52.
Прошло несколько месяцев. Данте оказался упрямым малышом. Он требовал внимания каждую секунду, плакал, если что-то шло не по его сценарию, и был вечно голодным. Ни минуты покоя, но Мадонна и Олег любили его больше всего на свете.
Ночью, когда весь дом погрузился в тишину, Мадонна сидела в кресле у кровати, нежно покачивая малыша. Она кормила Данте грудью, поглаживая его крохотную спинку. Её глаза были полузакрыты, усталость давала о себе знать, но инстинкты не позволяли ей отпустить сына, даже когда сон накрывал её с головой.
Часы показывали три ночи, когда Олег наконец вернулся домой. Он задержался по работе и шёл в спальню, стараясь двигаться тише, чтобы не потревожить ни жену, ни сына. Но когда он открыл дверь, то замер.
При мягком свете ночника он увидел, как Мадонна уснула прямо в кресле. Голова её склонилась набок, дыхание стало ровным, а в руках она всё ещё держала Данте. Но малыш, уже насытившись, чуть подался в сторону, его маленькое тельце вот-вот могло выскользнуть из её ослабевших рук.
Олег быстро подскочил к ним.
— Мадонна… — прошептал он, осторожно забирая сына из её рук.
Она едва заметно пошевелилась, но не проснулась. Олег посмотрел на её уставшее лицо — под глазами залегли лёгкие тени, губы были чуть приоткрыты, дыхание глубокое. Она выглядела так беззащитно, и он вдруг почувствовал волну нежности и вины одновременно.
Он наклонился и мягко поцеловал её в висок, затем медленно уложил Данте в его кроватку, заботливо укрыв малыша.
— Ну что, маленький командир, давай-ка ты поспишь, а? — шепнул он сыну, убирая тёплое одеяло крохотными движениями.
Данте всхлипнул, но тут же уютно завернулся в плед и снова заснул.
Олег вернулся к Мадонне, осторожно поднял её на руки и перенёс в кровать. Она пошевелилась, чуть приоткрыла глаза.
— Ты вернулся… — прошептала она сонно, прижимаясь к нему.
— Я всегда возвращаюсь к тебе, — улыбнулся он, поправляя одеяло.
Она больше ничего не сказала — лишь зарылась носом в его плечо, вновь проваливаясь в сон.
Олег провёл рукой по её волосам, а затем обнял её, укладываясь рядом. Он знал, что теперь ночи будут такими — бессонными, беспокойными, но полными любви.
Мадонна проснулась от громкого плача, который эхом разносился по комнате, нарушая ночную тишину. Её сын снова капризничал. Она сонно приоткрыла глаза, пытаясь понять, что случилось, но уже знала ответ. Он снова голодный. Да и колики, кажется, начались.
Она с трудом приподнялась, сжав в ладонях тёплое, маленькое тельце.
— Ну что ты, малыш… — прошептала она, прижимая его к себе и гладя по мягким волосам.
Мадонна осторожно устроилась поудобнее и начала кормить сына грудью. Он тут же послушно причмокал, жадно ловя губами её тепло, словно только этого и ждал. Его крохотные пальчики сжимали её кожу, а дыхание постепенно становилось ровнее.
Но стоило ему хоть на секунду потерять сосок, как громкий плач снова наполнил комнату.
— Тише, тише, малыш… Я рядом, — убаюкивающе шептала она, проводя ладонью по его спинке.
Сын всё ещё извивался, капризничал, его крошечное личико морщилось, и она с тоской поняла — это снова колики.
В этот момент в кровати зашевелился Олег. Он приподнялся на локте, встрёпанный, со следами сна на лице, но тут же посмотрел на неё и сына.
— Опять животик? — его голос был хриплым после сна, но в нём звучала забота.
— Да… — устало вздохнула Мадонна.
Олег поднялся с постели и, даже не дожидаясь просьбы, подошёл к ней, осторожно забирая малыша на руки.
— Давай, отдохни немного, а я попробую его укачать, — предложил он, укачивая сына в своих сильных руках.
Мадонна смотрела, как их малыш утыкается носиком в грудь отца, сопит, и хоть всё ещё хнычет, но понемногу успокаивается.
— Ты точно справишься? — спросила она, зная, что он и так не отступит.
Олег только усмехнулся, качая их сына в ритме собственного дыхания.
— Конечно. Это же мой сын.
Мадонна устало наблюдала, как Олег укачивает их сына, его большие ладони осторожно поддерживают крохотное тельце, а в голосе звучит тихая, почти незаметная колыбельная. Она чувствовала, как усталость постепенно накрывает её с головой.
Её тело было вымотано – долгие недели бессонных ночей, постоянные переживания за малыша, да и собственные эмоции не давали покоя. Но сейчас, глядя на Олега, который уверенно справлялся с их сыном, она почувствовала себя в безопасности.
— Спи, Донни, я справлюсь, — услышала она его голос, тёплый и уверенный.
Она только кивнула, прижимаясь щекой к подушке, ощущая остаточное тепло от маленького тела, которое только что держала. Плач малыша постепенно стихал, его дыхание становилось ровнее, и под тихие убаюкивающие движения Олега она наконец-то позволила себе расслабиться.
Глаза сомкнулись сами собой.
Последнее, что она почувствовала перед тем, как погрузиться в глубокий, такой долгожданный сон, — это как Олег укрыл её пледом, заботливо убирая выбившуюся прядь волос с её лица.
Мадонна проснулась от ощущения чего-то тёплого и нежного. Её тело было укрыто мягким пледом, а воздух был наполнен лёгким ароматом кофе. Она медленно открыла глаза и увидела Олега, сидящего рядом с кроватью, с их сыном на руках.
— Доброе утро, — хрипло произнёс он, заметив, что она проснулась.
Она улыбнулась, наблюдая, как их малыш спокойно спит, прижавшись к груди отца. Этот момент был таким простым, но в то же время таким бесценным.
Вспомнилось всё, что было между ними — их бурные ссоры, страстные примирения, смех, слёзы, обиды и прощение. Вспомнилась первая ночь, когда она не могла поверить, что позволила себе упасть в его объятия. Вспомнились бессонные ночи, проведённые в клубах, их борьба за чувства, их привычка злить друг друга только для того, чтобы снова оказаться рядом.
Она вспомнила, как однажды, после особенно сильной ссоры, собрала вещи и ушла, твёрдо решив больше никогда к нему не возвращаться. Но прошло всего несколько часов, и Олег стоял перед её дверью, мокрый от дождя, с бутылкой вина в руках и словами:
— Мне плевать, как сильно ты меня ненавидишь. Я всё равно не могу без тебя.
Тогда она снова сдалась. Потому что тоже не могла без него.
А потом был этот день, когда она сказала ему, что беременна. Он замер, будто не веря услышанному, а потом просто крепко прижал её к себе, обещая, что теперь всё будет по-другому. И действительно было. Он был рядом, даже когда ей казалось, что весь мир рушится.
— О чём думаешь? — его голос вернул её в реальность.
Мадонна посмотрела на него, на их сына, на уютный дом, наполненный теплом, и, не задумываясь, ответила:
— О том, что я люблю тебя.
Олег усмехнулся, но в его глазах мелькнула нежность.
— А я думал, что ты меня всё ещё ненавидишь, — поддразнил он.
— Иногда ненавижу, — хмыкнула она, проводя пальцами по его щеке, — но всё равно люблю сильнее.
Олег наклонился, осторожно коснулся её губ, словно подтверждая, что тоже помнит всё, что они прошли.
— Тогда всё в порядке, — шепнул он.
И да, теперь всё действительно было в порядке.
Конец...