33.
Ночь выдалась беспокойной. Время тянулось медленно, казалось, что стрелки часов почти не двигались. В груди всё ещё бушевала злость, смешанная с обидой, но поверх этих эмоций накатывала тяжёлая усталость.
Мадонна не выдержала. Встав с кровати, она босиком направилась к балкону, даже не удосужившись накинуть что-то потеплее. Октябрьский воздух был колючим, но она словно не замечала этого. Шёлковый халат струился по её телу, ноги мгновенно покрылись мурашками, но от холода ли?
Она медленно опустилась в кресло, подтянув колени к груди. Глубоко вдохнула, но холодный воздух лишь обжёг лёгкие, заставив её закашляться. Где-то внизу были слышны редкие звуки проезжающих машин, где-то вдалеке кто-то громко засмеялся. Мир жил своей жизнью, а она сидела здесь, раздавленная своими мыслями.
В голове эхом звучали слова Олега. «Ты вывалила это на меня». Разве он не понимал, что это не вопрос, который можно спрятать в дальний угол и достать, когда будет удобно? Или он просто не хотел думать об этом?
Мадонна закрыла глаза, тяжело выдохнув. Её пальцы дрожали, но она не знала, от холода или от переполнявших эмоций.
«Злишься, потому что тебе больно…»
Да, ей было больно. Она любила его, но впервые за долгое время почувствовала, что между ними выросла стена.
Тонкие шелковые ткани совсем не спасали от ветра, но она не могла заставить себя вернуться в спальню. В ту самую комнату, где вместо тепла и уюта сейчас царила пустота.
Мадонна поёжилась, но не сдвинулась с места. Холод пробирал до костей, тонкий шёлковый халат почти не защищал от пронизывающего осеннего ветра. Её босые ноги покалывало от ледяного бетона, но она словно не чувствовала этого. Всё, что сейчас имело значение — это огни ночного города, раскинувшегося перед ней.
Тысячи окон светились в темноте, машины лениво катились по дорогам, жизнь продолжалась, несмотря на её внутреннюю бурю. Где-то там, внизу, люди смеялись, целовались, ссорились, мир жил своей жизнью. А она сидела здесь, сжав руки на коленях, ощущая, как холодный воздух обжигает кожу.
Она глубоко вдохнула, но даже это не помогло избавиться от тяжести в груди. Сколько она уже так сидит? Минуту? Десять? Час? Казалось, что время застыло, словно ждало, пока она соберётся с мыслями.
Вдруг дверь балкона приоткрылась, и вместе с тёплым светом из квартиры появился силуэт. Олег. Он стоял молча, наблюдая за ней. Потом тихо, почти шёпотом, сказал:
— Донни… зайди в дом.
Она не ответила. Только сильнее обняла себя, как будто пыталась согреться собственными руками.
Её имя, произнесённое его голосом, дрогнувшим от усталости и беспокойства, почти заставило её сорваться. Ей хотелось развернуться, уткнуться в его грудь, вдохнуть его родной запах и забыть об их глупой ссоре. Но гордость – та самая черта, которая не позволяла ей показывать слабость, – удержала её на месте.
Она сжала челюсти, стиснула пальцы на холодной ткани халата и продолжала смотреть в ночной город, будто его присутствие никак на неё не повлияло. Хотя внутри всё кричало: «Обними его, не мучай ни себя, ни его».
Олег тяжело вздохнул. Он понимал, что спорить сейчас бессмысленно. Вместо этого он просто шагнул ближе, снял с себя свой тёплый свитер и аккуратно накинул ей на плечи.
— Замёрзнешь, — сказал он тихо.
Его тепло мгновенно разлилось по её телу, но она упрямо не обернулась. Всё, что она смогла выдавить из себя, – это глухое:
— Я в порядке.
— Ты врёшь, — спокойно, но твёрдо ответил он.
Она зажмурилась, стараясь удержать подступившие слёзы. Ведь он прав. Как всегда.
Она чувствовала, как горло сжимается от обиды, эмоции комом застряли внутри, но она не могла позволить себе сорваться. Она не могла просто взять и упасть в его объятия, как делала всегда. Нет, в этот раз она стояла на своём.
Но всхлип выдал её.
Она крепче сжала пальцы на подлокотниках кресла, но не выдержала — ладонь предательски дрожала, когда она стерла слезу с щеки. Олег видел всё это, видел, как её плечи слегка подрагивают, как она борется сама с собой.
— Донни… — его голос был мягким, тёплым, с ноткой усталости и бесконечной любви.
Она стиснула зубы.
— Не сейчас, Олег. Просто… просто не сейчас.
Он вздохнул. Сделал шаг ближе.
— Ладно. Но если ты думаешь, что я уйду, то ты меня плохо знаешь.
Она закрыла глаза, чувствуя, как от его близости по телу пробежали мурашки. Ей хотелось развернуться и прижаться к нему. Хотелось снова ощутить себя в безопасности. Но её гордость боролась с этим желанием, не давая слабине взять верх.
— Ты же замёрзла, — шёпотом произнёс он.
— Неважно.
— Важно.
Он опустился перед ней на корточки, осторожно взял её за холодные пальцы. Она вздрогнула, но не убрала руку.
— Донни… — он крепче сжал её пальцы. — Хватит мучить и себя, и меня.
Она всхлипнула снова, но всё ещё держалась. Её гордость кричала: «Не поддавайся!» Но её сердце шептало: «Доверься ему».
Мадонна почувствовала, как его тёплые пальцы сжимают её ледяную руку, как он пытается пробиться сквозь её упрямство, но ей было слишком больно, слишком обидно. Она резко дёрнула руку, вырывая её из его хватки, и тут же встала.
Её движения были быстрыми, но при этом изящными, словно отточенными до автоматизма. Гордо подняв голову, она не спеша сняла с себя его свитер, который сам же ей накинул, чтобы согреть. Сделала это демонстративно, будто давала ему понять: тебе не нужно меня спасать, я сама справлюсь.
Олег видел, как её дыхание сбилось, как губы дрогнули, но она не позволила себе показать слабость. Сложив свитер вдвое, она аккуратно положила его на спинку кресла, даже не взглянув на него.
— Тебе лучше уйти спать, — её голос был ровным, но в нём сквозило напряжение. — Завтра работа, тебе нужен отдых.
Олег сжал кулаки, но промолчал. Он знал её. Знал, что если сейчас начнёт давить, то она замкнётся ещё сильнее.
Мадонна, гордо выпрямив спину, уверенно прошла мимо него, ступая босыми ногами по холодному полу. Шёлковый халат плавно колыхался за ней, оставляя лёгкий аромат её духов в воздухе.
Она вошла в спальню и закрыла за собой дверь, оставляя его одного на балконе.
Мадонна не могла усидеть на месте. Грудь сдавило неприятное чувство, в голове шумело, а сердце билось слишком быстро. Она знала, что если останется в четырёх стенах, то просто сойдёт с ума.
Решительно натянув серые спортивные штаны и тёплую кофту, она схватила телефон и вышла в коридор.
Олег тут же поднял голову с дивана, где сидел, хмуро уставившись в телевизор.
— Ты куда? — его голос был низким, напряжённым.
— Погулять, — спокойно ответила она, застёгивая молнию на кофте.
Олег поднялся, его челюсть сжалась.
— С ума сошла? На улице почти минус, ночь, и ты одна хочешь гулять?
— Да.
— Нет.
Он шагнул ближе, словно перекрывая ей путь, но Мадонна лишь закатила глаза.
— Олег, не начинай. Мне нужно проветриться.
— Проветриться? — он усмехнулся, но в этой усмешке было больше злости, чем веселья. — После такой ночи? Одна?
Она молчала, просто накинула капюшон и сделала шаг в сторону выхода.
— Мадонна, не смей, — Олег повысил голос, и это было редкостью. Обычно он не давил, не запрещал. Но сейчас внутри него всё закипало.
Она всё равно продолжила идти.
Тогда он быстро обошёл её и встал перед дверью, перекрывая выход.
— Ты не пойдёшь.
— Ты не имеешь права мне запрещать, — её голос был спокойным, но в глазах зажглись искры.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ночью, одна, в таком состоянии…
— В каком «таком»?
— Ты злая, ты на эмоциях! А эмоции заставляют делать глупости!
— Не надо читать мне лекции, Олег, — её голос стал тише, но жёстче.
Он сжал челюсть, посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Хорошо. Тогда я иду с тобой.
— Оставайся дома, — огрызнулась она.
— Нет, либо я иду с тобой, либо ты никуда не выходишь. Выбирай.
Она вздохнула и отвернулась, проклиная его упрямство.
Мадонна закатила глаза и выдохнула, сложив руки на груди.
— Ладно, но будешь идти за пять метров от меня, — отрезала она, словно ребёнок, который не хочет признаваться, что родитель был прав.
Олег усмехнулся, глядя на неё.
— Как скажешь, Донни, — его голос был низким, насмешливым, но в глазах читалось напряжение.
Она фыркнула, резко обернулась и рванула к выходу. Олег, не спеша, накинул на себя куртку и последовал за ней.
На улице было холодно. Октябрьский ветер цеплялся за её шелковистые волосы, заставляя пряди прилипать к лицу. Мадонна поёжилась, но не позволила себе дрожать. Она быстро зашагала вперёд, но слышала тяжёлые шаги позади.
Четыре метра.
Пять.
Олег и правда держал дистанцию. Но Мадонна чувствовала его взгляд спиной.
Она пыталась игнорировать его, но всё равно периодически оборачивалась.
Он шёл с ровной осанкой, засунув руки в карманы. Вроде бы спокойный, но она знала, как он сжимает зубы, как злит его её упрямство.
— Хочешь ускориться? — вдруг спросил он, едва слышно.
— Не тебе решать, — бросила она, ускоряя шаг.
Он тоже ускорился.
Она резко остановилась.
Олег тоже.
Они молча смотрели друг на друга.
— Ты ведёшь себя как идиот, — выдохнула она.
— Это ты ведёшь себя как ребёнок, — спокойно ответил он.
Мадонна заскрипела зубами, развернулась и пошла дальше. Олег последовал за ней, всё так же за пять метров.
Но внутри он был готов схватить её за руку и утащить обратно в тепло.
Мадонна шла быстрым шагом, пытаясь отстраниться от мыслей, от тяжёлого взгляда Олега за спиной, от собственного упрямства, которое не давало ей просто взять и прижаться к нему.
Внезапно взгляд зацепился за детскую площадку. На ней стояли старые металлические качели, слегка раскачиваемые ветром.
Не раздумывая, она направилась туда и опустилась на сиденье. Пальцы сжали холодные цепи, ноги слегка оттолкнулись от земли. Качели мягко заскрипели, двигаясь взад-вперёд.
Олег остановился неподалёку.
— Серьёзно? — хмыкнул он.
Мадонна не ответила. Она раскачивалась чуть сильнее, чувствуя, как свежий ночной воздух немного проясняет голову.
Олег вздохнул и, недолго думая, сел на соседные качели. Они молчали.
Тишину нарушал только скрип цепей и далёкий шум машин.
— Зачем ты так со мной? — вдруг спросил он.
Она закусила губу, не зная, что ответить. Слова застряли в горле.
— Я не хочу сейчас говорить, — сказала тихо.
Олег кивнул, качая головой.
— Хорошо, — его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась усталость.
Мадонна продолжала раскачиваться, глядя в темноту. Ей было холодно, зябко, но ещё сильнее было желание побыть в одиночестве. Даже если Олег сидел рядом.
Мадонна резко остановила качели, её глаза сверкнули знакомым огоньком, полным авантюризма и дерзости. Она посмотрела на Олега хитро, будто бросая вызов, но не сказав ни слова.
Прежде чем он успел что-то спросить, она сорвалась с места и побежала.
— Чёрт… — выдохнул Олег, мгновенно вскочив на ноги.
Она неслась по пустым улицам ночного города, ветер трепал её волосы, шёлковый капюшон спортивки спадал с головы. Её сердце бешено колотилось, то ли от бега, то ли от адреналина.
Олег мчался следом, прекрасно понимая, что Мадонна делает это специально, разжигая азарт, проверяя, побежит ли он за ней.
— Мадонна, вернись! — крикнул он, но она лишь рассмеялась и ускорилась.
Она бежала по переулку, пока не выскочила на небольшую площадь, где стоял фонтан, давно отключённый на зиму. Остановившись, она перевела дыхание, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие.
Но долго стоять ей не дали.
Олег догнал её и, не сдерживая себя, схватил за запястье, резко развернув к себе.
— Ты что, ребёнок? — в его голосе звучала смесь облегчения и раздражения.
Она ухмыльнулась, дёрнула рукой, но он держал крепко.
— Просто захотелось посмотреть, насколько быстро ты можешь бегать.
Олег покачал головой, тяжело дыша, затем медленно притянул её к себе, так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах.
— Глупая.
Мадонна наклонила голову, всё ещё хитро глядя на него.
— Но ведь побежал же…
Мадонна почувствовала, как тепло его рук обжигает её кожу даже сквозь ткань куртки. Сердце уже было готово предательски сдаться, но тут её накрыла волна воспоминаний. Гнев, обида, их ссора, её бессонная ночь на холодном балконе. Она вспомнила, что не должна была его прощать.
Резко отстранившись, она сделала шаг назад, её взгляд стал ледяным.
— Не думай, что одной пробежкой ты всё исправишь, — холодно сказала она, вырывая свою руку из его хватки.
Олег нахмурился, его глаза сузились.
— Значит, теперь ты убегаешь? — в его голосе проскользнуло раздражение.
— А что мне остаётся? — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Оставаться рядом с тобой и делать вид, что всё в порядке?
Он глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам, словно сдерживая себя от всплеска эмоций.
— Донни, я не хочу с тобой ссориться.
— Поздно, Олег. Ты сам всё испортил, — её голос был твёрдым, но в глазах мелькнула боль.
Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь, оставляя его стоять посреди пустой площади. Холодный ветер бил ей в лицо, но внутри всё кипело. Она не знала, как долго сможет держаться, но одно она решила точно — так просто она его не простит.
Олег не отставал, его шаги раздавались позади неё по пустым коридорам подъезда. Мадонна старалась не смотреть в его сторону, но чувствовала его присутствие каждой клеткой тела.
Лифт прибыл с тихим звуком, двери разъехались, и она вошла, нажав нужный этаж. Олег шагнул за ней в последний момент, и двери закрылись, оставляя их наедине в тесном пространстве.
Лифт двигался медленно, предательски растягивая время. Мадонна скрестила руки на груди, глядя перед собой, но в следующий миг ощутила, как горячие руки Олега обхватили её за горло.
— Олег… — её голос был предупреждающим, но он не дал ей договорить.
Резким движением он прижал её к холодной стенке лифта, их взгляды встретились. В его глазах горел огонь – смесь злости, желания и упрямства.
— Хватит убегать, — прорычал он, прежде чем накрыть её губы своими.
Поцелуй был глубоким, требовательным, разжигающим в ней бурю эмоций. Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, словно он боялся снова её потерять.
Мадонна попыталась сопротивляться, но уже через секунду её пальцы сжались на его куртке, а тело предательски откликнулось на его прикосновения. Она чувствовала, как дрожь пробегает по её коже, как внутри разгорается жар.
Лифт дёрнулся, и они на секунду оторвались друг от друга, тяжело дыша. Олег посмотрел на неё с победной улыбкой, кончиками пальцев проведя по её щеке.
— Ты можешь делать вид, что злишься, но твои губы говорят другое, Донни, — его голос был хриплым.
Мадонна, всё ещё ощущая вкус его поцелуя, сжала челюсти.
— Ты такой самоуверенный… — её голос был слабым, но она всё же сделала шаг назад.
Двери лифта открылись, и она поспешно вышла, оставляя его внутри. Её сердце бешено стучало, дыхание сбилось, а ноги были ватными.
Она ненавидела, что он мог так легко рушить её стены.