17глава
17глава
Хейзел Смит
Сжимаю руль покрепче, прогоняя сонливость. Несколько часов за рулём дают о себе знать, но ради этих маленьких фанаток вряд ли кто-то смог бы заставить меня остановиться. Сзади, на сиденьях, светятся экраны планшетов. Элоиза, Фиби и Люсинда, склонившись друг к другу, самозабвенно рубятся в какие-то гонки. Их тихий смех и периодические возгласы: «Да!», «Опять проиграла!», «Я выиграла!» Сегодня у них важный матч в соседнем штате, и я рада тому, что могу быть частью этого безумного, но такого важного для них дня.
Справа от меня сидит Хантер. До сих пор помню его округлившиеся глаза, когда я сказала, что моё желание, чтобы он поехал с нами и поддержал девочек. Он-то, видимо, ожидал чего-нибудь вроде безумного полёта на дельтаплане, разрисованном граффити, или хотя бы организации флешмоба в торговом центре, переодевшись в гигантского розового фламинго. Но точно не поездки в соседний штат с детской футбольной командой.
Хантер откинулся на спинку сиденья, зевая и потягиваясь всем телом.
— Сколько нам осталось ехать, Хейзел? Мои кости уже протестуют против этого автомобильного заточения, — пробормотал он, прикрывая глаза.
Я скользнула взглядом по навигатору, который упорно рисовал маршрут на фоне умиротворяющего пейзажа. За окном мелькали машины.
— Где-то час, может, чуть больше, — ответила я, стараясь не отвлекаться от дороги. — Держись, Блэквуд, осталось совсем немного. Зато девочки довольны, да и тебе хоть какая-то польза от поездки, кроме как любоваться пейзажами. Можешь, например, попробовать развлечь юных футболисток историями о плохом парне из полицейского участка. Хотя, боюсь, им больше зайдут сказки про единорогов.
С задних сидений донеслось возбужденное щебетание. Элоиза, Фиби и Люсинда увлечённо обсуждали тактику предстоящего матча, перебивая друг друга и размахивая руками.
— Главное, не забывайте про пас! — скомандовала я, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Мои солнечные очки отражали радостные лица девчонок. — Работайте в команде, девочки!
— Конечно, Хейзел! — хором ответили они, снова уткнувшись в свои планшеты.
Внезапно мелодию тихой музыки в салоне прервал резкий звонок телефона. Хантер нашарил телефон в кармане джинсов и, взглянув на экран, удивлённо приподнял бровь.
— Алло? — произнёс он, отворачиваясь к окну.
И тут же перешёл на иностранный язык.
Судя по интонациям, это был не рабочий звонок. Казалось, он непринужденно болтал с кем-то, смеясь над чем-то, что ему рассказали. Я постаралась сосредоточиться на дороге, уговаривая себя не слушать чужие разговоры, но любопытство, словно назойливый комар, жужжало прямо над ухом. Я ясно слышала обрывки фраз, пытаясь понять, что он говорит. Это точно был корейский. Хантер ведь сам приехал из Кореи, хотя никогда об этом не распространял. Неудивительно, что он так свободно им владеет. Я нахмурилась, прислушиваясь к его речи с нарастающим интересом. Мои знания корейского были весьма скромными, ограничиваясь необходимым минимумом для деловых встреч с корейскими партнерами родителей. Но даже этого было достаточно, чтобы уловить обрывки фраз:
— …а, да, школа… все нормально… как у тебя дела?… хорошо …
Девочки на заднем сиденье тут же оживились, услышав незнакомый язык. Люсинда даже перестала играть, подавшись вперед, словно хотела подслушать разговор.
— Вау, Хантер говорит на другом языке! — восхищенно воскликнула Фиби.
— Круто! А что он говорит? — поинтересовалась Элоиза, заглядывая через мое плечо.
Хантер бросил на нас виноватый взгляд, понизив голос:
— Да, скоро увидимся… обещаю… до скорого…
Я почувствовала легкий укол ревности, словно кто-то тайком подсыпал перца в мой утренний латте. Кто эта загадочная особа на другом конце провода, с которой Хантер так нежно разговаривает на корейском?
Я расслышала что-то вроде: «Как школа?», «Как дела?», а также «Скучаю». Значит, эта девушка, вероятно, из школы, возможно, одноклассница или бывшая одноклассница, с которой у Хантера поддерживаются теплые отношения. Интересно, насколько близки эти отношения?
Я отмахнулась от этих навязчивых мыслей, сосредоточившись на дороге. Не стоит лезть в чужие дела. Каждый имеет право на свои секреты. Но любопытство все равно грызло изнутри, словно голодный хомяк в колесе, не давая покоя.
Хантер закончил разговор, положив телефон в карман и виновато улыбнувшись девочкам.
— Простите, что отвлек. Это был школьный друг.
Школьный друг – эхом отозвалось в моей голове. И вдруг, словно кто-то щёлкнул выключателем, раздражение, которое до этого назойливо жужжало, как надоедливая муха, исчезло. Стало легче. Почему? Я даже не успела задать себе этот вопрос, как тут же отмахнулась от него. Глупости какие! Просто не люблю, когда меня отвлекают от дороги. И вообще, какое мне дело до того, кто ему звонит? Хантер – свободный человек и имеет полное право общаться с кем захочет.
Я тряхнула головой, возвращая внимание к дороге. Нужно сосредоточиться на предстоящей игре, на девочках, на том, чтобы мы благополучно добрались до места. Нечего забивать голову ерундой.
— Какой друг? — не удержалась Элоиза, повернувшись к нему.
— Лучший друг из Кореи. Мы вместе учились в школе. Его зовут Мин Сок.
— Ух ты, а ты жил в Корее? — удивилась Люсинда.
— Да, с детства, потом переехал сюда снова.
Глаза девочек загорелись любопытством. Забыв про свои планшеты и виртуальные гонки, они обернулись к Хантеру, готовые внимать каждому его слову.
И Хантер, казалось, не был против такого внезапного внимания. Возможно, ему даже нравилось делиться частичкой своей прошлой жизни с этими маленькими фанатками.
Посыпались вопросы один за другим. Как там в Корее? Сложно ли учить корейский? Какая еда самая вкусная? Хантер охотно отвечал, рассказывал про шумные улицы Сеула, про традиционные корейские игры, про острую, но такую любимую им кимчи. Делился забавными случаями из школьной жизни, про друзей, с которыми до сих пор поддерживает связь, про учителя Кима, который заставлял их выполнять общественные работы после очередного хулиганства – обычно это заключалось в уборке школьного двора или мойке окон. Он рассказывал так живо и увлекательно, что я и сама невольно заслушалась.
Я украдкой посмотрела на Хантера в зеркало заднего вида. Его лицо светилось радостью, когда он рассказывал о своём весёлом прошлом. Я заметила, как девочки смеются над его рассказами, и в этот момент почувствовала, как напряжение в машине немного спало.
— Ладно, девочки, хватит расспросов! Давайте лучше споём что-нибудь весёлое.
Я поставила свою любимую песню, которую девчонки тут же подхватили, с энтузиазмом подпевая и пританцовывая. Хантер присоединился к нам чуть позже, подстраиваясь под ритм и посматривая на меня уголком глаза.
По мере приближения к стадиону музыка из динамиков машины стихла, уступив место нарастающему гулу толпы. Детские голоса на заднем сиденье тоже стихли, сменившись нервным возбуждением. За окном мелькали бесконечные ряды машин, украшенных флагами и плакатами в поддержку команд. Пахло смесью жареной еды, попкорна и бензина – типичный аромат спортивного праздника.
Я свернула на парковку, где уже царил хаос. Родители, тренеры и болельщики с развевающимися шарфами и раскрашенными лицами сновали туда-сюда, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Кто-то громко спорил, размахивая руками и обсуждая тактику игры так, словно от этого зависел исход матча. Кто-то размахивал самодельными баннерами с кривыми надписями, а кто-то просто жевал хот-дог, умиротворенно наблюдая за всеобщим безумием.
— Ну что, юные чемпионки, прибыли! — объявила я, припарковав машину на свободном месте.
Девочки выскочили из машины с энтузиазмом, словно их выпустили из клетки. Элоиза тут же начала разминать ноги, энергично вращая коленями и прокручивая плечи, а Фиби достала из рюкзака свой талисман – плюшевого львенка. Люсинда проверяла шнурки на своих бутсах, убеждаясь, что все идеально завязано.
— Эй, Хейзел, — внезапно спросила Элоиза, нахмурив брови, — почему ты носишь эти очки? Сейчас же не лето! Выглядишь как кинозвезда, скрывающаяся от камер!
Я невольно поправила солнцезащитные очки на переносице, чувствуя, как взгляд девочки прожигает меня насквозь.
— Милая, так просто удобно, — ответила я как можно непринуждённее. — И, вообще, они стильные!
На самом деле я ношу их, чтобы папарацци и случайные прохожие не узнали меня. Последнее, чего я хочу, – это чтобы новости и газеты судачили о приюте. Впрочем, Элоизу мой ответ, кажется, удовлетворил. Она пожала плечами и снова сосредоточилась на предстоящем матче.
Хантер достал из багажника спортивные сумки и раздал каждой. Я стояла рядом, наблюдая за происходящим. Девочки построились возле меня. Они смотрели на меня с такой надеждой и доверием, что у меня сжималось сердце. Эти маленькие чемпионки из приюта – моя маленькая тайна, мой личный благотворительный проект. Они — словно яркий свет, пробивающийся сквозь серые будни моей жизни.
— Итак, слушайте меня внимательно, — начала я, стараясь говорить уверенно и спокойно. — Сейчас вы идете к автобусу команды. Тренер вас ждет. Он все объяснит. А мы с Хантером поднимемся на трибуны и будем за вас болеть.
Я указала на ярко-желтый школьный автобус, припаркованный неподалеку. Возле него уже толпились дети в спортивной форме, галдя и перебивая друг друга.
— Главное, помните: это всего лишь игра. Получайте удовольствие и покажите все, на что способны. Я в вас верю, девочки!
Услышав мои слова, Хантер незаметно подмигнул девочкам и, пока я отвлеклась на разговор с Элеонорой (у неё вечно находились какие-то вопросы), вытащил из кармана колоду старых игральных карт.
— Эй, юные леди, кто хочет фокус? — весело спросил он, подмигнув.
Элоиза и Фиби тут же окружили его, словно пчелы мёд, забыв про волнение перед матчем. Даже Элеонора, часто серьёзная и сосредоточенная, не смогла скрыть улыбки.
— Смотрите внимательно, — начал Хантер, ловко перетасовывая карты. – Сейчас я угадаю, какая карта у вас в мыслях!
Он выдал каждой девочке по карте, попросив запомнить её и не показывать другим. Затем, с серьёзным лицом, принялся «сканировать» их мысли, делая вид, что напряжённо думает.
— Так… вижу… много красного… сердце? — спросил он у Фиби, нахмурив брови.
Фиби удивлённо открыла рот.
— Откуда ты знаешь? У меня действительно червовая семёрка!
Восторженные возгласы и смех наполнили воздух. Хантер продолжал показывать фокусы, удивляя и развлекая девочек. Он угадывал карты, «исчезал» монетки, делал вид, что достает кролика из шляпы – в общем, делал все, чтобы отвлечь их от предстоящей игры и настроить на позитивный лад.
— А теперь – секретный ритуал на удачу! – объявил Хантер, доставая из кармана маленький плюшевый брелок в виде футбольного мячика. – Каждый должен дотронуться до мячика и загадать желание!
Хантер с улыбкой протянул плюшевый мячик Фиби.
— Ну, давай, загадывай самое сокровенное! Чтобы забить победный гол, например!
Фиби серьёзно сжала мячик в ладошке, зажмурилась, а потом решительно потрясла головой:
— Нельзя говорить желание вслух! Иначе оно не сбудется!
Хантер притворно огорчился, поставив руки на бёдра.
— Но как же я тогда его исполню, если о нём не знаю? — Он присел на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне, и подмигнул. — Можно на ушко. Это не считается «вслух».
Фиби секунду раздумывала, оглянулась на подруг, которые кивнули ей с одобрением, а затем осторожно подошла ближе. Хантер наклонился, и она, прикрыв рот ладошкой, что-то быстро прошептала ему на ухо. Его лицо озарилось тёплой понимающей улыбкой.
— Отличное желание. Обязательно сбудется, — так же тихо, но твёрдо ответил он. — Я обещаю, что выполню его.
Элоиза и Люсинда, заряженные примером Фиби, тут же выстроились в очередь, чтобы дотронуться до мячика и шепнуть Хантеру свои заветные мечты. Он внимательно слушал каждую, кивая, и в конце каждой давал свой маленький ответ, обещая выполнить их желания.
Я наблюдала за этой сценой, и в груди стало невероятно тепло. Это было трогательно и прекрасно. Когда очередь девочек подошла к концу, Люсинда вдруг потянула меня за руку к Хантеру.
— Хейзел, теперь твоя очередь! — объявила она серьёзно.
Я удивлённо моргнула, указывая пальцем на себя.
— Я? Но это ваш ритуал, чемпионки.
— Давай, ты тоже часть команды! — подхватила Фиби, прыгая на месте. — Иначе нечестно!
Хантер смотрел на меня с ободряющей улыбкой, всё ещё держал в руке маленький плюшевый мячик.
— Правила есть правила, Смит. Все должны пройти обряд, — он чуть покачал брелоком, приглашая меня. — Иначе как мы победим?
Под весёлым, настойчивым взглядом троих девочек я не могла устоять.
— Ну хорошо, хорошо, давайте уж. Но только если вы все отвернётесь и поклянётесь не подслушивать! — строго сказала я девочкам.
Девочки с готовностью зажмурились и заткнули уши пальцами, наперебой клятвенно заверяя, что не услышат ни слова.
Я подошла к Хантеру, который наклонился ко мне. Воздух между нами вдруг показался гуще, а шум парковки отступил куда-то далеко. Я положила ладонь на мягкий ворс мячика, почувствовав под пальцами тепло его руки. Затем наклонилась к его уху, мои губы почти касались его виска. Запах его одежды, смесь свежести и чего-то неуловимо тёплого, ударил в нос.
Я на секунду замерла. О чём загадать? О победе девочек? Чтобы у Элоизы не развязались шнурки в самый ответственный момент? Чтобы в буфете на стадионе были приличные круассаны, а не эти резиновые сосиски в тесте. Мои стандарты страдают? О личном счастье? В голове пронеслась вереница мыслей, но в последний момент я выбрала что-то простое и сокровенное, вырвавшееся из самой глубины. Я прошептала всего пару слов, тихо, так, чтобы даже ветер не унёс.
Хантер не шелохнулся, слушая. Когда я отстранилась, его взгляд встретился с моим. В его глазах было не привычное лукавство или веселье, а что-то глубокое, понимающее, как будто он услышал не просто желание, а отголосок моей души. Он медленно, почти торжественно кивнул, не говоря ни слова вслух. Его обещание было в этом кивке, в твёрдости его взгляда.
— Ну что, все готовы к бою? — громко спросила я, отходя и снова надевая маску бодрой наставницы, хотя сердце всё ещё стучало чуть чаще обычного.
— Ну вот, теперь точно одержим победу! – уверенно заявил Хантер, убирая брелок обратно в карман. – А теперь – к автобусу, покорять футбольный матч! И помните: главное не победа, а участие… хотя победить все-таки тоже неплохо!
Я поправила Элоизе непослушную прядь волос, выбившуюся из хвостика. Хантер тем временем, присев на корточки, ловко завязал развязавшиеся шнурки на бутсах Фиби.
— Главное, чтобы ничего не мешало бегать!
Я достала из сумки набор ярких красок для лица и кисточки.
— Кто первый на фейс-арт? – спросила я, и девочки тут же загалдели, наперебой выкрикивая, что хотят флаги команды на щеках.
Я нарисовала Люсинде маленького сине-белого ястреба на щеке, Элоизе — летающего пони, а Хантер, вооружившись зеркальцем, помог Фиби нарисовать львиную гриву. Потом логотип их команды на правой щеке. Атмосфера была полна тепла и предвкушения.
Элоиза, Фиби и Люсинда обняли меня и Хантера по очереди. Потом Хантер подтолкнул девочек в сторону автобуса, подбадривая их шутками и подмигиваниями. Они смеялись и улыбались, их глаза светились уверенностью и энтузиазмом. Я смотрела на них и понимала, что все делаю правильно. Эти маленькие чемпионки заслуживают самого лучшего, и я сделаю всё возможное, чтобы помочь им реализовать свой потенциал.
Хантер смотрел вслед удаляющимся девочкам, пока те не скрылись в толпе возле автобуса. Потом он повернулся ко мне.
— Они замечательные, Хейзел. Такие энергичные. Они точно покажут класс на поле!
Я скрестила руки на груди, кивая в знак согласия.
— Пошли к машине. Нужно забрать плакаты!
На парковке царил хаос. Машины сигналили, родители что-то кричали своим детям, воздух был пропитан смесью выхлопных газов и сладкой ватой. Добравшись до машины, Хантер открыл багажник.
Там лежала целая гора вещей: яркие плакаты с именами и надписями вроде «Вперед, Чемпионки!», «Мы с вами!» и «Раздавите их, девчонки!», абсурдные очки с футбольными мячами вместо стёкол, смешные дудки, свистелки и даже несколько париков безумных цветов: кислотно-розового, неоново-зелёного и электрически-синего.
Всё это выглядело до смешного нелепо, словно реквизит для циркового представления, но почему-то именно сейчас казалось абсолютно уместным. Именно то, что нужно для поддержки детской футбольной команды.
Мой рот невольно растянулся в улыбке. Хантер подготовился на славу.
— Ого! Ты серьёзно постарался, – воскликнула я, с удивлением разглядывая содержимое багажника. Солнечные лучи играли на блестящих очках и ярких красках плакатов.
— А как же! Мы должны показать этим девчонкам, что у них самая лучшая группа поддержки!
— Только не говори мне, что ты сам это рисовал, – я указала на плакат с кривовато нарисованным футбольным мячом и Ястребом.
— Эй, я вкладывал душу! – запротестовал Хантер, напяливая на себя огромные очки с надписью «GOAL!». – Хотя, ладно, признаю, талант художника во мне дремлет где-то очень глубоко. Может, в следующей жизни стану Пикассо.
Я взяла в руки плакат с надписью «Вперед, чемпионки!», и посмотрела на Хантера. Он выглядел таким смешным и нелепым, что я не удержалась и рассмеялась.
— Ну и вид у тебя! – сквозь смех выдала я.
— Зато как эффектно! – парировал Хантер, делая комичные движения в очках.
Он самодовольно расплылся в улыбке, увидев моё заливистое хихиканье, и внезапно выхватил мобильный телефон из кармана.
— Нужно запечатлеть этот исторический момент, – провозгласил он, направляя камеру на меня. – Хейзел, та, что принцесса льда, улыбается! Сенсация!
Я тут же нахмурилась, недовольно поджав губы.
— Хантер, прекрати! Я ненавижу, когда меня фотографируют, особенно в таком виде, – проворчала я, безуспешно пытаясь прикрыть лицо плакатом. Парик цвета фуксии то и дело норовил сползти на глаза.
Он проигнорировал мои протесты, щёлкая затвором камеры один раз, другой.
— Ой, да ладно тебе! Получилось просто бомба! – воскликнул Хантер, рассматривая получившиеся снимки. – Вот эта точно пойдёт на заставку. Или даже в рамку повешу!
Я бросилась к нему, пытаясь выхватить телефон из рук.
— Не смей! Удаляй немедленно!
Он ловко увернулся от меня, продолжая дразнить.
— Не так быстро! Этот трофей я просто так не отдам! На этом снимке ты выглядишь настоящей… ну, как бы это сказать… живой! Обычно ты у нас вся такая неприступная, а тут… само очарование!
— Ты просто невыносим! – огрызнулась я, понимая, что спорить с ним бесполезно. – Я надеюсь, ты не собираешься снова выложить это в сеть? Потому что тогда…
Хантер поднял руки в примирительном жесте.
— Спокойно, Хейзел! Я же не сумасшедший. Это останется между нами. Ну, или в моём личном архиве компромата на случай ядерной войны.
Я закатила глаза. Этот парень никогда не меняется.
— Ладно, делай что хочешь. Но чтобы я больше не видела никаких фотографий с собой в ближайшее время, – отрезала я, отворачиваясь от него.
Хантер усмехнулся и убрал телефон обратно в карман. Вдалеке раздался громкий свисток, возвещающий о начале матча.
— Всё, хватит препираться. Идём болеть за наших чемпионок! – сказал Хантер, протягивая мне один из плакатов.
По мере приближения к стадиону шум становился все громче. Гомон голосов, треск барабанов, визг дудок – все это сливалось в единый оглушительный гул. Проходя через турникеты, я почувствовал прилив адреналина. Атмосфера здесь была заряжена энергией и азартом.
При входе на стадион нас встретили волонтеры, которые вручили нам программки матча и помогли найти наши места. Добравшись до трибун, мы обнаружили, что большая часть мест уже была занята. Родители, бабушки и дедушки, друзья и просто любители футбола – казалось, весь город собрался здесь, чтобы поддержать своих любимцев. С большим трудом нам удалось найти места в центре трибуны, откуда открывался прекрасный вид на поле.
Усевшись, я огляделась. Трибуны пестрели яркими цветами. Флаги, шарфы, плакаты – всё говорило о том, что здесь собрались настоящие болельщики. Рядом с нами сидела пожилая женщина с огромным плакатом, на котором была изображена рожица мультяшного футболиста и надпись «Вперёд, моя принцесса!». За нами группа подростков громко распевала кричалки, а впереди нас сидел мужчина, который, казалось, знал имена всех игроков обеих команд.
Шум стадиона нарастал, но я не замечала ничего вокруг, поглощенная атмосферой всеобщего ликования. Хантер что-то оживленно рассказывал, размахивая дудкой, но я слушала вполуха. Мой взгляд блуждал по толпе, выхватывая яркие пятна: лица, раскрашенные в цвета команд, плакаты, взлетающие над головами.
В самой гуще толпы у стадиона мой взгляд зацепился за что-то знакомое. Ровная спина с развитыми мышцами, проступающими даже сквозь ткань футболки, характерная походка, которую я помнила до мельчайших деталей. И волосы… густые, темные пряди чуть отросли и непокорно вились на затылке. Сердце бешено заколотилось, заглушая стадионный гул. Я напрягла зрение, пытаясь рассмотреть этого человека получше.
Сначала я заметила одежду. Простую серую футболку, казалось бы, ничего особенного. Но на ней, словно дикий плющ, разрослись яркие граффити, складывающиеся в абстрактные узоры. И тут меня словно ударило током: эту футболку я ни с чем не спутаю. Я специально заказывала её ему на день рождения.
На день рождения Рэма.
Тогда он сказал, что это самый крутой подарок в его жизни.
Он медленно продвигался вперед, словно высматривая кого-то. Казалось, он изучал каждое лицо, пытаясь что-то найти. В какой-то момент он обернулся, и на мгновение наши взгляды встретились. Он тут же отвернулся. Но этого мимолетного взгляда мне хватило. Я его узнала.
Я видела, как он, словно почувствовав что-то, снова резко обернулся. На этот раз он узнал меня. Я сорвала с себя очки с футбольными мячами. Все сомнения развеялись. Это был Рэм.
Я резко встала с трибуны, сбив с толку Хантера. Он что-то спросил, но я не слышала ни слова. Я рванулась в сторону Рэма, проталкиваясь сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные возгласы.
— Рэм! Рэм! – кричала я, надеясь, что он услышит меня сквозь какофонию голосов.
Я бежала к нему со всей скоростью, на которую была способна. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Осталась только одна цель: добраться до него. Я видела, что он тоже бежал. Его темные волосы развевались на ветру.
Наши тела столкнулись в крепких объятиях. Я почувствовала его запах – запах его любимого одеколона и чего-то ещё неуловимого, родного.
Рэм крепко обнял меня, закружив в вихре эмоций. Я смеялась, не в силах вымолвить ни слова. Всё, что я могла – это крепко держаться за него. Наверное, только сейчас я осознала, как безумно соскучилась по нему.
Когда кружение прекратилось, я, задыхаясь от восторга, выпалила:
— Рэм! Что ты тут делаешь?
Он растерянно улыбнулся.
— Ну, мы с одноклассниками собрались, чтобы поддержать сестру Никса. У неё сегодня матч, – пояснил он, кивнув в сторону поля.
— Какое совпадение! Мы тоже приехали на матч, чтобы поддержать девочек!
Рэм нахмурился.
— Каких девочек?
Я махнула рукой в сторону трибун, где ещё недавно сидела.
— Ну, про тех милашек-фанаток, помнишь, я тебе рассказывала?
В его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, припоминая наши давние разговоры.
— А, да, эти… Получается, они тоже увлекаются футболом?
Я улыбнулась, зная, насколько сильно они его любят.
— Ещё как! Элоиза даже пообещала выиграть международную награду Golden Foot¹. Амбиций хоть отбавляй!
Прежде чем Рэм успел что-либо ответить, мимо, словно неуправляемая лавина, пронеслась группа пятнадцатилетних подростков, вскрикивающих и размахивающих флагами. Они неслись так стремительно, что, задев меня, буквально выбили почву из-под ног. Я почувствовала, как теряю равновесие, и мир вокруг стремительно пошел кувырком. В последний момент чьи-то сильные руки схватили меня за плечи, не давая упасть.
Я резко обернулась. Это был Хантер.
Его хмурый взгляд и разметавшиеся от бега волосы говорили о беспокойстве. Мои глаза скользнули по его лицу и на долю секунды задержались на чуть приоткрытых губах.
Хантер помог мне восстановить равновесие, крепко держа за плечи. Я слегка отстранилась, благодаря его кивком головы. Он бросил злобный взгляд на Рэма, который, казалось, замер, наблюдая за нами. Хантер решительно взял меня за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони чуть крепче, чем обычно.
— Хейзел, всё в порядке? — его голос звучал напряжённо, а взгляд, скользнув по мне, устремился к Рэму. — Кто это?
Я почувствовала, как по моей щеке пробежала волна тепла — от неловкости, от внезапности этой встречи. Я легонько обняла Хантера за талию, пытаясь сгладить натянутость момента.
— Всё в порядке. Хантер, знакомься, — я сделала шаг вперёд, связывая их взглядом, — это мой двоюродный брат Рэм. Рэм, это Хантер… мой парень.
Наступила секунда ошеломляющей тишины, которая, казалось, поглотила весь окружающий нас шум. Рэм замер. Его улыбка, такая широкая и радостная мгновение назад, медленно сползла с лица, уступив место полному недоумению. Он смотрел то на меня, то на Хантера, на наши сплетённые руки, будто пытался прочитать скрытый смысл в простых словах.
— Парень? — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между смешком и выдохом. Он медленно, преувеличенно вежливо кивнул Хантеру, но его глаза не отрывались от меня. — Хейзел… ты не говорила мне, что успела завести нового парня. Как же твой парень-хоккеист? Тот самый, с которым ты устроила тот легендарный ночной школьный рейд? Я думал, вы неразлучны после того, как вас вместе забирали в участок. Кажется, капитан команды? Чей образ теперь украшает стену позора в кабинете директора?
Эта история стала причиной сплетен во всех элитных школах города.
Эндрю Вудэрвуд. Капитан хоккейной команды, локальная школьная легенда и мой главный провал на тот момент. Когда директор отстранил нас от занятий за очередной срыв его тренировки, это было уже не наказание, а вызов. И мы его приняли.
Той ночью, когда школа погрузилась в тишину, мы вдвоем, как два дурака с отмычками и чувством полной безнаказанности, проникли на закрытую территорию. Он сказал: «Если уж нас выгнали со сцены, надо устроить свое шоу». Мы позвали всю школу — буквально всех учеников. И они пришли. Актовый зал гудел от музыки, алкоголя, смеха и танцев, а мы с ним стояли на сцене, где вчера он получал награду, а я читала скучный доклад. Это был наш триумф, горький и сладкий, как запрещенный лимонад.
А потом — сирены. Кто-то из «благодарных» гостей додумался вызвать полицию. Помню, как нас вели к машинам под бешеным взглядом директора.
Так что да. Мы уже расстались. И слава богу.
— О, этот… Мы с ним уже давно расстались. Это всё было… э-э-э… в прошлой жизни. Совершенно неважно. Теперь у меня новый парень, и всё прекрасно.
Рэм усмехнулся, заметив смятение на лице Хантера.
— Ну да ладно, это было давно, да, Хейзел? Школьные годы, бурная молодость… Впрочем, ты же у нас всегда была девочкой с огоньком, и ни один хоккеист тебе не указ. Но погоди… – он прищурился, вглядываясь в Хантера. – Ты же не капитан хоккейной команды?
Хантер в замешательстве посмотрел на меня и ответил:
— Нет, я баскетболист.
Рэм кивнул и протянул ему руку:
— Я, кстати, Рэм. Рэм Блэквелл.
Хантер протянул руку для рукопожатия.
— Хантер Блэквуд.
Рэм пожал протянутую руку, задержав на мгновение взгляд на кольце с массивным черным камнем на пальце Хантера.
— Ну, приятно познакомиться, сын директора, — произнес он с хитрой улыбкой. — Никогда бы не подумал, что Хейзел будет встречаться с сыном директора.
В этот момент мимо проходили двое парней со стаканчиками ярко-оранжевого сока и прикольными очками. Когда они поравнялись с нами, один из них остановился и снял очки.
— О, Хантер, дружище, это ты что ли? — воскликнул он и протянул ему руку.
Хантер узнал его, пожал руку и хлопнул по плечу второго парня, который кивнул в ответ.
— Ноуэл, Илиан, вы что ли? Какими судьбами, чувак?
Ноуэл расхохотался, его смех перекрыл гул толпы.
— А то! Приехал с одноклассниками сестрёнка Никса играет, у неё матч. А ты, смотрю, с компанией. Сам какими судьбами здесь?
— Ну да, поддерживаем тут одних… милашек, — уклончиво произнес Хантер, бросив на меня быстрый взгляд. — Хейзел, познакомься, это Ноуэл — мой старый приятель по баскетболу. Помнишь, я рассказывал про того, кто однажды забил трехочковый с завязанными глазами? Это Илиан. С ним мы познакомились на вечеринке.
Помнишь, я тебе рассказывал про тот случай с шампанским? — посмотрев на друзей, он указал на Рэма. — Ребята знакомьтесь, это Рэм, двоюродный брат Хейзел.
Ноуэл, оставив Хантера, непринужденно подошел к Рэму и дружески положил руку ему на плечо.
— Ты что, тоже с этим нарциссом знаком Хантер? Мы с ним еще со времен динозавров знакомы.
Хантер удивленно приподнял брови и посмотрел на Рэма.
— Вы знакомы?
Рэм, слегка удивленный, но невозмутимый, кивнул и чуть приподнял уголок губы в ухмылке.
— Ну да. Эти оба мои одноклассники. Если быть точным, то я приехал на матч, чтобы поддержать сестрёнку нашего одноклассника, — он показал на двух парней. — На самом деле, мы все сюда из-за этого пришли. Как же без группы поддержки?
— С Хейзел, я тоже, кстати, прекрасно знаком! — заявил Ноуэл. — Ты у нас, как говорится, персона нон грата для этого ревнивого типа, — он кивнул на Хантера.
Хантер, нахмурился и уставился на Ноуэла взглядом полным подозрений.
— Вы что, уже успели познакомиться? И когда это ты умудрился подружиться с моей девушкой, а?
Прежде чем Ноуэл успел ответить, к нам подошел еще Илиан. Он с невозмутимым видом рассматривал происходящее, потягивая из бутылки воду.
— Расслабься, Хантер, — спокойно пробормотал Илиан, — Хейзел — сестра Рэма и лучшая подруга Сэмуэля, брата Ли Хён Ука. Весь наш класс её знает, потому что они часто с Сэмуэлем вместе ходят на вечеринки, и он рассказывал нам, что она его лучшая подруга. Так что мы с ней знакомы уже давно, еще прежде чем, как, кхм, ты начал встречаться с Хейзел, — Илиан попытался сдержать улыбку, но его губы предательски дернулись. — Так что у тебя нет причин для ревности. Она нам как сестра.
Я закатила глаза, чувствуя, как краска заливает мое лицо. Ну вот, стоило только немного расслабиться, как ситуация снова вышла из-под контроля.
Внезапно до нас донеслись оглушительные крики с поля. Эхо прокатилось по всему стадиону, и ведущий объявил о выходе команд.
— Ну что, пора! — воскликнула я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. Я обернулась к Хантеру, схватив его за руку. — Пошли, наши места на другом конце трибун. Боюсь пропустить что-нибудь интересное. Ребята, мы пойдём. Рэм встретимся после окончания игры.
После коротких прощаний с Рэмом и его компанией мы двинулись к своим местам. Хантер, задержавшись на секунду, что-то тихо сказал Рэму напоследок. Затем мы заторопились к своим местам, лавируя между яркими флагами и возбужденными лицами болельщиков.
Заняв свои места, я оглядела трибуны. И точно – на противоположном конце стадиона я увидела знакомую компанию: Рэма, Илиана, Ли Хён Ука и весь их шумный класс. Мои глаза тут же встретились со взглядом Ли Хён Ука. Он, кажется, был настолько удивлен, увидев меня, что выпустил из рук стаканчик с попкорном. Тот рассыпался по всей трибуне. Хен Ук тут же поднял руку и, указывая пальцем в мою сторону, громко выкрикнул моё имя. Весь их класс тут же повернулся в нашу сторону. Он начал энергично махать мне рукой, привлекая внимание всех вокруг. Хантер, с мрачным видом наблюдавший за этими бурными приветствиями, окинул Ли Хён Ука убийственным взглядом и показал ему средний палец.
В этот момент на поле появились команды. Среди игроков я сразу заметила своих маленьких девчонок. Они выстроились в линию для приветствия, приветствуя возбужденных зрителей. На лицах юных спортсменок читалась решимость и волнение. Стадион взорвался овациями. Гудели дудки, кто-то кричал имена игроков, развевались флаги и красочные баннеры. Мы с Хантером тоже присоединились к этой буре эмоций, поддерживая наших девочек. Они помахали нам с поля, широко улыбаясь.
Далее началась церемония приветствия команд и судей. Игроки, полные решимости, обменялись рукопожатиями со своими соперниками и членами судейской коллегии. После этого судья собрал капитанов команд и начал объяснять ключевые правила игры, чтобы убедиться, что все понимают условия честного поединка.
Затем зазвучал национальный гимн. Игроки и зрители отдали дань уважения своей стране, с гордостью слушая знакомые ноты. Напряжение на стадионе достигло предела. Когда гимн закончился, судья поднёс свисток к губам и резко свистнул, давая сигнал к началу игры. Матч начался!
Команды бросились вперед. Игроки в разноцветных формах – «Драконы» в изумрудно-зеленых, «Ястребы» в небесно-голубых – забегали по полю, словно маленькие муравьи. Трибуны взорвались настоящей феерией: родители, раскрашенные в цвета команд, вопили до хрипоты, свистели и скандировали имена своих чад. В воздухе витал густой аромат попкорна, смешиваясь с запахом травы и адреналина. Кто-то потягивал ледяную колу, поглядывая на происходящее из-под солнцезащитных очков.
Первый тачдаун был неожиданным. После напряженной борьбы за мяч рыжеволосый голубоглазый мальчик из команды «Драконов» вырвался вперед. Этот малыш был настоящим сгустком энергии! Он ловко выхватил мяч и, увернувшись от защитников, бросился вперед. Фиби бросилась на перехват, её рыжие косички смешно взлетели в воздух, но мальчик изящно увернулся. Фиби попыталась подкатиться под ноги, но он перепрыгнул её. И, словно ветер, пронёсся мимо линии ворот тачдаун. Болельщики повскакивали с мест, ликуя.
— Давай, Джонни! Молодец! — кричала какая-то женщина, вероятно, его мама. Джонни, запыхавшись, послал ей в ответ широкую улыбку, сверкнув своими белоснежными зубами.
Следующие несколько минут прошли в напряжённой борьбе. Команда «Ястребов» пыталась отыграться, их лица выражали решимость и жажду победы. Квотербек «Ястребов» бросил мяч, но в последний момент его перехватила юркая девочка из «Драконов». Она, не теряя ни секунды, перекинула мяч другому игроку, и тот, словно танк, продвинулся на несколько ярдов вперёд, сметая всё на своём пути. Но тут Люсинда, совершив невероятный рывок, перехватила его, молниеносно забив ответные ворота. Болельщики «Ястребов» подскочили со своих мест, возбуждённо размахивая сине-белыми флагами.
Мы с Хантером вскочили с мест, как будто нас подбросило пружиной. Он мигом развернул заранее приготовленный плакат с криво нарисованным футбольным мячом, ястребом и надписью «Ястребы, вперёд!», а я, не теряя времени, начала махать своим, на котором красовалось огромное сердечко и надпись «Раздавите их, девчонки!», выполненная розовыми блестящими маркерами.
— Девочки, молодцы! — орал Хантер во всю глотку, так что у него даже слегка покраснело лицо.
— Так держать, милая! Ты лучшая! — кричала я, стараясь перекричать шум толпы, в котором смешались визги, крики, стук барабанов и даже обрывки какой-то жуткой мелодии, исходящей из старенького магнитофона каких-то фанатов.
Люсинда, запыхавшись, стояла на поле в окружении своих товарищей по команде. Заметив наши плакаты и услышав наши крики, она широко улыбнулась, сверкнув зубами. Подняв руку, она помахала нам в ответ, и я увидела, как на её щеках выступил лёгкий румянец. Этот момент был бесценным. Я даже украдкой достала телефон и сделала несколько снимков троицы девчонок, чтобы навсегда сохранить этот момент в памяти.
— Ставлю колу против пива, что Ястребы победят, — прошептал он мне на ухо.
— Принято! Но если проиграешь, придётся купить мне двойной чизбургер, — ответила я с лукавой улыбкой.
— Договорились.
Мы пожали друг другу руки. В перерыве тренеры обеих команд усердно давали указания своим подопечным. Было видно, как они присаживаются на корточки и объясняют тактику и стратегию игры, воодушевляя детей на новые подвиги.
Во втором тайме «Ястребы» собрались с силами. Им удалось перехватить инициативу и занести свой тачдаун. Счёт сравнялся! Атмосфера на стадионе накалилась до предела. Каждый рывок, каждый захват вызывал бурю эмоций.
«Драконы» явно не собирались сдаваться. Рыжеволосый Джонни снова показал свой класс, ловко обходя защиту «Ястребов». Казалось, он летит по полю, словно стрела, выпущенная из лука. В итоге он, словно сокол, метнулся вперед и забил ещё один столь важный для команды гол. Счёт снова изменился в пользу «Драконов». Трибуны с изумрудной стороны взорвались оглушительным ликованием.
— Ну что, Хейзел, уже выбираешь место для двойного чизбургера? – поддел он меня, сверкнув озорными глазами.
— Рано радуешься, «маленький ястреб», игра еще не закончена! – парировала я, закатив глаза. – И вообще, твоя поддержка «Ястребов» настолько вялая, что твой плакат выглядит скорее как извинение, чем ободрение.
Хантер театрально схватился за сердце, притворяясь оскорбленным до глубины души.
— Моя поддержка искренняя и пламенная, а плакат… ну, скажем так, это винтажный шедевр! – Он гордо вскинул плакат с криво нарисованным ястребом. – Лучше смотри, как Люсинда разносит этих рептилий. Кстати, видела, как она обошла их защиту? Просто блеск!
— Да, она молодец! Но Джонни тоже хорош, признаю. Он как будто на реактивной тяге, — прокомментировала я, снова возвращаясь к наблюдению за игрой. Где-то вдалеке пронзительно засвистел свисток, извещая о нарушении правил в команде «Драконов», и толпа недовольно загудела.
— Ладно, согласен. Но наши «Ястребы» ещё покажут! — Хантер шутливо толкнул меня в плечо. — В любом случае, даже если проиграют, главное, что они стараются. Хотя, глядя на тебя, кажется, что для тебя главное — чизбургер.
— Это точно, — согласилась я. — От двойного чизбургера я бы не отказалась. А ещё лучше с двойной порцией картошки фри и холодной колой.
Игра продолжалась, и напряжение накалялось с каждой минутой. Счет постоянно менялся: то «Ястребы» вырывались вперед, то «Драконы» сравнивали счет. Хантер, с красным от азарта лицом, яростно тряс своим «винтажным шедевром» – плакатом с криво нарисованным ястребом его очки то и дело покачивались. Я же, в свою очередь, надрывала глотку, поддерживая девчонок, размахивая своим плакатом с сердечком и блестящей надписью.
Мы с Хантером, словно два заведенных, перескакивали с места на место каждый раз, когда на поле происходило что-то интересное. Я фотографировала девчонок, Хантера с его плакатом и очками, себя с безумной улыбкой на лице и сделала несколько совместных фото – нужно было запечатлеть этот сумасшедший день! Даже полупустую банку колы умудрилась в кадр впихнуть, создавая эффект «настоящего момента».
— Давайте, девчонки, покажите им, кто тут главный! — орал Хантер, рискуя сорвать голос.
— Так держать, фанатки! — подхватывала я, вскакивая на ноги. — Вы лучшие!
Люсинда, совершив очередной захват, обернулась в нашу сторону и махнула рукой. Я моментально щёлкнула её, в очередной раз поймав в кадр её румянец. Хантер, махнув ей в ответ, тут же толкнул меня локтем в бок, подмигивая.
— Видела, как она их уделала? Вот это я понимаю, «хищная птица» показала этим ящерицам их место!
— Это не рептилии и уж точно не ящерицы, Хантер, это Драконы! — закатила я глаза, указывая на огненный логотип команды на противоположной трибуне.
Хантер на секунду задумался, наморщив лоб, а потом его лицо озарила гениальная мысль.
— А, ну да, точно! Это… огнедышащие рептилоиды! Мутанты, сбежавшие из секретной лаборатории! — провозгласил он, словно открыл Америку. — Вот почему они так быстро бегают!
Я бросила на него предупреждающий взгляд.
— Хантер… — начала было я, но он тут же перебил меня, подняв руки в примирительном жесте.
— Ладно, ладно, молчу! — пробормотал он, снова устремив взгляд на поле. — Хотя… знаешь, у этих «Драконов» какой-то нездоровый блеск в глазах. Подозрительно!
Я закатила глаза в ответ, толкнув его локтем. Арена ревела, поддерживая своих фаворитов. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на происходящем на поле, хотя в голове крутились совершенно другие мысли. Я чувствовала, что атмосфера вокруг, полная энергии и азарта, лишь усугубляла моё странное состояние. Мне казалось, что на меня кто-то смотрит. Будто чьи-то глаза направлены прямо на меня.
Или просто на стадионе слишком много людей?
И вдруг заметила парня, который стоял неподвижно в другом конце стадиона, в самом тёмном углу, в то время как все вокруг бесновались. Вспышка солнца на секунду осветила знакомый профиль: резкий подбородок, жёсткую линию губ. В чёрной толстовке, с надвинутой на глаза кепкой – было нелегко его разглядеть, но он смотрел прямо на меня.
На секунду наши взгляды встретились, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это был… Нет, не может быть. Я замерла. А он медленно, будто давая мне рассмотреть себя, повернулся и растворился в толпе.
Я почувствовала, как внутри поднимается паника, душат воспоминания. Страх парализовал меня. Я не могла пошевелиться, не могла дышать. Паника начинала захлёстывать с головой. Что ему нужно? Почему он здесь? Сердце бешено колотилось в груди.
Хантер, заметив моё состояние, повернулся ко мне с беспокойством в глазах.
— Эй, Хейзел, ты в порядке? Выглядишь, будто увидела привидение, — его голос звучал обеспокоенно.
Я судорожно вздохнула, стараясь взять себя в руки. Нужно успокоиться, не показывать паники.
— Да, всё отлично… просто показалось будто…
Но закончить фразу я не успела. В этот момент над стадионом разнёсся оглушительный победный крик. Ястребы! «Ястребы» выиграли!
——————————————————
Golden Foot¹ — Эта международная награда вручается футболистам старше 28 лет, которые выделяются своими спортивными достижениями (индивидуальными и командными) и личностными качествами. Победитель оставляет отпечаток своих ног на «Аллее чемпионов» в Монако.