51.
Медсестра вышла в коридор с обеспокоенным выражением лица. Олег и Белла тут же подскочили к ней, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.
— Что с ней?! — выпалил Олег, сжимая кулаки.
— Роды идут сложно, давление скачет, гемоглобин низкий… Мы делаем всё возможное, но готовьтесь к любому исходу, — серьёзно сказала медсестра.
— Какому ещё исходу?! — Белла схватила её за руку, её голос дрожал. — Она справится, правда?
Медсестра не дала прямого ответа, просто устало выдохнула:
— Врачи делают всё возможное.
Олег не мог дышать. В груди было пусто, в ушах звенело. Он сел на пластиковый стул в коридоре, сцепив пальцы в замок, а Белла нервно ходила туда-сюда.
— Она сильная, — прошептала Белла, пытаясь скорее убедить себя, чем его.
Но он молчал, в голове звучал только один вопрос: «А если…». Но он не мог даже додумать его.
— Олег! — раздался её плачущий, полусломленный голос, полный боли и страха.
Он вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. В коридоре послышалась суматоха: врачи и медсёстры быстро катили каталку, на которой лежала бледная, измождённая Мадонна. Её лицо было мокрым от слёз, губы дрожали, а пальцы судорожно сжимали простыню.
— Я здесь! — Олег бросился к ней, но его тут же остановила медсестра, вытесняя его за черту дозволенного.
— Олег, мне страшно! — её голос надломился, и этот звук болью пронзил его сердце.
— Ты справишься, слышишь? — Он шагнул ближе, но его не пустили. — Я с тобой, я рядом, любовь моя!
— Нам срочно нужно делать кесарево! — приказал врач, и каталка покатилась дальше, унося её за двойные двери операционной.
Олег остался стоять, чувствуя, как внутри всё опустело. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Белла положила руку ему на плечо, но он её даже не почувствовал.
— Только держись, малышка… Только живи… — шептал он, глядя на закрывшиеся двери.
В коридоре повисла напряжённая тишина, которую нарушали лишь редкие шаги медперсонала. Олег сидел на жёстком стуле, не сводя глаз с дверей операционной. Его ладони были сцеплены так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Вдруг по коридору раздались быстрые шаги.
— Олег! — прозвучал знакомый голос.
Он поднял голову и увидел брата. Саша выглядел обеспокоенным, но старался держаться спокойно. Рядом с ним шагал Дима, его лучший друг, который, хоть и старался выглядеть уверенно, выдавал своё волнение нервным постукиванием пальцев по бедру.
— Как она? — первым спросил Дима, усаживаясь рядом.
— Кесарево… — голос Олега был хриплым, он почти не узнавал себя. — Говорят, роды сложные…
Саша положил руку ему на плечо:
— Она сильная. Она справится.
Олег кивнул, но внутри всё сжималось. Он не мог ничего сделать. Только ждать.
Дверь операционной резко открылась, и в коридор вышла медсестра. Белый халат был забрызган кровью, а на лбу выступил пот. Олег мгновенно вскочил на ноги, его сердце сжалось от страха.
— Как она?! — почти выкрикнул он, сжимая кулаки.
Саша и Дима тоже поднялись со своих мест, их лица побледнели.
Медсестра тяжело выдохнула и посмотрела на Олега:
— Врачи делают всё возможное. Потеря крови большая, но она держится.
— Я могу к ней?! — Олег шагнул вперёд, но медсестра покачала головой.
— Нет, пока нельзя. Мы сообщим вам, как только всё будет позади.
С этими словами она развернулась и исчезла за дверями, оставляя за собой запах антисептика и тревожную тишину.
Олег опустился обратно на стул, сжимая лицо в руках.
— Чёрт… — выдохнул он.
Дима сел рядом, молча похлопал его по плечу. Саша, скрестив руки на груди, нервно мерил шагами коридор.
Они могли только ждать.
Кесарево прошло успешно. Врачи сделали всё возможное, и теперь Мадонна вместе с их сыном находилась в палате, приходя в себя после операции. Но правила больницы были строгими — в ближайшую неделю никого не впускали.
Олег не мог смириться с тем, что не может быть рядом. Каждый день, несмотря на погоду, он приходил к больнице и стоял под её окнами. Иногда это было под тёплыми лучами солнца, а иногда — под пронизывающим ветром. Сегодня шёл ливень. Густые капли барабанили по асфальту, стекали с его волос и впитывались в одежду, но он не сдвинулся с места.
На втором этаже открылось окно, и раздался звонкий голос Мадонны:
— Олеееег!
Она высунулась, весело помахав ему рукой. Несмотря на усталость после родов, её глаза сияли счастьем. В руках она держала телефон, явно собираясь снять его мокрого и промокшего до нитки.
— Ты что, дурачок? Под дождём стоишь! — она рассмеялась, но в голосе звучала нежность.
Олег только улыбнулся, подняв взгляд на неё:
— А ты думала, я не приду? Как я могу не видеть свою жену и сына хотя бы вот так?
Мадонна закатила глаза, но было видно, как сильно её тронул этот жест.
— Беги домой, простудишься!
— Ни за что. Я тут до самой выписки.
— Упрямый.
— Тебе ведь нравится.
Она лишь улыбнулась, махнув ему ещё раз. Олег поднял руку, показывая знак сердца, и Мадонна рассмеялась, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить малыша.
Так проходил каждый день. Олег приходил к её окнам, махал ей, приносил цветы, которые передавал через медсестёр, и стоял под дождём, под солнцем — это не имело значения. Главное, что она знала: он всегда рядом.