Глава 6
Дни и недели проходили медленно, словно в волшебном сне, где каждый миг был наполнен теплом и приключениями, и всё казалось таким волшебным, таким нереальным, что Чимин иногда щипал себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Омега не мог представить себе такой жизни во дворце, с его холодными стенами, эхом шагов по мраморным коридорам и вечным ощущением одиночества, которое преследовало его годами. Каждое утро альфа увозил омежку на драконе, превращаясь в могучего белого зверя с переливающейся чешуей, и они путешествовали по всему миру за считанные часы, перелетая океаны, горы и леса, где ветер свистел в ушах, а облака расступались перед ними. Омега был в восторге от такого приключения, его глаза сияли, как звезды, когда они приземлялись в новых местах — то на солнечных пляжах с теплым песком под ногами, то в древних городах с узкими улочками, полными ароматов специй и цветов, то в тихих лесах, где шелест листьев шептал секреты природы. Чимин всё сильнее влюблялся в альфу с каждым новым днём, его сердце билось чаще при каждом взгляде, при каждом прикосновении, любил своего хёна всем сердцем, всей душой, но его огорчало, что альфа не мог вспомнить его полностью, эти пробелы в памяти были как тени на ярком солнце. Несмотря на такую маленькую проблему, которая иногда колола в грудь, как иголка, Чонгук уделял много внимания омежке, брал с собой на охоту в густые джунгли, где лианы вились вокруг стволов, а птицы пели экзотические мелодии, потому что навыки стрельбы мальчишки поразили его — точные выстрелы из лука, унаследованные с детства, попадали в цель без промаха, и поэтому альфа часто брал мальчика с собой в джунгли, где они вместе выслеживали дичь, чувствуя себя частью дикой природы.
Он сам привязывался к омежке с каждым новым днём все крепче, по ночам лежа рядом с омежкой и не смыкая глаз, охраняя сон своего малыша от любых теней, которые могли бы потревожить его, его дыхание было ровным, а взгляд — бдительным, как у стража. Да, Чонгук постепенно вспоминал, что было в империи Мирэ, фрагменты прошлого всплывали в сознании, как картинки из старой книги — улыбки, игры в саду, уроки под деревом, — но пока ему сложно было собрать все воспоминания воедино, они были разрозненными, как пазл, разбросанный по столу, и требовалось время, чтобы сложить их в правильную картину.
Сегодня, проснувшись первым в просторной комнате, где деревянные стены излучали тепло, а через окна лился мягкий утренний свет, окрашивая все в золотистые тона, Чимин замечает рядом спящего дракона в человеческом облике, который нежно обнимает за талию принца, прижимая к себе крепко, его руки теплые и надежные, как якорь в бурю. У омежки много вопросов к Чонгуку, которые копились в душе, как неразрешенные загадки, но в связи с тем, что у альфы с памятью проблемы, все эти дни Чимин не смел их задавать, боясь ранить или расстроить, держа их внутри, как сокровища в шкатулке. Он с ожиданием и с трепетом в сердце ждал, когда его хён внутри дракона проснётся и произнесёт те долгожданные три слова, которые могли бы исцелить все раны прошлого, слова, что эхом отдавались в его снах. Лёжа в родных объятиях, где аромат снега окутывал его, как одеяло, омежка долго с улыбкой рассматривает черты лица своего альфы, который сейчас тихо сопит рядом, его дыхание ровное, а ресницы слегка подрагивают во сне. Омежка нежно гладит альфу по щеке, пальцы скользят по гладкой коже, рассматривает губы, полные и манящие, и закрытые глаза, под которыми
скрываются серые омуты, после убирает белую прядку за ушко, нежно заправляя ее.
— Я знаю, что ты не спишь, — хихикает омежка мелодично, его голос легкий, как утренний ветерок, нежно чмокая альфу в носик, касаясь губами кончика. Чонгук нехотя открывает глаза, его взгляд сонный, но теплый, и притягивает Чимина ещё ближе, хотя казалось, куда уж ближе, их тела сливаются в одно теплое целое. —Доброе утро, Чонгуки ~, — шепчет омега, его глаза блестят от радости.
—Доброе утро, малыш, как спалось этой ночью? — спрашивает альфа заботливо, ибо отчётливо помнит, что ночью омежка прибежал к нему напуганным котёнком из-за дождя и грозы за домом, молнии освещали небо, а гром гремел, как барабаны войны, и Чимин, дрожа, забрался под одеяло, ища защиты. Казалось бы, принц вырос, стал подростком с грациозной фигурой, но привычки все те же — искать утешения в объятиях хёна, как в детстве.
—Очень хорошо, было тепло и безопасно, как в коконе... — смущаясь, проговаривает омега, щеки заливает легкий румянец, а потом утыкается маленьким носиком в шею альфы, вдыхая его аромат глубоко. —Гуки... ты так и не вспомнил ничего нового? — осторожно спрашивает омежка, его голос тихий, полный надежды, поднимая чёрные бусинки глаз на альфу, полные ожидания, а тот не сдержавшись от умиления мальчика, от этой невинной красоты, чмокает его в губки нежно, касаясь мягко.
—Я не помню много чего, родной, фрагменты ускользают, но вот моё сердце не могло забыть тебя, оно бьется в ритме твоего, мой маленький малыш так вырос, стал таким красивым и сильным, — улыбается Чон, перебирая кудрявые и длинные волосы омежки пальцами, ощущая их шелковистость. А Чимин счастливо улыбается, его глаза искрятся, как звезды в ночном небе, и смотрит в чужие, теряясь в их глубине. —А ещё я вспомнил, что в то время не был драконом, был простым генералом, думал, тебя интересует, как это случилось, эта трансформация. Отчётливо помню день моего изгнания, когда я скакал по лесам, ветер хлестал по лицу, а сердце болело от разлуки, и то, как за мной следили солдаты твоего отца, их шаги эхом отдавались в листве. Чем больше я углублялся в лес, тем становился уязвим, тени деревьев смыкались вокруг, а воздух тяжелел от предчувствия беды. Не помню точно, как, но в один момент я почувствовал резкую боль в груди, как удар молнии, и, думаю, моментально умер, мир потух, как свеча на ветру. — беря ладошку младшего нежно, кладёт на большой шрам, что находится прямо над сердцем, грубая ткань рубца под пальцами. — тогда я понял, что, возможно, никогда больше не увижу тебя, не услышу твой смех, не обниму, однако, найдя моё тело в лесу под луной, маг дал мне зелье, горькое и жгучее, с условием, что я останусь в живых и стану драконом, чтобы оберегать одного омежку, посланного богами на этот свет, чтобы принести свет в тьму. Мальчика, что изменит весь мир и все устои, перевернет традиции и принесет гармонию. И вот спустя столько лет поисков, блужданий по небу и земле, этот мальчик лежит в моих объятиях, теплый и родной. — Шепчет альфа тихо, его голос полон тепла, и целует смущённого омежку в щеку, губы касаются мягкой кожи. Чимин же внимательно слушает своего альфу, не перебивая ни словом, впитывая каждую деталь, потом гладит шрам пальцами, ощущая неровность, и, подняв взгляд на альфу, шепчет в губы единственное: "Я ждал только тебя...", прежде чем совершенно неуверенно накрыть чужие губы своими, начиная нежный, трепетный и такой неуклюжий поцелуй, полный робости и любви. Чонгук улыбается в поцелуй и с охотой отвечает на неуверенные действия, беря инициативу в свои руки, углубляя его, делая страстным, но нежным. Вскоре после первого поцелуя омеги они отстраняются, дыхание прерывистое, и Чимин с розовыми от смущения щёчками говорит:
—Мне жаль... Прости меня, если бы тогда я не бежал к тебе каждый раз, не цеплялся, отец бы вряд ли поступил бы так с тобой, не изгнал бы... — Смотря на шрам с грустью, говорит мальчишка, сдерживая собственные слёзы, что наворачиваются на глаза. —Просто мне было так хорошо, спокойно и безопасно рядом с тобой, как ни с кем другим... я боялся отца и сейчас его боюсь, его строгий взгляд, его холодность... Он хотел продать меня, заставить выйти за старикана, с которым моя жизнь бы превратилась в ад, в цепи долга и одиночества... И вот, когда я думал, что у меня не осталось шансов на побег, на свободу, снова появился ты, мой снежок, как спаситель из сказки... Я так соскучился по твоему запаху, свежему и чистому, что несмотря на устрашающий вид твоего дракона, с его огромными крыльями и серыми глазами, не подумал ни о чём, а только о тебе... о нас с тобой, о тех днях под деревом... — Чимин смахивает капельки с уголков глаз пальцами и поднимает их на альфу, смотря в любимые серые омуты, полные заботы. — Давай не будем вспоминать прошлое, оно только боль приносит, как старые раны... Ты лучше скажи мне вот что... Не хочешь позавтракать, может, блины или фрукты? — улыбнулся омежка, его улыбка теплая, как солнце, а альфа глубоко вздохнул и уткнулся в волосы парня носом, вдыхая аромат утренней росы.
Он понимает омегу, чувствует его боль, поэтому не продолжает больше говорить об этом, а лишь на ушко единственное: "Я рядом, всё будет хорошо, я не дам тебя в обиду..." шепчет тихо, слова обволакивают, как объятия.
—У тебя запах усилился, малыш, стал таким насыщенным и манящим... Скоро течка? — спрашивает Чонгук, проигнорировав вопрос омеги, ибо кушать хочется, но омегу затискать в объятиях сильнее, прижать к себе, чувствуя тепло тела.
—Д...да... я себя неважно чувствую эти дни, слабость и жар, скоро течка... но, Гуки, ты ведь будешь со мной рядом? Я не хочу страдать в этой ужасной боли, как раньше, один в комнате... — стыдливо предлагает мальчишка, пряча раскрасневшееся лицо в груди альфы, щеки горят.
—Как скажешь, кроха, мой маленький малыш... а теперь пойдём завтракать, тебе нужны силы на последующие дни, так что покормлю тебя сам, — улыбаясь, альфа встаёт из нагретой постели, простыни шелестят, и, взяв мальчика на руки легко, как перыш
ко, идёт сперва в ванную, где вода плещется, потом на кухню, где ароматы еды уже манят.
—Что значит нигде нет? Вы хоть понимаете, что грядёт война, если не найти его, мы не сможем заключить контракт с соседями, укрепить альянс? — кипит Хосок, его голос гремит в зале, кулаки сжаты, смотря на главу стражи с яростью в глазах, зрачки пылают.
—Ваше величество, мы обыскали все ближайшие государства, отправили отряды в леса, горы и даже за моря, некоторые отряды даже в другой край земли послали, рискуя жизнями, но вашего сына нет ни следа, как будто земля поглотила. Может, он вообще умер, и как там Сокджин сказал, его ведь дракон некий похитил, вот может и съел принца в своей пещере. Думаю, разумнее будет объявить о его смерти, в таком случае вам не придётся отчитываться перед Миньцзу, сохранить лицо и избежать конфликта. — предлагает глава, его тон осторожный, но твердый, и император аж задумывается над этим, брови хмурятся, взвешивая слова. Ведь правда, можно сказать, что Чимина по дороге похитили разбойники или зверь, а спустя многочисленные обыски нашли только его останки, разорванные и неузнаваемые, чтобы закрыть вопрос.
—Так и сделаем, подготовьте дворец к горю, развесьте черные флаги, объявите траур. Старший принц Мирэ объявляется умершим по дороге в королевство Минь, жертвой трагедии.
________________________________________________________________________________
Чонгук вечером, оставив на щёчках омежки поцелуи нежные, теплые, как прикосновение солнца, полетел на рынок в ближайший городок в облике дракона, крылья рассекают воздух, пока Чимин убирался дома и в саду, вытирая пыль с полок, поливая цветы, что расцветали ярко под его руками. Закончив с уборкой, омежка направляется в комнату альфы, где воздух пропитан его ароматом, и, переодевшись в легкую рубашку, ложится на кровать, обнимая подушку дракона, мягкую и теплую, вскоре засыпает, дыхание ровное, а сны полны тепла.
Просыпается омега от нежных поцелуев в щёчку, легких, как бабочки, открыв глаза видит альфу что лежит рядом и запах омежки вдыхает, жадно так, ноздри трепещут, видимо у альфы гон начинается, точно так же как у Чимина течка, тела горят от желания. Говорят только у предназначенных судьбой, у истинных пар цикл совпадает идеально, как часы в унисон. Чимин смотрит в чёрные большие зрачки, полные страсти, и кладёт руку на щёку альфы, пальцы дрожат слегка.
—Хён... — зовёт он тихо, голос прерывистый, и в этот же момент оказывается под альфой, что над ним как стена зависает, мускулистое тело нависает, дыхание горячее.
—Мой маленький, я... у меня гон... я боюсь причинить тебе вред... мх.. детка если хочешь я могу уйти из дома, чтобы не сорваться, улететь в горы... — не успев договорить, омежка его перебивает мягко.
—Нет, не оставляй меня Гуки... останься со мной... я верю что ты не причинишь мне боль.. — тихо говорит омега, его глаза полны доверия, и в ту же минуту альфа целует пухлые губы страстно, пробираясь руками под рубашку омежки и начиная поглаживать бархатную кожу на теле мальчишки, пальцы скользят по ребрам, по животу, вызывая мурашки. Чимин доверяет своему альфе на все сто процентов, поэтому, хоть и его тело покрывалось мурашками от прикосновений грубой кожи на руках у его хёна, от мозолистых ладоней, Чимин во всю отдавался альфе, расслабляясь в его объятиях. В борьбе языков, кто же доминировать будет, побеждал альфа снова и снова, его поцелуи уверенные, а Чимин, подняв белый флаг сдачи, открыл взору своему мужчине тонкую аристократичную шею, кожу, белую как снег, а Чонгук не отказался её ласкать, начиная оставлять поцелуи, горячие и влажные, а после багровые засосы на красивой шее, метки, что останутся напоминанием.
—Малыш.. ты у меня такой красивый, милый когда возбуждён, щеки розовые, глаза блестят...
Шепчет альфа на ушко, его дыхание обжигает кожу, постепенно избавляя мальчика от единственной ночной рубашки, ткань соскальзывает медленно, открывая тело. Чимин же смущается от такой ситуации, ему неловко, но одновременно так хорошо, волны тепла разливаются по венам, руки Чонгука чувствуются так правильно на его теле, как будто созданы для этого, что Чимин вскоре отдаётся ласкам полностью, забывая о бесстыдной ситуации, стонет тихо. А для альфы такие действия как зелёный свет, он осторожно снимает с омежки и с себя одежду, поворачивая мальчишку на животик нежно, и начиная ласкать его малыша сзади, пальцы и губы скользят по спине, по бедрам. Чимин сначала негодует, извиваясь, ибо хочет видеть лицо своего альфы, смотреть в глаза, но вскоре громко стонет, когда язык альфы проходиться по колечку мышц, ощущения новые и острые.
—Мх.. Хён не на... ах — снова стонет от ласки на своем теле, тело выгибается. И вскоре всё же сдаётся, доверяя себя всего Чонгуку, расслабляясь полностью.А альфа всячески ласкает каждый уголок белоснежной кожи, каждый сантиметр, губы и руки исследуют, и вскоре отстранившись от мальчика, поворачивает того к себе лицом, глаза встречаются.
—Мой маленький ты так красив... — Шепчет он на ушко мальчишки, удобно пристраиваясь между разведёнными ножками, тело к телу. —Сейчас будет немножко больно моя радость ~ Предупредив, альфа начинает входить в податливое тело медленно, давая любимому привыкнуть, дюйм за дюймом.
Чимин скривился в секунду когда альфа начал входить, боль пронзила, но вскоре под ласки Чонгука, поцелуи и шепот, расслаблялся давая дракону свободу действий, тело привыкает. Вскоре зайдя полностью альфа начинает медленно и плавно двигаться в податливом теле, ритм нарастает. Чимин стонет сперва от боли, которая жжет, но после боль отступает, как волна, и тогда он начинает чувствовать неземное удовольствие, волны экстаза накатывают, прося у своего альфы большего, быстрее, глубже. И Чонгук даёт ему это и даже больше, движения становятся страстными, но заботливыми.Вскоре после любовного марафона, полного стонов и шепотов, пара лежит на кровати, тела переплетены, пот блестящий на коже, и уставший от течки и своего первого раза, Чимин, тихо засыпает, положив свою голову на грудь альфы, слыша биение сердца.
—Мой маленький принц... Как же я скучал по тебе все эти годы... Обещаю сделать тебя счастливым мой мальчик. Скоро... скоро мы изменим ход событий, я обещаю, перевернем этот мир.
Тихо шептал альфа, его голос полон решимости, пока омега крепко засыпал, дыхание ровное, а лицо умиротворенное.
——————
Простите что пришлось ждать так долго... Я просто потеряла в момент вдохновение, да и экзамены у меня были. Но всё же сейчас когда всё закончилось, надеюсь что главы будут выходить почаще!!Люблю всех и крепко обнимаю)🫶🏻😘😘💕
P.S. Я не мастер описывать постельные сцены 👀😁🫣