничего по пути. В квартире царил полумрак. За окном стемнело. Антон прошёл на кухню. Там, на столе, в луже света от лампочки под потолком, лежал мобильник. На экране мерцало несколько пропущенных вызовов. Все – от Димы и Паши.
«Наверняка уже все штаны просидели от беспокойства», – подумал Антон без тени страха. Даже наоборот – с какой-то отстранённостью и даже любопытством. Ему было совершенно всё равно, что будет дальше.
Он взял мобильник и, шатаясь, направился к выходу. Нужно было подышать свежим воздухом, прогуляться... Или исчезнуть. Словно его и не было никогда.