Первый шаг в последний путь

Она захотела сесть на подоконник
Когда упадет, знай, я буду ждать снизу.
Рассвет разливает лучи по коробкам
И розовым светом утонет в петле,
Давно задохнулись все божьи коровки,
Что жили всю зиму в моей голове.
Ветер пахнет цветами из карманов джинсовки,
Как августом тем злополучного дня.
Однажды в разгар самой пьяной тусовки
Заплачешь и вспомнишь меня.

Ветер пахнет цветами - Алена Швец.

_____________________________________________
- Мяу, я дома! - несмотря на паршивый день, Хан заходит в дом как всегда с улыбкой. Коридор как обычно слабоосвящен теплым светом от одинокой лампочки на потолке. Обои светло-персикого оттенка, которые уже выглядели немного потертыми за три года жизни в этой квартире, казались родными и по-домашнему темлыми. Парень держит в своей руке портфель младшей сестры, пока та снимает с ног свои сапожки. Хэрин выглядит как маленькая кукла в ее новом бордовом школьном платье, которое Юнджин без повода решила купить дочери. Волосы девочки собраны в две аккуратные косички, которые свисают с ее плечей. Хэрин скачет на одной ноже, стараясь одновременно растянуть молнию на черном сапожке и удержать равновесие, хватаясь за штанину старшего брата. Затем, когда девочка смогла стащить со своей ноги несчастный сапог, сестра радостно убегает к себе в комнату, по дороге обнимая маму и крича на последок, что поела она в школе и обедать не будет. За прошедшие полтора месяца учебы Хэрин, кажется, смогла найти себе много хороших друзей, потому что постоянно говорила о своих новых подружках. Джисон был очень рад, смотря на то, как расцветает его сестренка, но все равно продолжа для подстраховки забирать ее самостоятельно из школы. Сам Хан, кажется тоже нашел хороших друзей. Парень каждый раз расплывался в глупой улыбке, когда вспоминал или просто видел что-то связанное с парнями. Феликса Хан находил в свежих персиках, которые полюбил в последнее время, а так же в меде и фиалках, которые всегда стояли на подоконнике на кухне, ведь мать очень любила растения, которых было слишком много в их квартире. Парень был в каждом луче солнца и в каждой летающей по неприбранной комнате пылинке, а так же в старых маминых альбомах с, ещё черно-белыми фотографиями. Хенджина парень находил в полюбившихся ему индийских благовониях и теплоте, которая так напоминала Джисону камин или открытый костер. Черноволосый парень под два метра ростом был в ярких рисунках, нарисованных ещё маленьйо Хэрин, в занавесках их больших бардовых бусин, который совсем недавно Хан решил повесить на входе в свою комнату. Парень каждый раз вспоминал приставучего, но улыбчивого и мечтательного парня, когда входит в тот самый магазинчик возле дома Ён Бока, ведь на входе в него висела милая китайская атрибутика. А парень, улыбающийся как кот с красивыми и глубокими янтарными глазами, напоминал о себе при малейшем запахе дерева или простых опилок, в каждой сладости и сочных фруктах. Джисон вспомнила Минхо, когда слышал скрип половиц или несказанных дверных петель, когда заходил в темную комнату, а затем включал лампу. Ли все ещё был для Хана не зведанным, загадочным. Как еще неизвестный в природе зверь. Джисон с каждым днем узнавал или замечал что-то новое в своем друге. И помимо того, что друг занимал почти все его мысли, когда они собирались компанией, Хан часто воспринимал Ли и в окружающих его вещах. Как бы это странно не звучало, но Минхо был везде. Юнджин уже стояла в дверном проеме, когда Джисон стянул с себя летние кроссовки, в которых ходил до сих пор, несмотря на сильные и частые дожди и периодически шедший, но сразу же таявший, снег. Эти кроссовки он купил чуть ли не на рынке, но их качество приятно удивляло. Весь кайф этой обуви был в том, что цвета, подобранные в дизайне, все время выглядели чистыми, несмотря на такую погоду и грязные улицы. Парень подошел к матери, все ещё держа на плече полупустой рюкзак:
- Как у тебя день прошел? - улыбнулась женщина, тут же обнимая сына и целуя его в щеку, когда он наконец-то подошел к ней. От матери пахло не привычным парфюмом, а свежими блинами и сгущенным молоком. Женщина наконец-то взяла себе отпуск на работе, хоть и всего на один день, поэтому сегодня она успела перемыть и отдраить всю квартиру, помыть все окна и зеркала, а так же перестирать чуть ли не все, что не приколочено в доме. Для Юнджин не было понятия отдых, поэтому в любую свободную минуту, вместо того, чтобы присесть или полежать, чтобы набраться сил, она начинала искать любые дела и занятия по дому, в том числе и готовку еду, чуть ли не на несколько недель вперед:
- Все как обычно, мне сегодня волейбольным мячом нос разбили, кстати, - с улыбкой сказал Хан, обнимая родительницу в ответ. Парень постоянно просил маму, чтобы она наконец-то уже отдохнула и просто села почитать, пошла бы прогуляться с подругами или поспала в конце концов, но она лишь с улыбкой твердила, что совершенно не устала и, что если не она, то сын так и будет жить в свинарнике. Конечно мать была права, ведь, чтобы Джисон прибрался хотя бы не своем столе, как минимум должен упасть метеорит или случится вселенский потоп, потому что прибирается парень по "настроению". А настроение у него бывает очень редко и, в основном, когда он надолго остается дома в одиночестве:
- Что, как? - женщина тут же встрепенулась, как проснувшаяся птица на жердочке и, взяв сына за плечи, начала разглядывать его нос со всех сторон:
- Ты чего мне не позвонил? А ты лед прикладывал? А если синяк будет? - начала причитать родительница, отходя от сына, чтобы начать доставать из холодильника что-нибудь замороженное. Юнджин достает замороженную куриную ногу и, накрыв её полотенцем, подходит к Джисону, усаживая его на стул, прикладывая холодный "компресс" к носу. Хан лишь улыбается, даже не думая перечить матери. Нос и так давно не болит, а синяк точно не останется, так как он бы уже давно начал проявляться на месте удара. Парень чувствовал в душе легкий огонек заботы. Нельзя сказать, что Хан был обделен заботой, наоборот Юнджин уделяла время обоим детям и постоянно твердила о том, что любит их. Но, несмотря на ощущаемую заботу и любовь родительницы парень одновременно с этим чувствовал что-то тяжелое, давящее на сердце. Каждый раз, когда мать подходила к нему, обнимала и с родительской любовью гладила по плечу, волосам или бедру, парень невольно сжимался, стараясь незаметно уйти от прикосновения. Хан никогда не мог понять, что с ним не так и естественно не мог объяснить самому себе причину такого поведения. Он безусловно любит мать, так же как и любит Хэрин. Но. Блять, в голове явно стоит какой-то блок, который парню себе объяснить пока не может. Женщина тем временем наконец отнимает полотенце с завернутой в него частью курицы:
- Сон-и, ты кушать будешь? Я блины приготовила, - улыбнулась Юнджин, вновь начиная гладить сына по плечу. Джисон вновь незаметно уходит от её прикосновения, натягивая теплую улыбку, поднимаясь со стула:
- Спасибо, мам, но я как и Хэрин в школе поел, - парень наскоро чмокая маму в щеку, почти сразу отстраняясь:
- Я устал жутко, наверное уже сейчас спать лягу, к ужину не буди, я плотно пообедал, поэтому наверное до завтра есть не захочу, - сразу добавил Хан, уходя в комнату под шум стукающихся друг о друга деревянных бусин, висящих в дверном проеме. Конечно же парень врал. То, что он успел съесть на школьном обеде было недостаточно, чтобы утолить его четырехдневный голод, но Джисон упорно твердил себе, что поел достаточно. Юнджин кивнула, возвращаясь к своих хлопотам на кухне, после чего Хан закрыл дверь в свою комнату. Комната встретила его привычной пустой атмосферой. Парень подошел к цветочному горшку, из которого торчала палочка индийских благовоний, он чиркнул лежащей рядом зажигалкой, после чего по комнате светлым дымом начал распространяться запах розого перца. Хан вернул зажигалку на место, а затем подошел к окну и, даже не посмотрев на улицу, зашторил шторы, которые тут же погладили весь свет с улицы, погружая комнату во полутень, без источника света. Джисон наскорую руку в почти темноте снял с глаз ежедневные линзы и выкинул их в стоящее под столом ведро. Парень даже не стал снимать толстовку и джинсы, в которых проходил в школе весь день и прям так упал на кровать зарываясь лицом в подушку. Хан поджал под себя ноги, приобнимая их за колени, притягивая к все ещё полупустому и требующему еды животу. Джисон действительно устал. Но он не знал от чего. В последнее время он все больше уставал, все чаще страдал от головной боли и потемнениях в глазах. Ему просто хотелось отдохнуть, но посреди недели ему это не удавалось, поэтому он глушил усталость, которая увеличивалась в геометрической прогрессии, нескончаемыми кружками крепкого кофе. И вот сейчас, наконец-то, как только голова Джисона коснулась мягкой подушки, парень отрубился, размеренно дыша в скань подушки.

***

Проснулся Хан так же внезапно, как и уснул. Парень резко подскочил с кровати, разлепляя слипшиеся глаза, тяжело дыша, хватаясь рукой за ткань толстовки на грудной клетке. Нет, ему не приснился кошмар, ему вообще ничего не снилось уже достаточно давно. Последнее время, если Джисону и удается уснуть, то спит он не долго и просыпается резко, будто выныривая со дна Марианской впадины, жадно глотая воздух. Джисон пытается отдышаться и успокоить нарастающую парнику, до последнего надеясь, что это был сон, но надежды рассыпаются, как волны об камни, когда приходит осознание сытости и отсутствия боли в животе. Хан тут же падает на кровать, сжимая пальцами пряди волос в голове. Блять, ну нет! Срыв был и он явно не был сном. Джисон вскакивает с кровати, тут же оседая на пол, хватаясь пальцами за край кровати, когда голова вновь начинает болеть, а темнота вновь накатывается на глаза. Хан помнил ночь лишь обрывками. То, как он проснулся, смотрел в потолок. Затем то, как в полной темноте открыл дверцу холодильника, озаряя кухню холодным светом. Затем парень помнил вкус плова, который сегодня готовила Юнджин. Джисон не помнил как ел, не помнил как долго, но он отчетливо понимал, что съел много. Слишком много, если учитывать то, что Хан стремится сбросить вес. Парень встакивает с пола, когда темнота проходит с глаз и быстро подходит к весам, которые уже не стояли под комодом, а стояли возле зашторенного окна. Когда Джисон наступил на весы босыми ногами, спустя пару секунд весы показали цифру пятьдесят восемь:
- Сука! - Хан нервно сошел с весов, после чего пугающая цифра исчезла. Парень обратно на свою незаправленную кровать, сжимая свое запястье рукой, впиваясь в кожу под толстовкой ногтями. Несмотря на то, что по сравнению, первоначальной цифрой в шестьдесят два килограмма, за три дня голода, казалось бы, это очень даже хорошо. Да вот только ещё вчера утром, до того как Джисон пошел в школу, он весил на килограмм меньше. Казалось всего килограмм, да и Хана раньше никогда не волновал его вес, но сейчас для него это казалось чем-то невыносимым. Хотелось закричать, заплакать, вырвать себе волосы, проблеваться - да все что угодно, лишь бы вернуть назад число пятьдесят семь. Но парень сам мысленно давал себе оплеуху, концентрируясь взглядом на давно потухших благовониях, лишь бы не думать о самой последней мысли. Хан худел, но каждый день отдавал себе отчет о том, что он собирается скинуть ещё всего пару килограммов и все. Джисон твердил себе, что это все временно и он не будет действовать такими же способами, как его брат и Феликс. Хоть Хан осознано сидел на голоде и собирается вновь сесть на него после ночного срыва, про который он и вспоминать боится, парень сам обещает себе, что никогда не начнет худеть более жесткими методами. Парень говорит себе, что у него психика в порядке и он не начнет вызывать у себя рвоту, как Су Хо когда и не начнет закидываться слабительным, как Феликс. О том, что Ён Бок худел с помощью таблеток, парни узнали об этом от него. К их счастью, сейчас Феликсу значительно лучше, благодаря поддержке друзей. У парня все ещё бывают заскоки, когда у него появляются мысли сбросить буквально один-два килограмма, но в такие моменты Хенджин не отходит от друга, постоянно прилипая к нему, обнимая и говоря, что Ликси у них самый красивый и самый солнечный. На удивление это помогает и, Ён Бок уже стоит на нижнем пороге нормы веса для его организма. И парень действительно выглядит значительно лучше и живее, чем до этого. А вот Джисон утверждает себе, что у него таких проблем нет, потому что он продолжает разговаривать, улыбаться, хоть и делает это через силу, у него все нормально в семье, его никто не буллит за вес, значит все в порядке. Хан худеет чисто для здоровья, ведь большой вес это тяжелая нагрузка на сердце. Когда друзья собираются где-нибудь вместе и устраивают долгие разговоры, где мысль летит быстрее, чем мозг может ее обработать, парни часто рассказывают о своих проблемах, просят советы или просто выслушать. Хан всегда слушает, ему нравится помогать другим и видеть, что его близким становится легче, а так, как сам Джисон никогда не говорил о своих проблемах, потому что сам не считал их значимыми, по сравнению с проблемами других, то Хенджин часто с улыбкой говорил о том, что в их компании Хан играет роль психолога, ведь у него одного все хорошо. Джисон всегда улыбался в ответ, согласно кивая. А все ли правда хорошо?

***

В каком-то магазинчике в торговом центре, до которого от дома Хана нужно ехать на автобусе минут тридцать в противоположную от его школы сторону, Джисон стоял перебирая в руках подвески, пытаясь выбрать одну из трех понравившихся. Все подвески были на металлической цепочке и отличались между собоц буквально какими-то незначительными деталями. Которые с первого взгляда даже заметить тяжело:
- Хан, чего завис то? - в нос ударил запах цитруса и базилика. Чанбин повис на Джисоне, закинув руку на его шею. Хан не мог оставаться дома, ведь в мысли только о лезли мысли о еде, ведь несмотря на его ночной срыв голод никуда не ушел, будто он и не сожрал за раз две порции плова. Поэтому Джисон решил выйти прогуляться и заодно купить Минхо подарок, ведь в голове все ещё сидит идея отдать парню что-то заместо кольца, которое все ещё было на указательном пальце Хана. А так как с этого года почему-то парень перестал быть интровертом и почему-то чувствовал слишком большую потребность в общении, он решил выйти на связь хоть с кем-то. А оказалось, что Феликс на выходные поехал на дачу, где надо было пособирать остатки урожая и перекрыть все краны с водой до зимы, обычно это делал его дедушка, но так как он все ещё не вернулся с санатория, эти обязанности легли на плечи младшего Ли. Так же Ён Бок прихватил с собой Хенджина, так как сам бы не справился, а темноволосый только рад вновь съездить куда-нибудь с другом. Несмотря на то, что их компания с каждым разом становится все дружнее, Хан не мог не заметить, что Хван и Ли проводя вместе чуть больше времени. Может в этом нет ничего странного, но парень часто замечает, что они посреди разговора могут случайно залипнуть взглядом на друг друга. Ну, а так как вместе с Минхо Джисон выбирать ему подарок не собирается, так как весь элемент сюрприза идет коту под хвост, парень решил впервые в жизни написать сообщение старосте. Тем-более он же хотел получше узнать Криса. Но, когда парень написал ему, Бан Чан конечно с радостью ответил ему и согласился, но сказал что приедет с Бином. Как Хан и думал, они естественно хорошо знакомы, так как ходят в один и тот же спортзал, но до этого парень не знал, что оказывается его старый друг настолько хорошо дружит с Чаном:
- Да я думаю, какая подвеска лучше, - отозвался Джисон, даже не пытаясь сбросить друга с себя, продолжая крутить подвески в руках:
- Ну, возьми эту, - не задумываясь Со ткнул на первый попавшийся медальон. Тот был сделан из смолы, а внутри были какие-то розовые цветочки:
- Нет, этот точно нет! Он же как девочка будет ходить, - Хан тут же повесил эту подвеску обратно на стилаж. Теперь выбор состоял уже из двух. К парням внезапно подошел Крис, которого они до этого потеряли из виду:
- Не выбрал ещё? - спросил парень, проводя рукой по своим коротким волосам. От австралийца с широкими плечами, который выглядел значительно старше своих лет, да и в целом выглядел немного угрожающе, пархло свежим ромашковым чаем и лавандой. Его парфюм четко отражал его внутренний мир и яркую, невинную и почти детскую улыбку:
- Выбрал! - наконец улыбнулся Хан, убирая одну из подвесок обратно на стилаж. В его руке осталась подвеска, которая была в форме кольца. Толи она была керамическая, толи просто сделанная из какого-то камня, но по материалу она напоминала керамиснкое кольцо Джисона. Подвеска была красивого теплого и молочного-розовго оттенка:
- Ага, а с этим он на девочку похож не будет? - скептически сказал Чанбин, но тут же получил удар локтя в ребро от Чана и замолчал, потирая ушибленное место. Кристофер же улыбался, радуясь что новый друг наконец нашел то, зачем они сюда ехали. Джисон конечно же рассказал, что подарок он выбирает для Минхо, но когда Со пытался выведать е него, в честь чего идет такой подарок, Джисон конечно немного замялся, но рассказал про кольцо светло-зеленого цвета. Сейчас парни уже отправились на кассу, где выбранную подвеску девушка аккуратно упаковала в коробочку:
- Подарок девушке? - подала голос девушка с крашенными в голубой волосами:
- Простите? - тут же поднял глаза Хан, забирая коробочку из её рук. Девушка видимо решила спросить это из вежливости:
- Простите за мое любопытство, просто сюда часто мололыне парни с друзьями приходят, чтобы выбрать подарок своей любимой, - объяснила свой интерес девушка. Чанбин прыснул в кулак и не удержался от шутки:
- Скорее парню, - но Со тут же получил подзатыльник от старшего и замолчал, когда Джисон грозно зыркнул на него. Затем парень обратился к девушке:
- Просто подарок другу, ещё раз спасибо большое, - отозвался уходя из магазина, хватая Чана и Бина за логти, чтобы они не успели спиздануть ещё чего-нибудь. Хотя на самом деле Хан и не обиделся на шутку друга, но все таки надо же ради приличия постоять из себя обиженного.