8.
Я закрыла глаза, лишь бы не видеть его довольного, будто ухмыляющегося, взгляда. Наверняка завтра, а то и того раньше, он будет стебать меня по поводу того, как мне было хорошо с ним. Поэтому я старательно закусываю губы, стараясь не выдать своего дыхания или стона. И все же приятные ощущения наполняют все мое тело. Как заставить себя смолчать, если хочется уже крикнуть во все горло… просить… умолять…
— Сейджуро… — срывается с моих губ, и звук собственного голоса, пронизанного негой, пугает меня.
— Что такое? — он останавливает все свои манипуляции, и я чувствую, как звенит от напряжения тело.
Долго не могу придумать, что сказать, но ответ всплывает в голове как подсказка:
— Я все еще думаю о еде.
Акаши рывком поднялся надо мной, и я инстинктивно вся сжалась. Как бы то ни было, хотя я могу вставить свое слово поперек его, но все-таки его гнева я боюсь не меньше остальных. Однако парень лишь провел пальцами по моей щеке и, наклонившись к уху, шепнул:
— Ты можешь так бессовестно шутить со мной только потому, что я тебе это позволяю.
Он подхватил меня обеими руками, подняв над водой, и, перевернув, заставил опуститься на четвереньки. Жадные руки ощупали мои ягодицы, безжалостно сжимая и похлопывая, и я почувствовала, как краска заливает щеки. Не успела даже подумать о том, что он задумал, как на попу опустился громкий шлепок. Обожгло болью. С губ сорвался короткий вскрик.
Как же это было неожиданно.
Не давая мне опомниться, парень ударил снова. На месте удара засаднило кожу. Я шевелила губами, пытаясь сказать, чтобы он прекратил подобные развлечения, но дух словно вышибло из тела. Ни вдоха не сделать, ни выдоха. Руки ослабли, и я уже с трудом удерживала себя на весу.
Воспользовавшись моим бессилием, Акаши легко толкнул меня вперед, и я повалилась на грудь, бесстыдно выпятив ягодицы. Между ними тут же протиснулся член парня, несколько раз прошелся вдоль, собирая соки, и медленно погрузился в мою пучину страсти. Попытка отодвинуться, чтобы избавиться от навязчивой боли, привела лишь к том, что капитан дернул меня на себя, прорываясь внутрь на всю длину. Его пальцы сжимали мои бедра так сильно, что хотелось выть. И я точно знала, что он специально делает так, чтобы причинить мне больше боли, чтобы проучить меня за злые слова.
Выждав, пока я привыкну, полностью принимая его, Сейджуро вышел и вновь проникнул в мое тело. Разогретые мышцы были податливы и плотно обволакивали возбужденный орган. Он двигался во мне уверенно, раз за разом меняя угол проникновения. Но стоило мне протянуть к нему руки, как парень тут же отстранялся.
Это так грубо, не давать мне возможности ответить на его прикосновения.
Я попробовала двигаться соразмерно ему, насаживаясь на него с такой силой, что вновь вернулось ощущение блаженства.
— Нет, -в мгновение ока пресек меня парень, и на зад вновь опустился болезненный шлепок.
— Акаши! — всхлипнула я.
— Что? — прорычало над ухом, и я поняла, что вести с ним сейчас беседу бесполезно.
— Ты делаешь мне больно.
— Разве? — очередной рывок причинил мне новые болезненные ощущения. С каждой фрикцией – очередная волна боли. Словно меня раздирали изнутри.
Я сжималась, сводила ноги, пыталась отодвинуться, но Акаши будто не замечал этого. Он был настойчив, держал меня крепко, и вбивался в мое тело резкими движениями. Я сглатывала слезы обиды и унижения, думая о том, что боль не может быть вечной. Рано или поздно эта пытка закончится.
Спустя несколько минут мне удалось принять более устойчивое положение, приподняться на локтях над водой. Мой мучитель никак на это не отреагировал. Кажется, он был поглощен собственными ощущениями, смакуя мое тело. Я ощущала, как напряженная головка скользит по ребристым стенкам моего лона, то подрагивая, то истекая смазкой. Это было приятно, и я не заметила, как начала постанывать, подмахивая бедрами. Желание обжигало меня также подобно боли, и, когда ладонь Акаши звучно опустилась на вздернутые ягодицы, эти ощущения слились воедино.
Я снова вскрикнула, но уже от наслаждения. Ощущая все острее. Как набухают от холода соски, как теплом заливает пах, как миллион маленьких искорок потоками стремятся к трепещущему клитору. И поступательные движения, что теперь затмевали мой разум, приносили долгожданную дрожь.
— Ты вошла во вкус, да? — усмехнулся парень, и протиснул руку под живот, нащупывая чувственный участок между моих ног. — Ух, какая влажная.
Пальцы потирали бусинку, заставляя меня корчиться от противоречивых чувств. Я закусывала губы, словно удила, лишь бы не потерять сознание, прислушивалась к тяжелому дыханию Акаши, к размеренным шлепкам его паха о мой зад.
Медленно волна удовольствия поднималась все выше, захлестывая меня с головой. Показалось, что я снова тону. И все также рука капитана удерживала меня в воздухе. Но вскоре обе ладони переместились мне на поясницу и надавили, вынуждая меня прогнуться в спине.
Проникновения стали глубже, амплитуда нарастала.
Я ждала очередного шлепка, но пока пальцы парня лишь поглаживали мои бедра. Предчувствие боли множило напряжение — все мышцы свело от предвкушения. Мне бы хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, но Акаши только сильнее расходился.
Большой палец его правой руки скользнул между ягодиц, плотно прижался к сфинктеру. Дрожь пробила меня, но я гнала прочь плохие предчувствия. Он продолжал ласкать меня с тыла, разминая колечко мышц — как мне хотелось верить, только ради дополнительной стимуляции. Однако внимание Акаши к этой части моего тело росло, и я все-таки взмолилась:
— Сейджуро, пожалуйста, не надо.
— Чего ты волнуешься? Тебе понравится, — пообещал он, надавив сильнее. Мышцы податливо разомкнулись, пропуская палец внутрь. — Как горячо.
— Прекрати. Это ненормально!
— Тихо!
Свободной рукой парень схватил мои волосы и, намотав на кулак, дернул на себя. Я вскрикнула от боли.
Акаши словно вколачивался в меня, движения его были резкими, анус жгло от неприятных ощущений.
— Пожалуйста, хватит… — По моим щекам покатились слезы.
— Как пожелаешь! — рыкнул парень мне в ухо.
Он задвигался быстрее, остервенело разрывая меня пополам. Даже его палец двигался во мне, умножая боль в теле.
Не знаю, сколько времени потребовалось мне, чтобы привыкнуть, но вскоре от боли осталось только тепло. Оно зудело и растеклось по венам, и я вновь начала чувствовать одурманивающие фрикции. Я убеждала себя, что мне не нравится, но на самом деле, когда резкие ощущения притупляются, начинаешь терять голову от наслаждения. Все тело трепетало, удовольствие свернулось в тугой комок, сосредоточившись в паху. Ещё чуть-чуть — и я закричу! Но Акаши не позволяет мне кончить.
Он вышел резко и в ту же секунду излился мне на поясницу. Его руки отпустили меня, и я словно безвольная кукла рухнула в воду, скорчившись от неудовлетворенного желания. Я уже не скрывала слез и рыдала в голос.
— Теперь я ненавижу тебя еще сильнее, — простонала я, всхлипывая.
— Вот как? А я был уверен, что ненависть ко мне не имеет градаций.
Всепожирающая аура Акаши ослабла, исчезло давящее чувство ненависти и жестокости. Я нашла в себе силы открыть глаза и взглянуть на парня: он добродушно ухмылялся. «Да что с ним такое?» — подумала я, проваливаясь в беспамятство.
Запись в блокноте:
Мое тело было истерзано, я ощущала это даже несколькими днями позднее. Сейджуро пытался извиниться за то, что произошло, но как-то странно, как будто нес ответственность за чужой поступок. Но чужих там не было — только он и я. Или все-таки был? Другой Акаши…