41.
Прошли долгие месяцы лечения. Мадонна наконец-то чувствовала себя лучше: обмороки прекратились, цвет лица вернулся, а слабость больше не мешала её повседневной жизни. Олег всегда был рядом, следил за её состоянием, заботился о ней, не позволял работать слишком много. Теперь, когда её здоровье восстановилось, они снова вернулись к разговору, который когда-то прервался — о детях.
Они обсуждали всё: на кого будет похож ребёнок, какие у него будут глаза, каким именем они назовут его. Мадонна всё чаще задерживалась у витрин с детскими вещами, а Олег с лёгкой усмешкой наблюдал за этим, но не останавливал её. Внутри у них обоих жило предвкушение чего-то большого.
Перед тем как начать попытки, они решили полностью проверить своё здоровье. Мадонна сдавала анализы, проходила обследования, уверенная, что всё в порядке. Но когда пришли результаты, её вызвали на повторный приём.
Она сидела в кабинете врача, скрестив руки на груди, и нервно сжимала пальцы. Олег сидел рядом, его ладонь крепко сжимала её, давая ощущение спокойствия. Доктор внимательно смотрел в бумаги, а потом поднял глаза на Мадонну.
— Мы провели все необходимые анализы… и, к сожалению, у вас диагностировано бесплодие.
Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба.
— Что?.. — выдохнула она.
— На данный момент естественное зачатие невозможно.
Олег мгновенно напрягся.
— Но есть шанс? Можно что-то сделать?
Доктор вздохнул.
— Всё зависит от причин. Возможно, поможет гормональная терапия. В крайнем случае, можно рассмотреть ЭКО. Но, боюсь, шансы крайне малы.
В кабинете повисла тишина.
Мадонна не двигалась, не дышала, не моргала. Она чувствовала, как её грудь сдавливает невидимыми тисками. Все их мечты, все их разговоры… В одно мгновение всё рухнуло.
Она не помнила, как вышла из кабинета. Помнила только, как шла по коридору, а в ушах стоял гул. Как будто её сознание пыталось оградить её от этой реальности.
Когда они оказались в машине, Олег включил двигатель, но не тронулся с места. Он повернулся к ней и сказал тихо:
— Донни, я люблю тебя. Всё остальное не имеет значения.
Но Мадонна не отвечала. Она смотрела в одну точку, а в глазах стояли слёзы.
Когда они вернулись домой, Мадонна даже не сняла пальто. Едва переступив порог, она разрыдалась. Слёзы хлынули неудержимым потоком, а вместе с ними вырвались все эмоции, которые она сдерживала в кабинете врача, в машине, по дороге домой.
— Почему? — всхлипнула она, обхватив голову руками. — За что мне это?!
Её тело сотрясалось от рыданий, дыхание сбивалось, в груди всё сжалось до боли. Она осела на колени прямо посреди коридора, вцепившись пальцами в волосы. Олег тут же опустился рядом, осторожно взял её за плечи, но она дёрнулась.
— Не трогай меня! — выкрикнула она сквозь слёзы.
Но он не убрал рук.
— Донни… — Его голос был хриплым, тихим, полным боли за неё.
Она не могла этого слышать. Не могла видеть его жалость, не могла терпеть его спокойствие, когда её мир только что рухнул.
— Мы ведь мечтали об этом… — прошептала она. — О детях, о семье… А теперь…
Она судорожно вздохнула, но новый рывок слёз не позволил закончить фразу.
— А теперь у нас есть мы, — твёрдо сказал Олег, обхватывая её крепче. — И этого достаточно.
— Нет… — покачала она головой, всё ещё рыдая.
Она не верила в это. Как он может так спокойно это принимать? Разве он не разочарован? Разве не ненавидит её сейчас?
— Послушай, — он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, но она упрямо отвернулась. — Ребёнок — это часть жизни, но не её смысл. Неужели ты правда думаешь, что я разлюблю тебя из-за этого?
Мадонна всхлипнула, но ничего не ответила.
— Ты не виновата. И мы найдём выход. Есть другие способы…
— Я не хочу "другие способы"! — выкрикнула она в порыве боли. — Я хотела нашего ребёнка, от тебя! Хотела видеть, как он растёт, как он смеётся, как у него твои глаза…
Голос сорвался, и она снова расплакалась, спрятав лицо в ладонях.
Олег не стал больше ничего говорить. Он просто притянул её к себе, крепко прижав к груди, закрыв её своим теплом. Она долго вырывалась, но он не отпускал. Пока её слёзы не иссякли, пока дыхание не выровнялось, пока она не почувствовала, что его руки — это единственное, что сейчас держит её в этом мире.
Мадонна резко вырвалась из его объятий, тяжело дыша, будто задыхаясь от всей этой боли внутри. Ей нужно было хоть что-то сделать, хоть как-то отвлечься, хоть как-то почувствовать контроль над ситуацией.
Она направилась к кухне, дрожащими руками схватила стакан, набрала воды, но едва поднесла его к губам, как злость и отчаяние вспыхнули с новой силой.
— Чёрт возьми! — выкрикнула она и со всей силы швырнула стакан в пол.
Стекло разлетелось о плитку сотней острых осколков, вода растеклась лужей.
Олег молча наблюдал за ней, но не пытался остановить. Он знал — ей нужно выплеснуть всё это.
Но она не остановилась.
Попавшийся под руку прибор — с грохотом полетел в стену. Затем какой-то журнальный столик — она с силой толкнула его, и тот с глухим ударом опрокинулся, рассыпав на пол всё, что на нём стояло.
— НЕНАВИЖУ! — закричала она, хватая первое, что попалось под руку, и швыряя в стену.
Слёзы не прекращались. Всё, что накопилось, всё, что жгло её изнутри, выплёскивалось наружу в виде разбитых вещей и оглушающих криков.
И только когда не осталось ничего, что можно было бы сломать, когда силы окончательно покинули её, она бессильно опустилась на пол, закрыв лицо руками.
Олег тихо подошёл, сел рядом, но не касался её.
— Всё? — спокойно спросил он.
Она не ответила. Только тяжело дышала, всхлипывая.
— Если тебе станет легче — можешь разбить ещё что-нибудь.
Мадонна всхлипнула, покачав головой.
— Или можешь просто дать мне обнять тебя.
Она медленно подняла на него глаза. Красные, полные боли.
Олег не настаивал. Он просто сидел рядом, давая ей самой принять решение.
А через несколько секунд Мадонна, срываясь на новый приступ рыданий, прижалась к нему, вцепившись в его футболку. И он крепко обнял её, не говоря больше ни слова.
Она рыдала, пока не иссякли силы. Тело вздрагивало от тихих всхлипов, но Олег продолжал держать её в своих объятиях, гладя по спине, переплетая пальцы в её волосах.
Со временем дыхание Мадонны стало ровнее, а хватка на его футболке ослабла. Она уже не плакала, только тихо сопела, уткнувшись носом ему в шею.
Олег осторожно сдвинулся, чтобы посмотреть на её лицо. Она уснула.
Губы дрожали, ресницы были мокрыми, а дыхание всё ещё прерывистым.
Он знал, как это тяжело для неё. Как больно осознавать, что её мечта — стать матерью — теперь под вопросом.
Осторожно, чтобы не разбудить, Олег поднял её на руки и понёс в спальню.
Положив её на кровать, он укрыл тёплым пледом и присел рядом, наблюдая за ней.
Даже во сне лицо Мадонны оставалось напряжённым.
Олег провёл пальцами по её щеке, смахнул прядь волос с лица и тихо сказал:
— Мы разберёмся. Мы справимся. Ты слышишь, Донни?
Она не ответила. Только сжала пальцы в слабый кулачок.
Олег легонько поцеловал её в лоб и остался рядом.
Олег сидел рядом, глядя на спящую Мадонну, и впервые за долгое время чувствовал себя полностью бессильным.
Он знал, что она страдает. Он видел, как рушилась её мечта, как в её глазах угасал тот самый огонёк, который он любил.
Но что он мог сделать? Просто сказать, что всё будет хорошо? Что они найдут выход? Эти слова не изменят реальности.
И самое сложное — ему тоже было больно.
Раньше он не торопился с детьми. Он думал, что у них ещё много времени, что сначала можно насладиться друг другом, жизнью, свободой.
Но теперь, когда эта возможность могла ускользнуть, Олег понял, что он хотел этого. Хотел ребёнка от Мадонны. Хотел видеть, как она становится матерью.
И теперь…
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем провёл рукой по лицу, пытаясь унять нахлынувшие эмоции.
Сейчас не время думать о себе. Сейчас важно, что чувствует она.
Олег посмотрел на неё ещё раз. Мадонна сжимала в руке уголок пледа, её лицо даже во сне было напряжённым.
Он взял её ладонь в свою, переплетая пальцы.
— Мы найдём способ, Донни, — тихо прошептал он. — Я тебе обещаю.