1
Панталоны, пролетевшие над моей головой, были белы, обширны и строги. Но это не объясняло и не оправдывало их полетов в таком приличном районе!
Растерянно проводив глазами беглый предмет гардероба, я мысленно достроила траекторию его полета — и уперлась взглядом в распахнутое чердачное окошко респектабельного на вид особняка. Из которого как раз вылетела ночная рубашка, тоже просторная и белоснежная. Величественно спланировав, она повисла на ветвях живой изгороди, а из окна тем временем с ужасающей скоростью один за одни полетели предметы одежды и обуви, усеивая изгородь, газон и даже проезжую часть.
Улица Механических Дроздов не относилась к числу особенно оживленных, но вокруг тем не менее начала собираться толпа, глазея на непристойное зрелище, кто-то восторженно заулюлюкал, кто-то присвистнул “А темпераментные люди тут живут!”. Из окна донесся полный ужаса женский вопль, и в этот момент я сочла за лучшее убраться подобру-поздорову, пока не оказалась каким-то образом вовлечена в скандальное событие.
Даме, ищущей место экономки в приличном доме, следует тщательно беречь свою репутацию. Не то, чтобы идеальная репутация помогала мне до сих пор, но без нее шансы на трудоустройство окончательно бы растаяли.
Я как раз шла с очередного собеседования и несмотря на то, что меня ласково заверили, что моя кандидатура будет рассмотрена и в случае необходимости со мной свяжутся, всем было очевидно, что оная необходимость не наступит.
Уже подходя к повороту, я все же не выдержала и обернулась на плюющийся женским бельем дом последний раз. Сверху улицы было теперь видно, как по двору мечутся две женщины, пытающиеся собрать все под смех прохожих.
— Меня никогда еще так не оскорбляли! — патетично воскликнула на всю улицу одна из них. — Видит бог, только такая же сумасшедшая особа сможет выдержать существование здесь!..
Я сидела в маленьком кафе за одним из столиков, кое-как приткнувшихся на тротуаре и читала газету.
Не то, чтобы я могла себе позволить походы по кафе, но так вышло, что оно принадлежало той же даме, у которой я снимала комнатку, а она любезно позволяла постояльцам выпить бесплатно чашечку кофе, если других посетителей было немного.
Кофе был хорош. Месяц сентябрь — ласков. Ветерок — бодрящ. Газета в моих руках — нова и вкусно пахнущая свежей краской… И я — островок уныния в этой феерии жизни.
Я вернулась в столицу как раз к цветению среброцветницы дремлющей и скорому началу ядовитых дождей. И, как следствие, вся страница с объявлениями о найме пестрела сообщениями в духе: “Гильдия травников набирает сезонных рабочих”; “Артель “Акристорский рыбник” наймет мага-водника не ниже четвертой ступени на период нереста янтарного квартуза, оплата договорная”; “Промышленный дом “Эйгриг и сыновья” объявляет об открытии дополнительных вакансий на производстве по переработке среброцветницы дремлющей, менталистов отдельно просим не беспокоить!” — и так сверху листа и до самого низа.
Предложений, подходящих одной скромной (но очень надежной!) экономке, было исчезающе мало. Я нашла всего два: от агентства по найму персонала и от агентства же, но по трудоустройству.
Просмотрев названия, убедилась, что и в одно, и в другое я и без того уже направила свое резюме, столь же скромное и надежное, как и я сама: семь лет безупречной службы в одном доме, помощница экономки к двадцати двум годам и экономка — к двадцати трем.
Весьма впечатляющее доказательство доверия работодателей и недурственная карьера.
Для провинции, разумеется.
Здесь, в столице, на столь молодую экономку смотрели косо, рекомендации пробовали чуть ли не на зуб — и абсолютная достоверность (и заслуженность!) этих рекомендаций ситуации не спасала. Работу я искала уже месяц.
И хотя там, откуда я приехала, дела с ней обстояли еще хуже, у меня нет-нет да мелькала мысль, что все зря. Надо было пытаться, и неважно, что возвращаться к труду горничной мне не льстило, а экономки в провинциальных городках менялись реже хозяев, и первый раз мне просто очень повезло. А вдруг повезло бы еще раз?..
Я сделала глоток кофе. Еще раз пробежалась взглядом по объявлениям и со вздохом принялась переворачивать страницы в обратную сторону. В конце концов, на газету были потрачены деньги и надо извлечь из них максимум.
Однако до первополосных статей я так и не добралась, зависнув в разделе светской хроники.
Там, между рассказом о возмутительном поведении некой баронессы Б. (вот удивили, всем известно что "некая баронесса Б." - официальная фаворитка его величества Тэхёна Седьмого) и отчетом о небывалом успехе ежегодной выставки цветов, маячила фотография знакомого дома, с украшением в виде россыпи панталон по живой изгороди. Бог мой, эти журналисты вездесущи!
В статье с громким названием «“Экономический” террор» (какая изысканная игра слов!) пострадавшая, госпожа Н. служившая в доме экономкой, жаловалась журналисту на нечеловеческие условия труда, а также на то, что после оного происшествия она, конечно же, потребовала расчета у своего работодателя, как и три ее предшественницы за последнюю пару лет.
Возможно и почти наверняка, госпожа Н. имела целью предостеречь своих коллег по цеху. Но вышло совсем наоборот. Я поняла: это мой шанс.
А белья у меня не так уж и много, и я просто не буду доставать его из чемодана. И если кому-то из окна на голову упадет чемодан, это будет куда более оскорбительно для него, нежели для меня…
***
Калитка была не заперта. Я вошла в нее, пересекла маленький уютный дворик с живой изгородью и парой клумб, поднялась по старым истертым каменным ступенькам и, не тратя время на собирания с духом, постучала.
Тяжелое металлическое кольцо в виде лаврового венка трижды ударило по темной двери.
Тишина.
Волнение, загнанное в самые отдаленные глубины души, начало из них выбираться, игнорируя сопротивление разума.
Спокойно. Подумаешь, никого нет дома. Зайду в следующий раз.
На всякий случай, я постучала снова.
Тишина.
Ладно. Последний раз!
Я снова взялась за кольцо, но на этот раз оно выскользнуло из моих рук и дверь отворилась. Я на мгновение растерялась и от неожиданности, и от возникшего передо мной мужчины.
Не так уж часто в жизни доводиться встретить действительно красивого человека.
Практически безупречного.
Светлые волосы, уложенные волосок к волоску, контрастирующие с ними темные ресницы и ярко-синие глаза. Прямой нос, красивая форма губ, идеальная линия подбородка. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги — и идеально сидящий на этом всем великолепии домашний костюм.
Внезапно до меня дошло, что молчание затягивается.
Мужчина стоял и просто смотрел на меня, не торопясь задавать никаких вопросов а-ля “кто вы и что вам нужно?”.
Ладно, будем считать, что оно подразумевается!
— Добрый день, — приветливо улыбнулась я. — Меня зовут Лалиса Манобан. Я слышала, что вы ищете экономку…
— Я не ищу экономку, — ровно отозвался мужчина, продолжая смотреть на меня без малейшего проявления эмоций на красивом лице.
Я сморгнула.
Ошиблась домом? Неправильно поняла статью? Они успели уже нанять кого-то другого?..
Если бы я не находилась в отчаянном положении, я бы, наверное, поблагодарила (за то что мне оказали честь, открыв дверь!) и ушла.
Но…
— Простите, возможно, я ошибаюсь, но если я все верно понимаю, предыдущая покинула рабочее место…
— Вы верно понимаете, — кивнул мужчина.
— Но вам все равно не нужна экономка? — отчаянно уточнила я.
— Нужна.
В моей голове что-то странно щелкнуло.
— Но вы ее не ищете?
— Ее ищет мой брат, — мужчина помолчал несколько секунд, разглядывая меня, пока я переваривала крайне странный диалог, и неожиданно посторонился. — Проходите.
Я шагнула вслед за ним в темный коридор, слегка освещенный мягким светом артефактных светильников. Я сделала шаг по паркету, и они вдруг замигали, как гирлянды на городской елке. Идущий передо мной мужчина издал какой-то цыкающий звук, и свет мгновенно стал ровным.
Мы вошли в ближайшую дверь, за которой оказалась гостиная.
Обставлена со вкусом, хоть и несколько старомодно, и я почему-то сразу обратила внимание на шторы. Они были не открыты и не задернуты, а находились в каком-то положении между-между. Здесь было светлее, чем в коридоре, но все равно темновато для такого яркого солнечного дня, который царил за окном.
Мужчина тем временем повернулся ко мне и снова уставился молча и выжидающе.
Под этим взглядом я чувствовала себя… странно. А потому неуверенно спросила:
— Может быть, мне тогда стоит побеседовать с вашим братом?
— Вы хотите побеседовать с моим братом?
— Не то, чтобы хочу, но… если экономку нанимает он…
Хозяин дома — откуда-то во мне взялась уверенность, что передо мной именно хозяин — качнул головой.
— Экономку нанимаю я.
— А он ищет? — глупо переспросила я.
— А он ищет, — невозмутимо подтвердил вероятный работодатель.
Внутренний голос начал активно подсказывать мне, что вполне возможно те три сбежавшие за два года экономки были не так уж и неправы. И этот странный дом с его странным владельцем не то, что нужно мне и моей карьере.
С другой стороны, не то, чтобы у меня и моей карьеры были какие-либо еще варианты.
И я решилась. А решившись — взяла себя в руки и осведомилась строгим собранным голосом:
— Так кому мне отдать мое резюме?
И мужчина впервые позволил себе эмоцию — он закатил глаза и протянул руку.
— Мне.
И я передала ему красиво напечатанный на машинке лист.
Он едва бросил на него беглый взгляд, я не уверена, но боюсь, за то время что он потратил на “чтение”, можно было разве что нашарить взглядом слово “резюме”.
— Отлично. Вы мне подходите.
Заготовленные слова объяснений и пламенной речи в поддержку моей молодости и энтузиазма, застряли у меня в горле, в прямом смысле. Я поперхнулась воздухом и неожиданнсо для самой себя пропищала:
— А… собеседование?
— Что — собеседование?
— Разве вы не будете проводить собеседования?
Мужчина протянул мне мое резюме, кивнув на него:
— То, что здесь написано, правда?
— Конечно! — оскорбилась я.
— Тогда отлично, вы прошли собеседование. Я плачу экономке десять фунтов в год. Вам это подходит?
— Да, — снова пискнула я. Это на четыре больше, чем я получала у миссис Фитцджеральд!
— Когда вы можете приступить?
— Сей… сегодня.
— Превосходно, я жду вас с вещами, — он вскинул руку, бросив взгляд на часы. — К четырем. Успеете войти в курс дела до ужина. Когда вернетесь, входите без стука, найдете меня в кабинете. Всего доброго.
И с этими словами он развернулся и вышел из гостиной, оставив меня там совсем одну.
Я растерянно постояла несколько секунд, ничего не дождалась. Выглянула в коридор. Никого не обнаружила. И чувствуя себя крайне нелепо, направилась к выходу. Очевидно, провожать меня никто не собирался.
Скажите на милость, кто так делает с совершенно незнакомым человеком? Что мне мешает прихватить из гостиной пару ценностей и больше никогда не вернуться?
Кроме логики, что постоянная работа принесет мне гораздо больше, чем одна случайная кража…
До двери оставалось несколько шагов, когда она дрогнула и отворилась передо мной.
Сама по себе.
Я оглянулась — может быть, хозяин маг и управляет ей? Но нет, я по-прежнему была в коридоре совершенно одна, а подобные манипуляции невозможны без зрительного контакта…
Распрямив плечи, я гордо вышла на улицу, в любой момент почему-то ожидая хлопка двери, который наподдаст мне по юбкам. Но обошлось.
И только выйдя за калитку, я вдруг осознала то, что под множественными весьма смутными впечатлениями, осознать не успела — я нашла работу.
Я нашла работу!
Теперь вопрос для начала — а как хотя бы зовут моего работодателя?..
***
Ровно в четыре я снова входила в калитку дома номер двадцать три по улице Механических Дроздов, которому теперь предстояло стать на какое-то время и моим домом.
Я собрала вещи, расплатилась с хозяйкой комнаты и к рабочему месту направлялась с ожившей в сердце надеждой и чемоданом.
Хотя все же без стука, без разрешения входить в чужой дом было очень странно.
Я помедлила немного на пороге, прежде чем толкнуть дверь и войти в полумрак коридора.
Так, новый вопрос! Где здесь, собственно, находится кабинет, в котором я должна найти того, не знаю кого?
На другом конце коридора вдруг ярко зажглась лампа. Зажглась, полыхнув, — и погасла.
Повинуясь наитию, я направилась туда. Мимо уже знакомой гостиной, мимо других, закрытых дверей и оказалась возле красивой деревянной лестницы. А рядом с ней была дверь. И лампа, которая “моргнула” еще раз, стоило мне помедлить, не зная, подниматься наверх или не стоит.
Интересные чары… что здесь за игры со светом?
Я подняла руку и постучала.
Дверь распахнулась почти сразу, явив мне уже знакомого мужчину.
Он посмотрел на часы:
— Вы вовремя. Делайте так и дальше.
После чего повернулся ко мне спиной и направился к своему рабочему столу.
Я проследовала за ним.
В кабинете царил идеальный порядок. Ни пылинки не было видно даже на верхних полках стеллажей с книгами. Кажется, предшественница задала мне высокую планку.
Мужчина сел за стол, не предложив мне кресла и заговорил, не отрывая головы от каких-то чертежей и продолжая что-то на них рисовать.
— Я озвучу для вас ваши непосредственные обязанности и мои требования к их исполнению. А затем я покажу, где находится ваша комната, вы можете сегодня познакомиться с домом, а завтра уже приступить непосредственно к работе. Я не буду делать пауз и не буду повторяться, а вы не будете меня перебивать.
На всякий случай я кивнула, хотя не похоже, что мое согласие, вербальное или нет, имело здесь какое-то значение.
— Помимо вас в доме работает горничная и кухарка. У кухарки выходной раз в две недели, по воскресеньям, горничная приходит два раза в неделю, по вторникам и пятницам, соответственно в ваши обязанности входит любая забота о хозяйстве, которая не покрывается их услугами. А именно — поддержание порядка в доме и в вещах, ведение счетов, составление списков закупок, найм людей на необходимые работы в доме. Однако до найма вы обязаны проконсультироваться со мной, чтобы я подтвердил, что эта работа действительно необходима. Контроль работы всех наемных работников, включая горничную и кухарку, беспрекословное выполнение всех требований к вашим обязанностям. Любые, даже малейшие, изменения в доме или в манере ведения хозяйства должны быть со мной согласованы.
Я слушала и неотрывно следила за его руками. В голове не умещалось, как можно растолковывать экономке ее обязанности и одновременно с этим выполнять что-то, явно требующее серьезных умственных затрат. Не то, чтобы серьезных умственных затрат требовала экономка! Но, тем не менее…
А мужчина, действительно не делая пауз, продолжал:
— Основной уборкой, стиркой и починкой вещей занимается горничная. Однако вы должны во-первых, следить за исполнением ее обязанностей, а во-вторых, замещать ее в случае необходимости. Например, если в конкретный день мне потребуется конкретный предмет гардероба, а ему требуется починка. Что касается уборки, то самым важное — все вещи после нее должны возвращаться строго на свои места. И не трогайте шторы.
Не трогать шторы, не трогать шторы…
Бог знает почему, именно эта фраза зацепилась в моей голове, но теперь она звенела там легким добавляя легкого безумия ситуации.
— Вы занимаетесь контролем закупок необходимой продукции, как питания, так и прочих расходников. Я выдам вам список. Там указано, в каких лавках и магазинах допустимо делать покупки и каким характеристикам должны соответствовать купленные продукты, включая марки, сорта и формы. То же самое касается кухни. Миссис Ким прекрасно справляется со своими обязанностями, детальный инструктаж вы получите уже у нее, поскольку в ее выходной готовить предстоит вам, скрупулезно придерживаясь выданных рецептов.
Речь у моего работодателя была хорошо поставлена — чувствовалось полученное прекрасное образование. Он говорил структурировано, внятно, деля обязанности на блоки, удобные к запоминанию.
Но я твердо решила, что как только останусь одна, сразу же запишу все инструкции, до того, как они получат хоть малейший шанс выветриться из моей памяти.
— Дополнительными по отношению к основным обязанностям экономки, для вас будет следующее.
Он нанес последний штрих на чертеж и поднялся.
— Мой кабинет, моя мастерская, — он указал на дверь по правую руку от себя, а затем вниз, — и моя лаборатория в подвале — три самых главных помещения в этом доме. Горничная, и вообще никто другой, в них не допускается, чистота здесь поддерживается артефактами, и ваша задача заряжать эти артефакты два раза в неделю согласно инструкции, которую я выдам вам вместе со списком. Артефакты выглядят так, — он указал на настенную полку, на которой красовалось шеренга из шести каменных цилиндров-чехлов, оберегающих дорогие и хрупкие артефакты от возможных опасностей. — Больше в этих помещениях вы абсолютно ни к чему не прикасаетесь и покидаете их сразу же после того, как заканчиваете зарядку. Следуйте за мной.
Последнее распоряжение было произнесено абсолютно тем же тоном, что и предыдущие, поэтому я на мгновение растерялась, когда мужчина прошел мимо, настолько близко, что едва меня не задел.
А это оказывается был уже не пункт обязанностей (всюду следовать за хозяином дома!), а приглашение на обход.
Мне показывали комнату за комнатой с объяснением ее функций и сопряженными с ними особенностями. Голова начинала слегка гудеть — обилие важной информации распухало в ней, как дрожжевое тесто, и давило на стенки черепа. А я-то еще всегда считала себя весьма неглупой девушкой!
Кухня. Кладовые. Гостиная, библиотека, столовая, салон, спальни, спальни, спальни. Чердак. Ваша комната. Ваша ванная комната.
— …для умывания и купания вы будете использовать те туалетные принадлежности, которые указаны в списке разрешенных. Вы не можете пользоваться духами и прочей ароматной косметикой…
Доскональная, буквально пошаговая инструкция была выдана мне далеко не только применительно к каждой области ведения хозяйства.
И когда мне казалось, что финал инструктажа уже близок, просто потому что мне были расписаны все до единой сферы жизни в доме, работодатель меня огорошил:
— Ящерица.
От ошалелого вопроса "Что — ящерица?" меня удержали только годы серьезной муштры на предыдущем месте работы.
— В доме, помимо меня, живет еще и ящерица. Уход за ней также входит в ваши обязанности. Требования по уходу я также выдам вам в письменном виде. Все необходимые списки и прочие бумаги, о которых я упоминал, вы найдете на столе в своей комнате. У вас есть вопросы?
Я недоуменно похлопала ресницами, чувствуя себя откровенной дурочкой. Стремительный переход от лавины информации и “не перебивать” к вопросам, огорошил, и самый первый вышел практически бездумным.
— Да. Как вас зовут?
Мужчина в полумраке чердачного коридора смотрел на меня и, может быть, мне показалось, но на его лице будто бы мелькнуло что-то похожее на удивление. Слегка помедлив, он ответил:
— Сэр Чон Чонгук.
Что-то шевельнулось в памяти, смутное, отдаленное. Я где-то когда-то слышала это имя. Может быть, и даже скорее всего, в прошлой жизни.
— Я независимый маг-артефактор. И в связи с этим вам стоит узнать последнюю вещь. Мой дом — это артефакт. И он пока в разработке, поэтому далек от совершенства, в связи с чем возможны некоторые казусы и неприятности. О каждой из них я прошу вас мне докладывать. Характер дома пока что оставляет желать лучшего, но я над этим работаю.
Характер… дома?
И мне сразу вспомнились планирующие с чердачного окна панталоны.
Новый вопрос! И этот я вряд ли решусь задать, но все же: а предыдущие экономки покинули место работы из-за характера дома или характера его хозяина?
— Вам все понятно? — счел необходимым уточнить мистер Чон. Кажется, отсутствие вопросов его напрягло.
— Да, сэр, — кивнула я.
И снова воцарилась странно-неловкая тишина. Мужчина не торопился уходить, а я все еще пребывала в растерянности от кажущейся сложности задачи.
— Если у вас возникнут какие-то пожелания, — неожиданно проговорил он, — не стесняйтесь мне их высказать, возможность их выполнения будет вне всякого сомнения рассмотрена. Вам также полагается один выходной в две недели, но он не должен совпадать с выходным кухарки.
— Благодарю, сэр, — я присела в коротком книксене.
— В таком случае располагайтесь. Ужин подадите в семь, сегодня придет мой брат, — он сделал паузу, и потом добавил слегка задумчиво: — Чон Юнги. Кухарка предупреждена.
Не дожидаясь моей реакции, он повернулся ко мне спиной и направился к лестнице.
Я проследила как медленно уплывает вниз светлая макушка, чему-то вздохнула и толкнула дверь моей новой комнаты. И первым, что я увидела была… Ящерица.
Она лежала в пятне оконного света. Кажется, моя комната была единственной в доме, которую обошло требование не трогать шторы. Огромная золотистая зверюга, размером с кота, а то и покрупнее. Узкая треугольная морда, свисающие вдоль шеи складки кожаного воротника, гибкое тело и длиннющий хвост, покрытые причудливым чешуйчатым узором.
Не завизжала я только чудом. Ну и еще потому, что успела зажать рот руками, так что наружу вырвался только сдавленный писк.
На него тварюга и среагировала. Медленно повернула голову, разлепив пленочки век. Поднялась. Вальяжно и неспешно, как будто делая одолжение, направилась к выходу. То есть ко мне. Ко мне!
Я едва успела убраться с дороги, так что золотой хвост мазнул по юбкам. А ящерица совершенно бесшумно растворилась в коридоре.
Я торопливо захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, облегченно прикрыв глаза.
Не уверена, что ящерица могла выкинуть панталоны с чердака, но почему-то уверена, что свой неоценимый вклад в доведение экономок до нервного срыва она тоже внесла, чем и несказанно гордится!
Все же мистеру Чону необыкновенно повезло, что он взял меня на работу!
В отличие от чопорных, многоопытных, строгих дам, мнящих себя королевами над счетами и ключами, закостенелых и негибких, я молода, полна энтузиазма и безнадежно в этой работе нуждаюсь. И что-то подсказывало мне, что если в моем резюме будет значиться строчка, что я проработала приличный срок у сэра Чон Чонгука, моя ценность как специалиста возрастет в разы!
Очень, очень повезло мистеру Чону!
Подбодрив себя этими хулиганскими мыслями, я открыла глаза. И мир как будто бы даже тоже заиграл новыми красками. Комната оказалась на удивление просторной, светлой и уютной, совершенно не похожей на аскетичное жилье прислуги, в котором я жила последние семь лет. Помимо резной деревянной кровати, застеленной нарядным покрывалом, здесь был широкий удобный письменный стол со множеством ящичков, на котором сейчас одиноко светлели сложенные стопочкой листы, очевидно, те самые ценные указания и списки. В углу стоял шкаф, тоже старинный и большой, а там, где крыша уходила в скат, разместились мягкое кресло в цветочек, торшер и низкий столик. И я сразу представила, как, должно быть, здорово здесь сидеть с книгой и чашечкой чая. На полу лежал ковер, а на стенах висело несколько незамысловатых акварельных пейзажей.
Словом, куда больше похоже на комнату юной девушки из небедной семьи, чем на жилье прислуги.
Не удержав любопытства, я высунула нос в коридор. А, убедившись, что ящерица удалилась (на всякий случай я посмотрела и на потолок), заглянула в ванную комнату.
Отдельную ванную комнату! Мою! Потому что на чердаке было только три двери и третья вела на, собственно “чердак” — склад со всяким пыльным хламом.
Маленькая, узкая, зажатая между двумя помещениями. Но чистая, с большим зеркалом и даже рядом из каких-то баночек и бутылочек на полке.
Отдельная!
Очень!
Очень повезло мистеру Чону! Я страшно соскучилась по отдельной ванной!
***
— Давно вы здесь работаете?
Миссис Ким Дженни, кухарка, женщина солидная, с сединой на висках и генеральской выправкой, моей компании оказалась внезапно рада. С кухаркой на предыдущей работе у нас отношения были натянутые, и в царство кастрюль и поварешек я вступала с некоторой опаской и готовностью биться и отстаивать авторитет.
С одной стороны, ее можно было понять. Тяжело признать над собой власть пигалицы, которую еще недавно можно было заметить, только споткнувшись, когда она, скрючившись, надраивает паркет. С другой стороны, если я заняла эту должность, значит, я выслужила свое на нее право перед хозяевами, и, по идее, не должна ничего доказывать подчиненным.
Это было очередное заблуждение идеалистической юности, которое разбилось в пух и прах.
Однако здесь отстаивать и не пришлось.
Кухарка встретила меня широкой улыбкой, предложила чаю, и усадила расспрашивать, да рассказывать. На мои вопросы она отвечала охотно и подробно.
— С мистером Чоном? Десять лет как. А в доме и того больше. Дом этот его двоюродной бабке принадлежал, мисс Кан. Та старой девой была, своих мужа-детей не имела, а сестрица ее, мать мистера Чона-старшего, померла рано. Так она мальчикам за бабушку и была. Так что я мистера Чона, почитай, почти с пеленок и знаю. По завещанию дом ему и перешел. Всегда она его выделяла, любила особенно, хоть и сложный был ребенок.
“Да и взрослый вырос непростой!”, — мысленно добавила я, вспомнив перечень требований.
Который кстати, записывать в спешном порядке не пришлось. Он обнаружился среди прочих списков и обязательств на моем рабочем столе. Так что все это перечисление в исполнении сэра Чон Чонгука можно было расценить не иначе как предоставление мне последнего шанса на побег и введение в местные порядки.
— Работодатель из него хороший, если ты затем интересуешься, — продолжала миссис Ким. — Он, может, и привередливый, но справедливый. И платит щедро и всегда вовремя. Мы с Розэ, то горничная, познакомишься завтра, работаем и горя не знаем. Главное, делать свое дело на совесть, только и всего.
— Что же тогда другие экономки не держатся? — не утерпела я.
— А ты почем знаешь, что не держатся? — кухарка поджала губы и прищурилась. Еще и голову склонила на бок, разглядывая меня.
Я на эту мимическую провокацию не поддалась, глаза опускать и сжиматься не стала, а ответила как есть:
— В газете прочитала.
— Прочитала, что экономки бегут и поскакала устраиваться? — женщина хохотнула. — Смышлена девица.
Я пожала плечами, уж не знаю насчет “смышлена”, но крайнее положение толкает на крайние меры!
— Видела я ту газету, — миссис Ким неодобрительно цокнула языком. — Хоть и обиделась Марта крепко, а язык распускать не стоило. Никому это на пользу не пойдет.
“Ну как же! Мне пошло!” — возразила бы я, но беседы с внутренним голосом моя маленькая радость жизни, зачем себя ее лишать?
— Я, в отличие от нее, языком молоть не буду, уж простите, мисс Манобан, — словно спохватившись, она вдруг снова перешла на “вы”, потерявшееся где-то в живой беседе. — Вам тут работать, вам судить и вам решать, почему бегут, и правы ли. И что вам с этим делать. А мое дело маленькое, ужин вовремя подать. Вот им-то я и займусь.
Она поднялась, и я поняла, что меня не то, чтобы одернули, но твердо дали понять, кому принадлежит лояльность кухарки.
Я не обиделась. Мне приятно было видеть, что есть прислуга, у которой хозяин дома вызывает уважение и, может быть, даже и любовь. Это значит, что за сводами многочисленных правил все, может быть, и не так уж плохо.
Но не в данный момент. В данный момент все было плохо. Очень, очень!
Потому что после тщательного изучения недельного графика обязательных дел (да, там и такой имелся!) я выяснила, что в ежедневные мероприятия входит… опрыскивание ящерицы. Что-то я сомневаюсь, что в отсутствие экономки этим кто-то занимался, а еще не хватало, чтобы в первые же дни моего пребывания здесь диковинный питомец помер от обезвоживания!
Посему выходило, что опрыскивать надо сегодня.
От мысли что придется приблизиться к этому золотистому крокодилу, между лопаток неприятно дергало.
Но, как ни странно, самой большой проблемой было не преодолеть собственную неприязнь.
Самой большой проблемой оказалось найти эту самую ящерицу в этом, по ощущениям, ставшем в два раза больше доме!
У меня новый вопрос: как приучить ящерицу отзываться на “кис-кис-кис”?
Я искала ее везде, в гостиной, каждой из спален, под лестницей, на чердаке…
Проклятая рептилия как сквозь землю провалилась.
И в тот момент, когда я, забравшись на стул, подпрыгивала, пытаясь заглянуть на очень высокий бельевой шкаф, откуда-то снизу раздалось недовольное покашливание.
От неожиданности я оступилась, нога соскользнула, и я упала на пол. Не больно, но обидно.
Еще обиднее стало, когда чахоточный (ракхекался тут!) мужчина, протянул мне ладонь, помогая подняться, но лицо у него при этом было недовольное, и принимать эту ладонь не хотелось совершенно.
Я все же приняла, понимая, что отказ может трактоваться как оскорбление. А оскорблять брата работодателя — себе дороже.
— Благодарю, мистер Чон, и прошу прощения, я не ожидала, что здесь кто-то будет.
Внешнее сходство было очевидным, хоть Юнги и был старше. Разве что чуть темнее волосы, и глаза светлее, не такого насыщенного оттенка, и черты лица похожи, но неуловимо другие. Одно было ясно точно: природа братьев Чонов одарила щедро. И почему ни один из них еще до сих пор не женат? На помогавшей мне подняться руке обручального кольца точно не было.
Вот почему мне так не везет? Хуже не придумаешь, чем предстать перед родственником работодателя неловкой каракатицей, а не опрятной мисс, пусть молодой, но строгой, надежной — а еще миловидной, между прочим!
Я, конечно, не синеглазая блондинка, как красавчики-Чоны, но светлоглазые шатенки тоже на дороге не валяются!
...они валяются на ковре.
— Откуда вы знаете, кто я? — резко и требовательно осведомился мужчина, вылавливая меня из паутины рассеянных мыслей, и это отнюдь не добавляло привлекательности его образу.
— Сэр Чон Чонгук упомянул, что у него есть брат, и учитывая ваше сходство… я прошу прощения, если я допустила ошибку… — пробормотала я, испытывая острое желание вытереть о юбку почему-то разом вспотевшие ладони.
— Нет, все верно. Могу я увидеть ваше резюме, мисс Манобан?
— Простите? — я удивленно подняла глаза.
— Ваше резюме, будьте любезны.
Чон-старший смотрел на меня с неприязнью, а я не понимала, что именно может ему не нравиться? Допустим, он взялся подыскать экономку брату, совершенно очевидно погрязшему в работе, но не может же его оскорблять то, что помощь не понадобилась?
Да и вообще с учетом того, какие очевидные сложности у них с наймом, ему бы наоборот радоваться, что так быстро нашлась такая прекрасная замена!
Но, естественно, вслух я этого не сказала, а сказала совершенно другое:
— Да, конечно, мистер Чон. Оно в моей комнате. Если вы позволите, я вам его принесу.
Мне неизвестно, какие отношения между братьями, но вряд ли я выиграю от того, что настрою старшего против себя.
— Я дойду с вами.
И он последовал за мной попятам, как надзиратель за каторжницей.
Без стеснения зашел в комнату, которую я уже и правда считала своей — как-то быстро мы с ней сроднились! И принял у меня протянутый лист.
В отличие от младшего, резюме он читал тщательно и вдумчиво. А потом посыпались вопросы.
И первый сходу ударил в самое больное место:
— Почему вы бросили обучение в академии?
Ответ на этот вопрос давно был отрепетирован и подготовлен, но он настолько застал меня врасплох, что на мгновение я растерялась. Воспоминания мелькнули, оставив после себя привычную горечь, но я быстро взяла себя в руки:
— Я получила магическую травму и лишилась дара на несколько лет, и прогнозов по восстановлению не давали. Поэтому пришлось устраиваться иначе. А потом уже не было возможности вернуться к обучению.
Ответ был тщательно взвешенным и даже совершенно правдивым. Травма была? Была. Возможности не было? Не было.
Я готова была пояснить, что поддерживавшие меня родители погибли, если и этот вопрос поднимется, но к счастью не пришлось. Это тоже было правдой, но про это меньше всего хотелось говорить.
Мистер Чон удовлетворился тем, что есть, и продолжил допрос.
Где, как долго работала, что входило в обязаннти, причины ухода, причины по которым я выбрала этот дом…
Вселенная явно решила додать мне недодаденного собеседования. Спасибо, Вселенная!
— Что ж, — печально подытожил Чон-старший, не найдя, кажется, к чему всерьез придраться — а ведь так хотелось! — полагаю, я могу оставить вас на испытательный срок или пока не подберу кого-нибудь более соответствующей квалификации.
И он окончательно мне разонравился.
Да он тут даже не живет! Меня нанял сэр Чонгук и только ему соответственно решать, остаюсь я или ухожу! И вообще я тут трачу время на пустую болтовню, когда у меня там ящерица неопрысканная, и возможно уже дохлая!
— Но имейте в виду, мисс Манобан, я буду тщательно следить за вами. Благополучие моего брата для меня стоит на первом месте. Может быть, он сам и не может в полной мере о себе позаботиться, зато я — могу. И еще хочу отдельно напомнить, никакая полученная вами здесь информация не должна покидать стены этого дома. Мой брат работает над сложнейшими артефактными заказами, в том числе и для короны. Я полагаю, вам совершенно не хочется добавить строчкой в резюме обвинения в предательстве интересов короны?
— Я уверяю вас, мистер Чон, что благополучие вашего брата для меня также находится на первом месте с тех пор, как я приняла этот пост, — постаралась я успокоить старшего, несмотря на то, что испытывала легкое недоумение.
Сэр Чонгук никак не произвел на меня впечатление человека, который не может о себе позаботиться! Я вот была не уверена на самом деле, что смогу идеально о нем позаботится с учетом всех требований, а вот он — однозначно может!
Однако и этот мой ответ чем-то не понравился этому типу. Он поджал губы, покачал головой.
— Я заберу ваше резюме, если позволите. Наведу справки.
— Как вам будет угодно, — я склонила голову.
Не найдя, с какой стороны еще попробовать меня на зуб, Чон-старший удалился.
А я снова отправилась на поиски ящерицы, которая потихоньку начала мне казаться не такой уж плохой компанией.
***
До ужина ящерица так и не нашлась. Хотя казалось бы, куда могла деться здоровенная золотая зверюга? Зато я провела беглую ревизию, опробовала все ключи, осмотрела все комнаты (кроме рабочих, где, подозреваю, зверюга и заныкалась, потому что иначе — как?!).
Так что опрыскиватель был отставлен в сторону, белый накрахмаленый передник наоборот — надет, стол накрыт… И я даже ощутила легкую торжественность момента: я подаю ужин в новом доме. Я вернулась в столицу и нашла работу. И даже напоминание о том, что это совершенно не та жизнь, о которой я мечтала еще семь лет назад, не портило ощущений. Зато это — жизнь.
Братья сидели за столом — один напротив другого — в тишине.
Я поставила первую тарелку перед гостем, вторую — перед хозяином дома, выслушала благодарность, и покинула столовую. Но не успела я даже до конца закрыть за собой дверь, как тишина была нарушена.
— То есть ты действительно готов рассматривать эту мисс Манобан как постоянную экономку?
Я застыла, так и не выпустив дверную ручку.
Полудюймовая щель между дверью и косяком, пусть и не позволяла видеть говорящих, зато совершенно не глушила звук. В колебаниях между порядочностью и любопытством победило второе.
Информация — это важно. Особенно, если эта информация касается меня, и от нее зависит мое рабочее место.
— Я ее уже рассмотрел, — ровно отозвался мой работодатель.
— Ты даже не назначил ей испытательный срок!
— Если она мне не подходит, то она сама уйдет довольно быстро. Мне кажется, это очевидно. К тому же ни одна из предыдущих не имела магического образования, пусть даже и незаконченного. Это удачно.
— Вот именно! — возмутился старший. — Чонгук, сам подумай. С чего бы вдруг девице с магическим даром, поступившей в академию, бросать все и устраиваться прислугой? Прислугой! Даже если то, что она сказала про временную потерю дара, правда, все равно для девушки с ее образованием есть и куда более интересные карьерные перспективы. Нет, я обязательно разузнаю о ее предыдущем месте работы. И если мои подозрения подтвердятся…
— Я не понимаю, в чем ты ее подозреваешь.
— Хотя бы в том, что молодая хорошенькая девица, наверняка, не просто так устроилась крутиться целый день и каждый день перед носом обеспеченного холостяка.
— Я пока что не видел ее перед своим носом. А когда видел, она не крутилась.
— Как будто ты бы понял, если бы и да, — раздосадованно пробормотал Юнги. — К слову, нельзя исключать и вариант со шпионажем. Магически одаренная девица, которая будет иметь доступ к твоим бумагам, записям, в твое рабочее пространство… нет, Гук, если ты позволишь, я продолжу поиски и сам подберу тебе прислугу.
Сердце противно закололо, я успокаивающе положила руку себе на грудь.
Все хорошо, все хорошо, тс-с, не нервничай.
— Я не позволю, — все так же ровно прозвучал ответ.
Кажется, этого ответа не ожидал никто. Даже, почему-то, я.
— Прости? — переспросил Юнги.
— Я не хочу, чтобы ты искал для меня прислугу. Я способен заняться этим сам. Если вдруг мне понадобится твоя помощь, я к тебе обращусь.
В столовой снова повисло ошеломленное молчание. Кажется, кое-кто не находил слов. И у меня создалось впечатление, что нечто подобное мистер Чон слышит от брата впервые.
Под ложечкой противно заныло, когда я сообразила, что все это напряжение создалось, по сути, из-за меня. Упасть со стула — это не невезение! Невезение — оказаться случайным камнем преткновения двух близких родственников…
Почему я? Почему вы не могли поругаться из-за чего-нибудь другого, никак не связанного с бедной скромной экономкой?
— Прекрасно! — ядовито воскликнул старший, но внезапно быстро взял себя в руки и продолжил уже спокойным и даже благожелательным тоном: — Делай как знаешь, но учти, что я все равно не спущу с нее глаз. И когда, не если, когда, ты поймешь, что совершил ошибку, я тебя поддержу. Но буду надеяться на твое дальнейшее благоразумие. Каждый должен заниматься тем, что у него получается, Чонгук. Мне всегда казалось, что ты разделяешь это убеждение.
Я надавила на ручку и все-таки довела дверь до закрытия, отрезая от себя мужские голоса.
Было не совсем понятно, что все-таки здесь происходит. Но совершенно очевидно, что испытательный срок все же состоится.
Правда, неизвестно, кого будут испытывать: меня, нервы Чона-старшего или твердость убеждений Чона-младшего.
***
Я спустилась на кухню в некоторой растерянности. С одной стороны, мой непосредственный работодатель за меня заступился. Это хорошо. С другой стороны, меня считают не то шпионкой, не то охотницей за мужьями. А это плохо. Я даже не знаю, какой вариант оскорбительнее!
— Все хорошо, мисс Манобан? — неожиданно поинтересовалась миссис Ким, пока я ставила на поднос второе блюдо.
— Скажите, а экономок всегда подбирал мистер Чон Юнги?
— Да, всегда, — подтвердила кухарка.
— И что будет, если он решит, что я не подхожу сэру Чонгуку?
Миссис Ким прищурилась, разглядывая меня, и я смущенно пояснила:
— У меня создалось впечатление, что я ему не понравилась.
— Главное, дорогая мисс Манобан, чтобы сэр Чонгук решил, что вы ему подходите, — хмыкнула она. — Мистер Чон может сколько угодно считать, что все решения принимает он, но это только до тех пор пока сэр Чонгук не считает необходимым что-то решать. А если ему что-то будет нужно, этот паровоз с рельсов не спихнешь.
Что ж, это хорошая новость. Значит, для сохранения рабочего места достаточно стать действительно полезной, вернее даже, незаменимой для младшего, и тогда старшему придется отступиться. Задача, конечно, не из легких, но я постараюсь!
Я подняла поднос и направилась в столовую, готовая выглядеть строго, невозмутимо и безупречно.
Однако от моей невозмутимой безупречности не осталось и следа, когда ковровая дорожка под моими ногами вдруг рывком собралась складками.
Я только чудом удержала равновесие, но чудо не спасло поднос.
Он с грохотом рухнул на пол — брызги еды, осколки тарелок, соус по стенам…
Под моим изумленным взглядом, коварная дорожка распрямилась, игнорируя мой вес, будто так всегда и лежала, и все случившееся мне померещилось. У меня глаза на лоб полезли от этакой самостоятельности предмета интерьера.
Распахнулась дверь и на шум из столовой выглянули мужчины.
По лицу сэра Чонгука ничего нельзя было сказать, а вот Чон Юнги не преминул скорчить недовольную физиономию.
— Прошу прощения, сэр, я не понимаю, как это вышло… — пробормотала я, торопливо присаживаясь, чтобы собрать осколки. — Я немедленно все уберу…
И ведь действительно, не понимаю! Как дорожка могла такое сотворить без применения сторонней магии?!
Вместо того, чтобы высказать неловкой девице все, что он думает о ее неловкости (Юнги хотелось, я видела!), сэр Чонгук только недовольно кашянул, поднял руку и внезапно постучал по косяку. Негромко, но, как мне показалось, очень выразительно.
И в тот же момент начали происходить настоящие чудеса.
Перепачканые стены, дорожка и мебель заискрились, резко, ядрено запахло не очень удачно выполненными очищающими чарами. Я против воли зажала нос, но грязь истаяла, будто ее и не было. Дорожка поддернула оба края, сбивая осколки в середину, затем причудливо изогнулась и забросила их на поднос, а потом подпихнула его ко мне, отчаянно громыхая. И все прекратилось.
Я подумала о том, что хорошо, что у меня зажат нос — не видно зато, что открыт рот.
“Характер у дома оставляет желать лучшего…”
Характер. У дома.
Оставляет желать…
Фраза, которую я приняла за чудачество мастера, обрела смысл и краски.
И запах, да.
Миллион вопросов крутился на языке, и будь мы наедине, вполне возможно, я их и задала бы, в конце концов, мне разрешили!
Но в присутствии Чона-старшего высказывать досужее любопытство было неловко.
— Еще раз приношу вам свои извинения, господа, — я подняла поднос с осколками. — Я немедленно вернусь с новой порцией. Уверена, у миссис Ким еще осталось.
Братья вернулись в столовую, я собралась поспешить на кухню и замерла. Из глубины коридора на меня сверкала глазами и чешуей ящерица. Прекрасно! Еще и рептилия стала свидетелем моего позора!
Опрыскать!
Но в руках поднос и опрыскиватель на кухне…
— Так, — строго сказала я ей и себе. — Я отнесу этот мусор и вернусь, а ты… вы! мистер Ящерица! Будьте любезны дождаться меня здесь, ясно вам? Ваша ящеричная жизнь никуда от вас не убежит, а моя работа от меня — вполне может!
Ящерица смотрела на меня как будто бы с пониманием.
Но когда я вернулась с опрыскивателем, на месте ее естественно не было.
Ни на кого нельзя положиться!
***
Я поднималась к себе ближе к ночи.
День вышел долгим и крайне насыщенным. И несмотря на то, что физически я сегодня точно не перетрудилась, в голове гудело от переизбытка эмоций и впечатлений.
Я шагала по лестнице и крутила их в голове, обдумывала, перебирала, разбирала на составные и собирала обратно. Я давно привыкла это делать. Когда тебе приходится скрывать множество серьезных вещей, это требует сосредоточенности, внимательности и вдумчивого анализа происходящего вокруг, чтобы не забыться и не упустить то, что может выдать.
Я еще не совсем понимала, чего мне ждать от моей новой работы, хотя самодвижущиеся ковровые дорожки и самозажигающийся, чтобы указать дорогу, свет намекали, что куда больше, чем я могу себе вообразить.
Сэр Чонгук и его брат.
Их странные отношения.
Хотя, конечно, не мне судить отношения между братьями, ой, не мне…
Если подумать, странно, что артефактор, которому за заслуги перед короной был пожалован рыцарский титул, живет в таком маленьком доме.
Маленьком, странном, живом доме…
Поднимаясь по лестнице, я как-то машинально погладила выпуклый цветочный узор на обоях.
Живой дом. Надо же.
Как такое возможно?..
Комментарии