Глава 5
Чимин смотрит Чонгуку в глаза, его черные, как ночь, зрачки расширяются от смеси боли и надежды, и понимает, что альфа не лжёт, его слова искренни, как свежий снег, который когда-то был их общим ароматом. Сердце омеги сжимается, но не от отчаяния, а от странного тепла, которое разливается по груди, несмотря на забвение. Поэтому Минни глубоко вздыхает, воздух входит в легкие с легким дрожанием, и отводит взгляд в смущении, щеки заливает румянец, ибо перед ним стоит альфа, с явным интересом разглядывающий юнца, его серые глаза скользят по хрупкой фигуре омеги, по длинным кудрявым волосам, что каскадом падают на плечи, по нежным чертам лица, которые кажутся ему знакомыми, как далекий сон.
—Несмотря на то, что я тебя не помню, я хочу, чтобы ты оставался жить со мной, здесь, в этом уединенном уголке мира, — говорит альфа, его голос низкий и уверенный, как рокот далекого грома в горах.— Мой дом не дворец для вас, ваше высочество, с его мраморными залами и золотыми украшениями, но думаю, что здесь весьма удобно, деревянные стены пропитаны ароматом хвои, камин дарит тепло в холодные ночи, а окна открывают вид на бесконечные леса и снежные вершины. Я не хочу, чтобы ты возвращался в тот мир интриг и одиночества, где тебя ждут только обязанности и чужие ожидания. Я чувствовал всю боль, что и ты все эти годы, эта тоска жгла меня изнутри, как невидимый огонь, и вот наконец, найдя тебя, я могу спокойно выдохнуть,— выдыхает альфа с облегчением, словно тяжелый груз свалился с плеч.— Я нашёл тебя, наконец, после всех этих лет блужданий по миру, и не пущу, чтобы из ваших глаз лились слёзы. — говорит альфа, с каждым словом приближаясь к омеге ближе, его шаги мягкие по деревянному полу, а воздух между ними наполняется ароматом снега и свежести, который Чимин так любил в детстве. Поднимая взгляд младшего на себя нежно, пальцами касаясь подбородка, альфа большим пальцем убирает слезинки, что катятся по пухлым щекам, стирая их следы с такой заботой, будто они — самое ценное в мире.
—Ты сказал, что любишь меня, и эти слова эхом отдаются в моей душе, — продолжает Чонгук, его голос смягчается, становясь почти шепотом. Я пока не могу ответить тебе тем же, воспоминания ускользают, как тени в тумане, но знай, кроха, меня, Чон Чонгука, владыку природы, который повелевает ветрами и снегами, боги наказали защищать одного омегу, это как клятва, выжженная в сердце. Я твой личный хранитель, малыш, в облике дракона или человека, поэтому доверься мне полностью, без сомнений, я сделаю всё, чтобы защитить тебя от любых бурь, от интриг двора и от одиночества, которое так долго тебя мучило.
Чимин внимательно смотрит в родные глаза, в эти серые глубины, где отражается небо и горы, и кивает медленно, чувствуя, как напряжение уходит из тела. Видит в них своё отражение, такое маленькое и хрупкое, а ещё ту самую безграничную заботу, с которой в глазах Чонгук на капризного омежку смотрел все те годы назад, когда учил его стрелять из лука или кружил в вальсе. И он понимает, что душа альфы помнит его, несмотря на потерянные воспоминания, она хранит эту связь, как корни дерева в земле, он не забыл и никогда не забудет, эта мысль греет, как солнечный луч в холодный день. Чимин лишь слабо улыбается, уголки пухлых губ поднимаются, и жмётся к альфе ближе, ложа голову на грудь тому, слыша ровное биение сердца, которое кажется таким знакомым. Чон и не против, сам к себе прижимает омегу крепче, руками обнимая за талию, и по волосам гладит нежно, пальцы перебирают мягкие кудри, будто убаюкивая, как в детстве, когда кошмары мучили малыша.
________________________________________________________________________________
—То есть как дракон? — возмущается Хосок, его голос гремит в тронном зале, эхом отражаясь от высоких сводов, с яростью в глазах смотря на Джина, зрачки сужены, как у хищника, готового к прыжку. После быстро оказавшись перед омегой, того за горло поднимает и к стене прижимает, холодный мрамор впивается в спину Джина, шипя сквозь зубы, его дыхание горячее и прерывистое от гнева.
—Ты надо мной издеваешься!? Эта дрянь ведь просто убежала, чтобы замуж не выйти, скрылась в лесах или с кем-то сговорилась? Ты думаешь, я глуп и в эти сказки поверю, в мифы о драконах и хранителях? Нет, дорогой, я его найду, переверну весь мир, обыщу каждый уголок империи и за ее пределами. Найду и он пожалеет, что на свет родился, пожалеет о каждой минуте неповиновения. А если он под защитой "дракона", то знай, я и его убью, разорву на части, но сына заберу обратно. Он всё равно выйдет замуж за этого старикана, хочет он того или нет, это политический союз, необходимый для стабильности границ и процветания.
Джин по-всякому ёрзает, вырываться пытается отчаянно, рука тянется к запястью императора, пытается снять хватку, да что уж там, хватку расслабить пытается хоть немного, пока император грозится сына несчастным сделать, его глаза полны страха, но и решимости, воздух с хрипом входит в легкие. Когда же альфа Кима отпускает наконец, рука разжимается, тот падает на колени, кашляя и хватаясь за горло, смотрит на императора снизу вверх и еле хрипит, голос срывается от боли.
—Теперь я понимаю, почему Чимини страшился с вами наедине оставаться, почему к Чонгуку бежал каждый раз, как к спасению, и отлипнуть никак не хотел, цепляясь за него, как за якорь в буре. Ты монстр, только чудовище может не испытывать любовь к своему чаду, к этому хрупкому мальчику с нежной душой. Только чудовище может думать лишь о власти, о тронах и альянсах, и забыть о счастье своих детей, о их улыбках и слезах. Помни, что ты обещал папе молодого господина перед его смертью, клялся оберегать и любить. Вот только это обещание ты так и не сдержал, предал его, как и всех нас.
Джин еле встаёт на дрожащих ногах, опираясь на стену, тело трясется от пережитого, и уходит медленно, шаги эхом отдаются по залу, оставив альфу наедине со своими мыслями, думами, которые вихрем кружатся в голове. Про смерть Чонгука он помалкивает, ибо знает, если ещё раз осёкся бы и назвал имя генерала вслух, то сам остался бы без головы, голова покатилась бы по мраморному полу. А Хосок вспоминает всё, связанное с Чимином, помнит первые шаги малыша по коврам дворца, первое сказанное слово — "папа", его улыбки, которые после ухода генерала вместе с ним ушли, исчезли, как утренний туман, и понимает, все время рядом с Чимином был его друг, не он сам. Он так и не стал омежке отцом по-настоящему, не обнимал ночами, не утешал от кошмаров, а вот Гук стал всем — отцом, братом, защитником, именно поэтому Хосок его ненавидит так сильно, ревность жжет внутри, как кислота. На следующий день Хосок объявляет о поиске Чимина по всему миру, его голос гремит на совете, приказы разлетаются, как стрелы, он должен найти его во что бы то ни стало, любой ценой, даже если придется перевернуть горы.
________________________________________________________________________________
Утром Чимин просыпается один в большой просторной комнате, солнце пробивается сквозь широкие окна, окрашивая деревянные стены в золотистые тона, а воздух свежий, наполненный ароматом леса и утренней росы. Странно, но здесь так тихо и хорошо, что Чимину это место нравится больше, чем их дворец с его холодными коридорами и эхом шагов, здесь царит умиротворение, как в сказке. Вчера омежка заснул на коленях альфы, который перебирая кудри мальчишки нежно, пальцами скользя по мягким прядям, читал какую-то книгу про военную технику, страницы шелестели тихо, а голос Чонгука был низким и успокаивающим.
А сейчас, смотря на себя в большое зеркало, стоящее в углу комнаты, Чимин улыбается, замечая в отражении рубашку альфы на себе, которая висит на хрупкой фигуре, и длинные кудри, что аккуратно были собраны в пучок, не мешая спать. Омежка улыбается шире, а воспоминания, как альфа его одевал осторожно, волосы плёл умелыми пальцами, чтобы омежка спал спокойно, без дискомфорта, сами нахлынули волной тепла, и Чимин улыбается от осознания того, что привычки так и не меняются, даже после всех этих лет и потерь памяти. Чимин встаёт на деревянный пол босиком, прохлада досок приятна под ступнями, и осматривает комнату внимательнее, трогая мягкие подушки на кровати, глядя на полки с книгами и простые, но уютные детали — вазу с сухими цветами, плед из шерсти. А потом принимается осматривать весь дом, шагая по коридорам, где свет падает из окон, освещая каждый уголок. Как бы странно это не звучало, но этот домик ему нравится больше, чем дворец с его роскошью и пустотой, здесь стены не холодные, а теплые от дерева, запутаться в комнатах совершенно невозможно, все просто и интуитивно, здесь светлее, чем во дворце, лучи солнца проникают везде, создавая игру теней. Чимину нравится, здесь очень уютно и хорошо, как в гнезде, где можно спрятаться от мира. Садясь на диван в гостиной, обитый мягкой тканью, Чимин накрывает голые ножки пледом, теплым и пушистым, и берет книгу с журнального столика, которую вчера читал Чонгук, страницы еще теплые от его рук.
Вот только Чимин не успевает ничего прочесть, потому что замок щёлкает тихо, и в дом заходит альфа с мешком в руках, полным продуктов, аромат свежих фруктов и хлеба разносится по воздуху. Чимин встаёт грациозно и медленно подходит, ждёт, пока альфа зайдёт, закроет дверь за собой, и только потом обнимает его за шею, прижимаясь, оставляя поцелуй на щечке в знак приветствия, теплый и нежный, как прикосновение лепестка.
А вот для Чонгука это всё так по-новому, сердце теплеет от этого жеста, от ощущения, что кто-то ждет.
Оказывается, так приятно, когда выходят встречать тебя с улыбкой, когда кто-то ожидает тебя дома, создаётся такой уют, как будто мир становится полным.
—Кроха... — улыбается Чон, обнимая в ответ за талию крепко, и оставляя поцелуи на обоих щёчках, мягко касаясь губами кожи. —Ты давно проснулся, голоден? Я улетал за продуктами в город, в облике дракона, чтобы быстро и незаметно. А будить тебя не захотел, ты спал так мирно, как ангел.
Чимин выслушивает внимательно, глаза блестят, и убирает светлую прядку с глаза альфы нежно, улыбаясь тепло.
—Я не обижаюсь, я тут немножко решил осмотреться, пока тебя не было, полюбоваться видами из окон. А проснулся я недавно, поэтому ещё не успел соскучиться сильно, но уже ждал. — с некой любовью в голосе говорит омежка, его тон мягкий, как шелк. А потом наконец отстраняется от альфы медленно.
—Пойдём на кухню, я приготовлю нам покушать, что-нибудь простое и вкусное. И ещё у меня к тебе очень много вопросов, хён, поэтому обсудим за завтраком, за чашкой чая?
Чонгук лишь улыбается, кивает соглашаясь, и следует за мальчиком по дому, его шаги уверенные. Кроме продуктов, альфа также не забыл купить омеге несколько одеяний на свой вкус, легкие платья и рубашки, но это он отдаст потом, как подарок, чтобы увидеть улыбку.
Принявшись помогать омежке на кухне, Чонгук слушает его рассказы о детстве, когда генерал был рядом и после него, о радостях и грусти, о уроках и разлуке. Моментами Чон вспоминает картинки, что греют душу теплом, но одновременно от них так невыносимо больно, как укол в сердце. Почему Чон не знает. Пока не знает.
—Хён, а нас могут найти люди? Я уверен, что мой отец отправил людей на мои поиски по всему миру, с отрядами и приказами... — с некой тревожностью в голосе говорит омежка, его руки слегка дрожат, и от неожиданности издаёт писк, когда альфа его обнимает сзади внезапно, прижимая к себе крепко, пока омежка делает блины на сковороде, аромат теста разносится по кухне.
—Не найдут, мы очень высоко, котёнок, в неприступных горах, где ветра и снега охраняют нас. Чтобы подняться сюда, людям понадобятся годы, а то и больше, с их техникой и страхами.
—Прямо как гора Олимп в древних мифах? — повернув взгляд, спрашивает омежка, желая встретиться с любимыми серыми глазами, полными силы.
—Выше, кроха, гораздо выше и недоступнее. Мы прячемся в лесах Гималаев, среди вечных снегов и древних деревьев. Сюда простая людь ещё никогда не вступала, только легенды ходят.
Чимин спокойно выдыхает с облегчением и переворачивая последний блин золотистый, тушит огонь, чтобы спокойно повернуться к альфе лицом, прижимаясь ближе.
—Тогда как я буду выходить на люди? Нужно же иногда прогуливаться, дышать свежим воздухом за пределами?
—Конечно нужно, кроха, чтобы не скучать по миру, поэтому вместе будем летать по всему миру в моем драконьем облике, и где захочешь — в городах Европы, пляжах Азии или лесах Америки, там и погуляем, вдвоем.
—Правда, правда? Ты не шутишь?
—Конечно, не пущу же я, чтобы ты по людям соскучился и грустил, а когда меня не будет, ты можешь в саду гулять до речки, где вода чистая и искрится на солнце, ибо после идут джунгли и там опасно, с дикими зверями и тропами.
Чимин послушно кивает, глаза сияют, и чмокает альфу в щеку нежно.
Вскоре они завтракают за деревянным столом, накрытым скатертью, Чонгук рассказывает, как все эти годы по всему миру бродил в поисках одного омежки, перелетая океаны и континенты, и наконец нашёл, только тогда, когда омежка решил, что хочет к нему, зов стал сильнее. А что Чонгук, он вспоминает каждый день новые кадры из прошлого, фрагменты смеха, игр, объятий, и собрать этот пазл кажется нереальным, но самый центральный и легко теряющийся он уже нашёл и поставил фундамент. И это любовь к этому милому созданию, которая растет с каждым мгновением, как цветок под солнцем.
—————————
Вот и пятая часть , напишу следующие главы скоро ~ Надеюсь вам понравится ,пупсики ~👀😘💜